Рассветная бухта
Внезапно я, с удивлением и как-то отстраненно, осознал, что у меня трясутся руки, и засунул их в карманы.
— Да, он умен. Очень хорош.
Ричи вытащил ноготь изо рта:
— Меня беспокоит одно: что же стало с самым простым решением?
— Ты о чем?
— Ты говорил: выбирай ответ, для которого требуется минимум дополнительных деталей. MP3-плеер, динамики, дистанционное управление, необходимость их передвигать, огромная удача — ведь нужно, чтобы Дженни ничего не услышала… Это целый вагон добавок.
— Легче предположить, что Пэт был с приветом, — сказал я.
— Нет, не легче — проще. Проще заключить, что он все себе вообразил.
— Да? А то, что за ними следит какой-то парень, что он бродит по их дому, ест их ветчину как раз в тот момент, когда Пэт превращается из разумного человека в психа, — это всего лишь совпадение? Друг мой, совпадение такого размера — это здоровенная дополнительная деталь.
Ричи покачал головой:
— Кризис их обоих доконал, тут никаких особых совпадений. А вот эта тема с MP3-плеером, это один шанс на миллион — сделать так, чтобы Пэт слышал шум, а Дженни — нет. Это круглосуточная работа, на много месяцев, а ведь дом небольшой, не огромный особняк, где люди могут быть в нескольких милях друг от друга. Каким бы ты ни был осторожным, рано или поздно она что-нибудь услышала бы.
— Да. Скорее всего ты прав. — Я заметил, что остановился — казалось, целую вечность назад. — Ну, значит, это могла сделать она.
— Ты о чем?
— Может, они были заодно — Конор и Дженни. Так гораздо проще, верно? Конору не обязательно скрывать шумы от Дженни: если Пэт ее спросит: «Ты это слышала?» — все, что ей нужно, — это сделать невозмутимое лицо и ответить: «Что слышала?» Насчет детей тоже не надо беспокоиться — Дженни объяснит им, что они просто все придумали и что говорить об этом в присутствии папы не надо. Кроме того, Конору не нужно проникать в дом и двигать оборудование — об этом позаботится Дженни.
В белом свете люминесцентных ламп лицо Ричи казалось таким же, как и в то хмурое утро рядом с моргом, — выцветшее, сточенное до кости. Мои слова ему не понравились.
— Это объясняет, почему она отмахивается от разговоров про состояние Пэта. Это объясняет, почему она не рассказала про визиты незваного гостя ни мужу, ни местной полиции. Это объясняет, почему Конор удалил файлы. Это объясняет, почему она его не выдала: чувство вины. Более того, сынок: по-моему, это объясняет практически все. — Я почти слышал, как фрагменты загадки падают вокруг меня на свои места: с легким шуршанием, словно капли дождя. Я хотел поднять лицо к небу, умыться этим дождем, напиться им.
Ричи не двинулся с места, и на секунду мне показалось, что он тоже это почувствовал. Однако он быстро вздохнул и покачал головой:
— Мне так не кажется.
— Все же ясно как день. Ты не видишь только потому, что не хочешь.
— Дело в другом — как ты связываешь это с убийствами? Если Конор собирался свести Пэта с ума, все получалось просто супер — у бедняги плавился мозг. Зачем Конору рушить все свои планы и убивать его? И если ему нужна Дженни с детьми, зачем он убил и их тоже?
— Идем. — Я уже шагал по коридору с максимальной скоростью: еще немного — и побежал бы. Ричи пришлось трусить вслед за мной. — Помнишь значок «Джо-Джо»?
— Ага.
— Мерзкий сучонок. — Я помчал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
* * *Конор по-прежнему сидел на стуле, но на одном из больших пальцев были красные отметины — он его жевал. Он знал, что облажался, хотя и не мог понять, как именно, и наконец-то занервничал.
Мы даже не стали садиться.
— Детектив Кеннеди и детектив Курран продолжают допрос Конора Бреннана, — сказал Ричи в камеру, а затем отступил в угол, так чтобы Конор видел его лишь краем глаза. Сложив руки на груди, он принялся стучать пяткой по стене, отбивая медленный, несмолкающий ритм. Я быстро закружил по комнате, не останавливаясь и расталкивая стулья. Конор пытался следить за нами обоими одновременно.
