Лавандовые тайны (СИ)

Никто не отзывается. Тимира дергает ручку — заперто.
Не крепость, а дом с привидениями! Не может же бесследно испариться один-единственный командующий! Всех остальных Тимира встретила уже по два-три раза. Особенно утомленное лицо при виде нее стал делать маг земли, надзирающий за строительством помоста.
Хотя… Пожалуй, еще одного человека она не встречала в своих метаниях — Петру.
Что было странно, ибо именно она была приставлена к Тимире, чтобы жена советника ни в чем не нуждалась.
Для очистки совести Тимира заглядывает в тайный сад, где ленивые пчелы кружатся над накрытым столом и ползают по розеткам с вареньем. Больше там никого нет. И наконец добирается до общего зала, сообразив, что это одно из мест, где можно застать большинство обитателей крепости.
И тут же жалеет.
— Тимира! — всплескивает руками Гиния. — Ты проголодалась!
— Госпожа! — радуется Тайша. — Здоровая! Ох, как я рада!
— Давайте обедать! — подытоживает Армина, жестами подзывая ее к накрытому столу в аристократической части зала.
Слуги суетятся, выставляя фарфоровые тарелки и раскладывая столовое серебро. Кухонные работники вереницей муравьев бегут вдоль длинного стала, ловко снимая с подносов супницы, блюда с мясом и закуски. Виночерпий плещет багровое вино в тяжелые бокалы.
Тимира рассеянно кивает, слушая рассказы о своей смелости, добытые фрейлинами через пятые руки. Ей на ухо то ахают, то охают, то восторженно визжат, то обещают все-все доложить советнику, чтобы она больше не подвергала себя такой опасности. Но ее это волнует мало — она шарит взглядом по залу, но нигде не видел ни черного камзола, ни непокорных волос, ни пронзительных глаз Иржи.
Суп пахнет томатами и базиликом, мясо в тарелке рассыпается от одного прикосновения вилки, вино на вкус как терпкий виноград в жаркий полдень — ароматное и щиплющее за язык. Но Тимире кусок не лезет в горло, а вино рассыпается пеплом на языке.
Яркие флаги и баннеры, украшавшие общие зал раньше, завешены траурно-черными полотницами ткани, а та часть стола, где раньше обедали маги воздуха, щерится пустыми креслами.
— По пути видела командующего, — щебечет Тайша, уже накрепко забыв свое позорное бегство из тайного сада. — Такой усталый! Под глазами круги, весь серый! Нелегко ему!
— Да, господину Иржи точно не хватает женского тепла, — подхватывает Гиния. — Наш-то Тойво после совещания у императора чуть ли не ползком до кареты добирается, а на следующее утро — свеж, как роса в горах! Потому что правильную жену выбрал. Так, Тимира?
— Что?.. Иржи? Где ты видела Иржи? — Тимира впивается взглядом в Тайшу. — Когда?
— Да вот же… прямо перед твоим приходом он как раз вышел, — лопочет Тайша.
Все видели Иржи, одна Тимира никак не может его найти, словно он от нее прячется!
— А давайте женим господина Иржи! — пригибается к столу Армина. Кажется, она думает, что так ее меньше слышно. Но даже ее шепот разносится по всему залу. — Командующим ведь можно жениться? У кого бы узнать?
— Хорошая идея, — не слушая, откликается Тимира. — Вон, кстати, помощница Иржи, у нее и спрошу!
И она бросается наперерез входящей в общий зал Петре.
Чушь про женитьбу мгновенно вылетает из головы.
— Ты точно знаешь, где можно найти Иржи! — хватает она за рукав магичку. — И не говори, что только что видела, но он уже ушел! У меня серьезное дело!
Петра щурит прозрачные глаза, с сомнением глядя на Тимиру. У той складывается ощущение, что сейчас все ее мотивы просчитывают и взвешивают, чтобы наградить нужными сведениями или наказать равнодушием.
И она быстро добавляет:
— Это связано с моей стихией. Я не могу ею управлять. Ты же не хочешь, чтобы на крепость обрушилось такое же цунами, как на песчаного монстра?
Тимира не чувствует в себе и половины тех эмоций, что накрывали ее, когда приходила волна. Но на войне все средства хороши. Тем более, она не сказала ни слова неправды. Она и правда хочет поговорить с Иржи о своей магии — и ничего более.
Ничего.
Совсем ничего.
— Он на башне, помогает сливать огненный заряд с кристальных звезд, — сдается Петра.
 
