Исход неясен (Гарри Поттер – Женская Версия) (СИ)
«В результате, у меня нет ни Гарриет, ни Гарри», — подвел он итог своим невеселым размышлениям.
Очевидно, что Гарриет нужно искать, но, что случится, когда и, если он ее найдет? Неизвестно, потому что многое будет зависеть от того, сколько магии у нее осталось, кто ее воспитал, и что ей известно о событиях 31.10.81. Слишком много переменных и слишком мало объективной информации. Он может найти в ней, если не друга, то хотя бы единомышленника, но может, напротив, встретить в ее лице бескомпромиссного врага. Мстителя, который не остановится ни перед чем, чтобы воздать ему по заслугам. Человека, способного ради мести перейти на сторону темного лорда и залить волшебную Англию кровью своих врагов, вернее, тех, кого она назначит быть ее врагами. И все-таки, опускать руки нельзя — надо продолжать поиски, искать и найти.
Нельзя так же принять, как данность, что Гарри Поттер потерян для дела Света. За него нужно бороться. К нему необходимо найти новый, отвечающий требованиям времени и обстоятельствам подход. А значит, прежде всего, предстоит побороться за сердце Лили. И здесь любые средства хороши! Хочет уйти от Сметвика? Пусть уходит. Желает забрать дочь? Визенгамот ей поможет. Нужны деньги? Что ж, решаемо и это. Переведем ее с должности ассистента профессора на должность полного профессора, — в конце концов, ее научный уровень это позволяет, — и разрешим два раза в неделю работать на отдел тайн.
«Да, это правильное решение, — похвалил он себя. — И отдадим ей принадлежащий школе дом в Хогсмиде!»
Главное, не жадничать. У нее сейчас трудный период, а у него — повод продемонстрировать отеческую заботу и подходящую случаю щедрость.
«И не забыть, приставить к ней кого-нибудь из хогвартских эльфов, чтобы не отвлекалась на уборку и готовку!»
Он еще долго мог крутить в голове эти легкие для решения дела, но существовали проблемы куда как более важные и сложные. И в первую очередь это касалось Анны Энгельёэн и ее дочерей. Зря он начал с ней конфликтовать. Темная или нет, но в прошлую войну она была на стороне Света, и надо сделать все возможное, чтобы в предстоящем противостоянии, — а он был теперь уверен, что новая война неизбежна, — они снова оказались на одной стороне. И это более, чем важно, потому что он за прошедшие годы утратил многие из тех возможностей, которыми располагал прежде, а вот леди Энгельёэн, напротив, набрала в последнее время нешуточную силу. Лонгботтомы теперь, — после выздоровления Фрэнка и Алисы, — считай, навсегда стали ее преданными вассалами. А ведь он мог в свое время помочь им сам, но из-за Гарриет Поттер делать этого не стал. Совершил необходимое, как он тогда полагал, зло. Августу подначил обратиться к Анне тоже он, и тоже с недобрыми намерениями. Хотел подставить графиню, и вот результат, Фрэнк и Алиса проходят курс восстановительной терапии в клинике св. Мунго. Пройдет еще несколько месяцев и дом Лонгботтомов вернет себе прежнюю силу, тем более что Невилл наконец обрел магию, и опять-таки случилось это благодаря леди Энгельёэн, позиции которой от этого только усилились.
Она выиграла, вот в чем дело. И это следует признать, и в дальнейшем исходить именно из этого. Все, за что она берется, — какой бы тьмой от этого не разило, — идет ей в плюс. Вся страна знает, что террористов, проникших в Хогвартс, убила она. Возможно, даже своей рукой. Но ей это не в ущерб. Малодушными слабаками в глазах общественности предстали Министр, Аврорат и Визенгамот. Анна же, напротив, превратилась едва ли в народного героя. Она сама и ее дочери, которые, если верить его собственным словам, — и кто его тянул за язык, — на равных вели бой с двумя взрослыми боевыми магами, и одного из них даже убили. А о том, что в бой они оказались втянуты, потому что спасали Гарри Поттера, рассказала в «Ежедневном пророке» вездесущая Рита Скиттер. Вывод из всего этого очевиден: если он хочет заручиться помощью семьи Энгельёэн, пора ему перестать интриговать против них и начинать с ними сотрудничать. Борясь с Анной, он больше потеряет, чем обретет…
[1] «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», − изречение древнегреческого политика и поэта Хилона из Спарты (VI в. до н. э.), приведенное историком Диогеном Лаэртским (III в. н. э.) в его сочинении «Жизнь, учение и мнения прославленных философов».