— Конор, — сказал я. — Нам нужно поговорить.
— Я хочу обратно в камеру.
— А я хочу на свидание с Анной Курниковой. Жизнь несправедлива. Знаешь, чего еще я хочу?
Конор покачал головой.
— Узнать, почему это произошло. Почему Дженни Спейн в больнице, а ее семья в морге. Может, расскажешь прямо сейчас, по-хорошему?
— У вас есть все, что нужно. Я признался. Кому интересно, почему я это сделал?
— Это интересно мне и детективу Куррану. И многим другим тоже, но в данный момент тебе нужно беспокоиться только о нас.
Он пожал плечами. Проходя мимо него, я вытащил из кармана пакет для улик и бросил на стол — с такой силой, что пакетик подпрыгнул.
— Объясни вот это.
Конор не дрогнул: к этому он был готов.
— Какой-то значок.
— Нет, Эйнштейн, это не какой-то, а вполне конкретный значок. — Я перегнулся через его плечо, выложил на стол тот снимок — из лета с мороженым — и остался стоять рядом, почти прижимаясь к Конору. От него резко пахло тюремным мылом. — Вот значок, который ты носил вот на этой фотке. Мы нашли его среди вещей Дженни. Откуда он у нее?
Он кивнул на фотографию:
— Вот он. Она носила его. У всех нас были такие значки.
— Такой был только у тебя. Анализ фотографии показал, что картинка на твоем значке слегка смещена от центра — ровно так, как на этом. Остальные не подходят. Так что давай попробуем еще раз: как твой значок оказался среди вещей Дженни Спейн?
Я обожаю сериал «CSI: место преступления» — благодаря ему люди верят, что криминалисты способны творить чудеса. Конор отстранился от меня.
— Я оставил его у них дома.
— Где?
— На кухонном столе.
Я снова приблизился к нему.
— А ведь ты говорил, что не собирался пугать Спейнов. Что никто бы не догадался, что ты был в доме. А это что такое, черт побери? По-твоему, они бы решили, что значок появился из воздуха?
Ладонь Конора накрыла значок.
— Я подумал, что его найдет Дженни. Она всегда встает первой.
— Убери руки от вещественного доказательства. Ну найдет — а дальше что? Подумает, что его принесли феи?
— Нет. — Ладонь не сдвинулась с места. — Я знал: она догадается, что он от меня. Я хотел, чтобы она догадалась.
— Зачем?
— Затем. Просто чтобы она знала, что не одна. Что я все еще рядом, что она по-прежнему мне дорога.
— О Боже. И тогда, значит, она уйдет от Пэта, упадет тебе в объятия, и вы с ней будете жить долго и счастливо? Ты что, под кайфом, приятель?
Быстрая, сильная вспышка отвращения — и через секунду Конор снова отвел взгляд.
— Ничего подобного. Я просто думал, что Дженни обрадуется, понятно?
— Вот как, значит, ты собрался ее радовать? — Я отбросил его ладонь и ударил по пакетику; тот полетел по столу и оказался вне досягаемости для Конора. — Не открыткой, не письмом по электронной почте: «Привет, думаю о тебе», — а вламываясь в ее дом и оставляя какую-то ржавую дрянь, о которой она, должно быть, совсем забыла. Не удивительно, что у тебя нет девушки, сынок.
— Она не забыла, — ответил Конор с абсолютной уверенностью. — В то лето, на той фотке мы были счастливы. Все мы. Наверное, я никогда больше не был так счастлив. Такое не забывается. Значок напомнил бы Дженни о том, что она была счастлива.
— Зачем? — спросил Ричи из угла.
— Что значит «зачем»?
— Зачем напоминать? Зачем говорить, что она кому-то дорога? У нее же был Пэт, верно?
— Я же говорил — у него было что-то вроде депрессии.
— Ты сказал, что депрессия у него длилась несколько месяцев подряд, но ты им не звонил, чтобы не сделать хуже. Что изменилось?
Конор напрягся. Он оказался именно там, где нам нужно, — начал подозревать, что на каждом шагу подстерегают ловушки.
— Ничего. Я просто передумал.
Перегнувшись через Конора, я смахнул со стола пакетик и закружил по комнате, перебрасывая его с ладони на ладонь.