Она не говорит, на какой из них, но Тимира решает проверить ту, что ближе к покоям командующего. Хотя сейчас день и навстречу ей попадаются и офицеры, и маги, и слуги, и фрейлины — она все равно чувствует легкий холодок между лопаток, вспоминая о том, как искала Иржи, очнувшись ночью одна. Тогда весь мир заполняла пустота и темнота. Сейчас вокруг суета и шум. Но ощущение, что только он — все, что ей сейчас нужно — одинаковое.
Сердце колотится так же сильно, как в тот момент, когда она стояла на стене и смотрела в спину уходящему навстречу песчаному монстру Иржи.
Потому что тогда она только чувствовала, а теперь понимает — он уходил, зная, что уходит навсегда. Его прощание с Тимирой, отказ взять кольцо императора, слишком красивые жесты, когда он сотворял своими клинками шар из молний — от всего этого веяло смертным отчаянием. Но тогда некому и некогда было задуматься об этом.
А сейчас все радуются победе и скорбят о погибших — и никто не вспоминает, как просто и буднично Иржи уходил умирать.
Эта мысль простреливает Тимиру с макушки до пяток и она, уже добравшись до лестницы на башню и одолев первые два десятка ступенек, вдруг чувствует, как слабеют ноги и перехватывает дыхание.
Каменная кладка башни под ладонью морозит вечным холодом и кажется влажной.
Тимира упирается ладонью в стену и тяжело дышит, объятая запоздалой паникой.
Сверху слышны шаги — кто-то спускается по узкой винтовой лестнице, и им неминуемо придется разойтись здесь, где едва помещается один человек. Тимира пытается взять себя в руки, натянуть на лицо вежливую улыбку и посторониться, чтобы пропустить того, кто идет сверху. Но неловко оступается и чуть не летит кубарем, повторяя бесславный подвиг тех, кто пытался захватить эту крепость и оставался валяться со сломанной шеей у подножия лестницы.
В последнюю секунду жесткие пальцы удерживают ее локоть, а горячая ладонь ложится на талию, спасая от такой участи.
— Иржи… — всхлипывает Тимира, тяжело дыша.
Они застывают в этой неловкой позе, мышцы дрожат от напряжения, но одно-единственное движение может качнуть маятник в ту или иную сторону — а этого не хочет никто.
Поэтому Иржи лишь вглядывается в ее лицо тревожными глазами, а Тимира старается дышать через раз, чтобы не вдыхать его запах.
Он слишком близко.
Он обнимает ее.
Он медленно сглатывает, глядя на ее губы.
— Иржи… — повторяет Тимира полушепотом, завороженная его взглядом.
Все мысли разом вылетают у нее из головы.
Заготовленные речи, которые убедили бы его, что ей надо учиться управлять своей магией.
Чтобы в следующий раз ударить первой — раньше, чем погибнут люди.
Осколки слов теснятся в голове, вспыхивают яркими звездами, но не складываются в стройные предложения.
— Ты говорил… — шепчет Тимира все тише и тише. — Что я могла бы… Ты в Ильдауме говорил. Что взял бы меня!
— Взял бы. Тебя.
Под кожей закипает кровь, пока Тимира ищет другой смыл его слов.
— Взял бы себе!
— Конечно, себе… — бормочет Иржи, и его ладонь на талии становится тяжелее и жарче.
— Да нет же! Я про магию! — Тимира отталкивает его двумя ладонями и он, будто очнувшись, отпускает ее и шагает назад. Да только на узкой лестнице некуда отходить. И они стоят, глядя друг на друга.
Он — сверху вниз, она — снизу вверх.
— Научи меня! — требует Тимира. — Научи контролировать волну! Ты умеешь!
— Научу.
Ей кажется, что она ослышалась. Он так легко согласился!
Но в его глазах — темнота. Засасывающая в себя темнота беззвездной ночи.
И прежде чем Тимира успевает сообразить, почему ночь наступила среди бела дня, ее губы обжигает знакомый безжалостный огонь.
  
Глава 23