Исход неясен (Гарри Поттер – Женская Версия) (СИ)
И в этот момент с ней произошла невероятная вещь: она вспомнила. Это не было похоже на «Внутренний Голос», которым память Анны общалась с ней в первые недели после ее «воскрешения». Не диалог, не подсказка, даже не девятый вал информационной бури, когда она одномоментно получала от прошлой себя целые языки, — латинский, немецкий, древнескандинавский, — и большие разделы знаний, типа «Древних рун» или «Нумерологии». А в последнее время, «память», вообще стала работать гораздо тоньше и «на пониженных оборотах». Все еще подбрасывала «по доброте душевной» какие-то крохи, но очень скупо, размеренно и совсем нечасто. Однако сейчас это была именно Память с большой буквы. Возник даже эффект полного «погружения» в то самое прошлое. И она вспомнила по-настоящему.
Дела в те дни шли отвратительно. Тучи сгущались, и было полное ощущение надвигающейся беды. Казалось бы, куда хуже? Война «малой интенсивности» тянулась уже почти два года. Но сейчас она стремительно превращалась в полномасштабную гражданскую войну. Видеть это было дико и страшно, и от бессилия остановить этот кошмар сжимались кулаки. И все-таки никто не мог даже предположить, что все решится вот так сразу, в один проклятый день. Тем более, никто не думал о смерти. Вернее, думали, — как без этого, — но как-то отстраненно, «не принимая близко к сердцу». Молодые редко думают о такого рода вещах. И тем не менее, воспитание брало верх. Традиция требовала, чтобы, идя в бой, ты не оставлял за собой недоделанных дел и неисполненных обязательств. Осознав, что она смертна никак не меньше Маккинонов, в последние дни октября она начала потихоньку приводить дела в порядок. И в тот день, вернувшись домой с какой-то пьяной Хэлоуинской вечеринки, — где и у кого, она была, так и не вспомнилось, — Анна села писать письмо… Кому? Какой-то женщине по имени Гита, о которой снова же ничего не помнила. Итак, она сидела у секретера и писала письмо, когда перед ней прямо из воздуха соткался серебристый призрачный грим.
— Прости, милая, — сказал Патронус Сириуса его незабываемым мягким баритоном, — я знаю, что не должен этого делать, но здесь сейчас убивают Поттеров …
И еще один фрагмент.
Ночь была освещена пожарами, — в Годриковой впадине горели дома, — и расцвечена цветными росчерками проклятий… Весьма впечатляющая картина. Подлинная иллюстрация к теме Гражданская война в волшебной Британии. Впрочем, Анне было не до красот. Она уже порядком выдохлась, — бой слишком быстро принял ожесточенный характер, — и не знала, сколько еще выдержит сражения такой интенсивности. Устанет, начнет ошибаться, и все, собственно. В бою нет места промахам…
Краткой аппарацией она переместилась ближе к соседнему дому, в который мгновение назад попала «Бомбарда Максима», увернулась от чего-то вроде «костедробильного», ударила с двух палочек длинной серией атакующих заклятий, и очередная атака пожирателей захлебнулась. И Анна вдруг оказалась, словно бы, в паузе между прошлым и будущим, в крошечной лакуне в ткани мироздания. И этого мгновения ей как раз хватило, чтобы окинуть поле боя своим фирменным «долгим» взглядом. На стороне Света, — как бы претенциозно не звучало это название, — сражалось сейчас человек пятнадцать. Впрочем, «сражались» неподходящий термин. Четверо были убиты, пятеро достаточно тяжело ранены и тоже вышли из боя. В строю оставались она и еще шестеро бойцов, из которых в лицо она нынешняя знала лишь Блэка и Фрэнка Лонгботома…
А потом «пауза» завершилась, и ей пришлось выставлять щиты. Три щита один за другим, и каждый мощнее предыдущего. На то, чтобы контратаковать не хватало времени и сил, потому что против нее вышел настоящий тяжеловес. Валериан Долохов — младший брат Антонина, — считался одним из сильнейших боевых магов Темной стороны. Их бой продлился считанные секунды, и Анна все время чувствовала, что проигрывает. Уступает в скорости кастования, не так точна, как надо бы, и вкладывает в заклинания меньше сил, чем ее противник. И все-таки она смогла. Не победить, об этом не могло быть и речи, но хотя бы не проиграть. Он убил ее, — какое-то неопознанное смертельное проклятие, — а она его. Била наверняка, Авадой, и последним, что она запомнила, были мертвые глаза Долохова…
Это было невероятное погружение в прошлое. Эмоционально тяжелое, но первое такого рода воспоминание за все время ее жизни в этом мире. Что-то, что дало ей массу новой информации о самом бое и о людях, которые в нем участвовали. Она, разумеется, не могла так сразу опознать всех, кого увидела внутри открытого ей воспоминания, но зато запомнила их лица и могла теперь попробовать узнать, кто был кем в ордене Феникса. Однако, куда важнее было то, что Анна узнала о самой себе, о той, какой она была прежде. Это была попросту выдающаяся женщина, великолепный боец и хороший друг. Но вот она-то как раз в ордене не состояла…
— Хорошо, — сказала она вслух. — Вы могли меня об этом даже не спрашивать, Леди Вальбурга. Разумеется, я дам показания. Он был там. Именно Сириус вызвал меня Патронусом к дому Поттеров. Мы сражались вместе, рядом друг с другом. Я готова подтвердить это под присягой, так что можете начинать.