[2] Пурист — приверженец пуризма, человек, выступающий за чистоту нравов, языка и т. п.
[3] Размер груди B — соответствует 2 размеру.
[4] «Четыре свадьбы и похороны» — британская романтическая комедия, вышедшая на экраны в 1994 году.
[5] Пиньолетто (Pignoletto) — белый итальянский сорт винограда, распространен в Эмилии-Романье, Умбрии, Марке.
[6] Анкона — город-порт у побережья Адриатического моря, в Италии. Административный центр области Марке и одноимённой провинции. Область Марке расположена в центральной части Италии, на побережье Адриатического моря (восточное побережье Италии).
[7] В Великобритании не принято произносить тосты и чокаться. Перед тем как выпить, англичане поднимают бокал и произносят «Cheers» («Чиэз»), что в данном случае означает «Ура”.
[8] Здесь Анна со свойственным ей цинизмом переворачивает с ног на голову известное в эпикуреизме определение половых отношений, как «Естественных, но не необходимых» в отличие от еды и сна, которые и естественны, и необходимы.
[9] D — 4-й размер груди.
[10] Знаменитый афоризм Козьмы Пруткова в оригинале звучит так: «Никто не обнимет необъятного!»
[11] Сослагательное наклонение — ряд особых форм глагольного наклонения большинства индоевропейских языков, выражающих через субъективное отношение возможное, предположительное, желательное или описываемое действие. По-простому, «Если бы».
Глава 20
Глава 9. Что было, что будет, чем сердце успокоится…
Эпизод 1 : Венеция, 26 августа 1992 года
Иногда Анна думала, что она необычайно удачливая и счастливая женщина, а в другой раз отчетливо видела всю ошибочность этого мнения. Однако большую часть времени ей было попросту не до этих глупостей. Слишком много было у нее забот, а еще на ней лежала огромная ответственность едва ли не за все на свете сразу, и довеском ко всему прочему, наверное, чтобы жизнь совсем уж медом не казалась, ее не обходили стороной обычные житейские сложности и несуразности.
Так накануне начала учебного года, ей пришлось отваживать от Изи ухажера, прилипшего к их компании во время прогулки по волшебной Венеции. Нет, если бы не возраст, Анна не стала бы возражать. Парень был просто великолепен. Красив этой их особой итальянской красотой, высок и сложен, как Аполлон. По-английски говорил практически без акцента, да и не наглел без меры. А когда понял, что мать так понравившейся ему девушки настроена категорически против продолжения знакомства, прибег к «последнему средству» чистокровных волшебников — позвал на помощь своего отца. Не успело семейство Энгельёэн — Анна и три ее дочери, — рассесться вокруг стола в фешенебельном рыбном ресторане недалеко от площади святого Марка, как в зале появился представительный мужчина в сопровождении немалой свиты очевидных и отнюдь неочевидных волшебников и волшебниц. Он был не менее красив, чем его сын, — а в степени их родства сомневаться не приходилось, — но был, разумеется, старше, яростно харизматичен и явно привык к власти и почитанию.
«Не было печали… — тяжело вздохнула Анна, понимая, в какой переплет умудрилась нежданно-негаданно угодить, казалось бы, на пустом месте. — Это явно кто-то из первых лиц Апеннинского Содружества…»
— Всем сидеть смирно, — шепнула она дочерям. — Соблюдать спокойствие и вести себя, как гранд-дамы.
Между тем мужчина, одетый, как богатый, разбирающийся в моде магл, взмахом руки остановил свиту, во главе которой стоял давешний красавчик, и к столику Анны приблизился уже в одиночестве.
— Мадам, — склонил он голову в уважительном приветствии. — Разрешите представиться, герцог Людовико Сфорца VII, дож Венецианской республики.