Диктатор (СИ)

Именно тогда возникшая накануне идея оформилась у него до конца. Если бы у Дженсена было время обмозговать её, вполне возможно, ему не хватило бы духу. .Он начинал теперь думать, что вся беда Диктаторов Пангеи была именно в том, что они располагали чересчур большим количеством времени.
Вдова на прощанье сунула ему в карман небольшой кошелёк с серебром, так что дальнейшее путешествие оказалось менее хлопотным, и, что важнее, куда более быстрым: Дженсен добрался до ближайшей станции железной дороги и взял билет на поезд. Сперва, по привычке, в элитный вагон, но потом опомнился и сдал его назад, заменив на место в третьем классе. Он не знал, что ждёт его на подступах к столице, стоило экономить.
Следующие сутки он ехал через Пангею, глядя на дым, клубящийся на горизонте, и покинутые поля, где одиноко, будто гнилые пни, торчали брошенные плуга и трактора на паровой тяге. Кое-где ещё было спокойно, но во многих местах народ волновался, растревоженный новостью о мятеже и ещё больше — неизвестностью, окутавшей завтрашний день. Никто ничего толком не знал о мятежниках, кроме имени их лидера — Майкла Розенбаума, но все надеялись на лучшее. Попутчики Дженсена в вагоне бурно обсуждали происходящее, недавние волнения и то, как жестоко их подавили. Они обсуждали надежды, планы, мечты, срывались с угроз на полудетские наивные грёзы о том, как новая власть наконец даст всем работу и хлеб, и покончит с войной. Дженсен старался не слушать их, не смотреть на них — так ему было проще. На сидении перед ним девочка, ехавшая куда-то с отцом и матерью, увлеченно играла с тряпичной куклой, страшной, как смертный грех. Она была абсолютно равнодушна к тревожному гудению голосов вокруг, и Дженсен наблюдал за девочкой, пытаясь взять с неё пример и унять дыхание, тяжело клокотавшее в горле.
Наконец поезд прибыл на станцию назначения, и Дженсен покинул душный, прогонявшийся потом и табачным дымом вагон. В столице творился хаос. По улицам носились вооружённые люди, но ни на ком из них не было формы полиции или регулярной армии — это всё были мародёры или ополченцы, наспех сооружавшие баррикады. Никто ничего не знал, и даже поймав за рукав одного из вездесущих уличных беспризорников и сунув ему монету, Дженсен не выяснил ничего путного. Говорили только, что вчера над Летучим Домом долго стреляли, вроде бы были взрывы, а ещё оттуда ночью упало несколько тел прямо в город. Дженсен невольно вздрогнул, подумав, что среди них вполне мог оказаться кто-то, кого он знал или кого намеревался найти. Но даже если и так, вряд ли стоило терять время, чтобы выяснить это.
Пробродив по городу несколько часов, он наткнулся на группу мужчин, возбуждённо толпившихся у чёрной правительственной платформы, завалившейся набок у одного из городских домов. Откуда она тут взялась, никто не знал — кажется, кто-то пытался удрать из Летучего Дома на ней, но не справился с управлением. За время жизни в резиденции Диктатора Дженсен от скуки интересовался строением платформ, пару раз они с Джаредом летали на таких, просто покататься. Он растолкал мужчин локтями, повысил голос, командным тоном спрашивая, есть ли среди них пилоты. Один такой нашёлся. Дженсен показал ему, где в платформе расположены двигатели и блок управления; вместе они разобрались с этим примерно за полчаса, и когда платформа, тяжело дрогнув, пошла вверх, Дженсен стоял на ней в числе прочих, провожаемый завистливыми взглядами оставшихся на земле. Ему стоило немалых усилий убедить их, что платформа такого типа вынесет не больше пяти человек, и он ужасно удивился, когда вместо того, чтобы с руганью стащить его наземь и забраться на его место всей толпой, они послушались, и только вздыхали, глядя, как платформа поднимается в небо. К чёрной, грохочущей громаде Летучего Дома, угрожающе нависшей над головами всех, кто ходил по земле.