Вальбурга ей на это ничего не ответила, только посмотрела каким-то странным взглядом, словно готова была заплакать и боролась с собой, чтобы «не опозориться». Беллатриса, к слову, тоже молчала. И тоже смотрела на Анну как-то иначе, чем минуту назад. Похоже, от ее слов обе женщины лишились дара речи.
«Они что, думали, что я брошу друга подыхать в Азкабане? — подумала она в раздражении. — Совсем спятили!»
О том, что, возможно, Сириус не совсем друг, и что, скорее всего, он отец Лизы, она сейчас старалась не думать.
— У меня есть хороший адвокат, — сказала она, чтобы прервать молчание. — Швейцарец. Он мог бы взяться за это дело. Хотя, с его слов, я поняла, что мэтр Сюрте ничуть не хуже.
— Сюрте уже настроил против себя и Следственный отдел, и Аврорат, — возвращаясь к жизни, сообщила Беллатриса. — В Визенгамоте от его вида людей начинает трясти. Поэтому, если у тебя есть толковый и надежный юрист, я думаю, мы воспользуемся твоей помощью.
— Надежный, талантливый и успешный, — кивнула Анна. — Что скажете, Леди Вальбурга?
— Просто Вальбурга, — покачала та головой. — Спасибо вам… Анна?
— Разумеется, Анна. И раз уж вы согласны, я завтра же свяжусь с ним по телефону.
— По телефону? — переспросила ее Вальбурга.
— Тетушка, это такой магловский прибор, — вмешалась Беллатриса. — Он соединяет двух людей, и позволяет им вести между собой разговор. Анника сможет поговорить со своим адвокатом, даже если он в Швейцарии, а она здесь. Надо только выйти в магловский Лондон. В волшебном мире телефоны не работают.
— Вот как, — пожевала губами Вальбурга. — Весьма занимательно. Впрочем, пустое. Главное, вы, Анна, свяжите нас с ним, и мы все с ним обсудим.
— Как скажете, — кивнула Анна и по ходу дела вспомнила еще одну важную деталь.
— Вальбурга, свяжитесь с Лили Поттер. Сейчас она носит фамилию Сметвик. Пусть подтвердит, что Сириус был поручителем Гарри в магии. Это серьезный аргумент.
— Сириус — крестный Гарри Поттера?! — удивилась Беллатриса.
— Неисповедимы пути господни, — криво усмехнулась Анна и, бросив взгляд на часы, решила, что может уже уйти.
— Думаю, мне пора, — сказала она вслух, но уйти ей не позволили. Во всяком случае, не сразу.
— Мы заговорились, — сказала Вальбурга. — Я вам весьма благодарна за этот разговор, Анна. За предложенную помощь… За все! Но есть один вопрос… Я, собственно, хотела с вами встретиться только ради того, чтобы задать вам этот вопрос.
«Важный вопрос? — удивилась Анна. — После всего, о чем мы сейчас говорили? Любопытно!»
— Слушаю вас, — сказала вслух.
— Что вы знаете о Кассиопее Елизавете Блэк?
«Ничего не знаю? Или все-таки знаю?»
— Поясните, пожалуйста, о ком идет речь и почему это вас так интересует?