Но и в поднебесье дела обстояли не лучше. Хаос внизу был зеркальным отражением беспорядков вверху: по улицам Летучего Дома, между хозяйственными и торговыми секторами, точно так же слонялись вооружённые люди, только не ополченцы, а мятежники, дорвавшиеся наконец до своей заветной цели. Помещения, в которых жили придворные Диктатора и их челядь, оказались разграблены: двери распахнуты или сорваны с петель, у порогов беспорядочными грудами валялась сломанная мебель, битая посуда и ошмётки подранной одежды — всё то, на что не позарились грабители. Едва платформа, на которой прилетел Дженсен со своими случайными товарищами, пристала к взлётно-посадочному сектору, как мимо них с завываниями, раздирая ногтями лицо, промчалась женщина в разорванном платье, с оголившейся грудью и безумным взглядом; за ней, улюлюкая и свистя, бежали двое мужчин. Дженсен, не говоря ни слова, вскинул ружьё, прицелился и вышиб мозги тому из них, кто бежал впереди. Его подельник резко остановился, крутанулся, выискивая взглядом стрелка — а женщина бежала дальше, плача и ничего не видя вокруг.
 
Это был тот самый хаос, которого так боялся Джаред. Происходило именно то, чего он всё время своего короткого несчастливого правления так старался не допустить. И происходило впустую. Они по-прежнему ничего не знали, не подозревали, что своими бесчинствами неумолимо приближают собственную смерть.
Это надо было остановить немедленно.
Дженсену удалось затеряться во всеобщей суматохе, и вскоре он оказался перед подвесным мостом, переброшенным через пропасть, полную ревущих механизмов. На другой стороне был дворец Диктатора, рукой подать — и невозможно добраться, потому что мост оказался взорван. Развороченная, покорёженная конструкция крутой дугой уходила вверх, вторая половина обвисла в пропасть, оборванные тросы и провода безвольно болтались на ветру. Дженсен понял теперь, почему над платформой, словно мошкара, роились аэропланы — сейчас это был единственный способ добраться во дворец. Он выругался, пожалев, что так быстро расстался с компанией, которая помогла ему добраться сюда. Хотя платформа, возможно, осталась там, где они её бросили, и если повезёт, Дженсен может попытаться самостоятельно поднять её в воздух…
— Дженсен? Это правда ты?
Дженсен круто обернулся, автоматически срывая с плеча ружьё. Миша Коллинз, распорядитель Внутреннего Круга, главный евнух Диктаторского гарема — хотя он не был евнухом, да и гарема никакого не было, — Миша Коллинз стоял напротив него, беспомощно вскинув руки, моргая и пятясь к самой пропасти, словно не замечая её. Когда он оказался всего в шаге от падения, Дженсен выругался, схватил его за руку и дёрнул на себя, так что Миша потерял равновесие и чуть не повалился на него, едва устояв на ногах.
— Коллинз. Вот уж не думал, что ты ещё жив.
— Взаимно, — икнул Миша. Выглядел он неплохо, разве что похудел, осунулся, и в глазах поселилось затравленное выражение загнанного зверька. Он не был ни грязен, ни оборван, ни ранен, и шёл по улице совершенно открыто, ни от кого не таясь. Правда, и вооружён тоже не был. С учётом творящегося вокруг безумия это могло означать всё, что угодно.
Дженсен бесцеремонно сгрёб распорядителя за шиворот и втащил в первый попавшийся переулок, впечатав спиной в стену.
— Какого чёрта ты здесь? Пеллегрино же тебя арестовал?
— Да, а ты смотрел и ничего не сделал! — огрызнулся Миша в ответ.
Дженсен моргнул. Вот же злопамятный тип. Всё это было, кажется, в другой жизни, разве можно быть таким мелочным?
— Я говорил Джареду, что ты невиновен, — сказал Дженсен. — Но он меня не послушал. И, похоже, был прав.
— Я не работал с мятежниками, если ты об этом, — бросил Миша, отталкивая от себя руку Дженсена, всё ещё сжимавшую его воротник. — В мыслях не было. Да мне никто и не предлагал. Я вообще понятия не имел, чего Пеллегрино от меня хочет! Его дознаватель даже ни о чём меня не спрашивал. Просто бил.
— Но ты, я вижу, держался молодцом, — сказал Дженсен почти без иронии. Миша подозрительно покосился на него, и Дженсен заставил себя улыбнуться как можно доброжелательнее. — Пеллегрино тебя подставил. Он просто хотел отвлечь внимание от настоящих агентов. Для этого пожертвовал частью тех, кто своё уже отработал, ну и заодно приплёл тебя. Тебе повезло, что тебя не убили в первую же ночь. Случайно.