Первый встречный (СИ)
— Но это же бред какой-то… — озадаченно проговорил Роман, — такое дело развалить ничего не стоит. Даже средненький адвокат бы справился. Надо просто не признавать вину.
— Он бы и справился, наверное, — горько улыбнулась Ксения, — но, как выяснилось, мой любимый муж поставил перед ним другую задачу.
23. Ксения. Предательство
— Когда-то давно мой муж гордился, что его жена — врач. Всегда упоминал об этом завязывая новые знакомства.
Все люди болеют и обращаются за медицинской помощью. Я лечила его начальство, коллег, партнёров, параллельно договариваясь о преференциях для него. Таким образом как могла помогала ему продвигаться по карьерной лестнице.
Алексей был талантливым инженером. Он имел неординарный взгляд на производственный процесс и несколько собственных разработок, помогающих сократить расходы на производство. Один из моих пациентов помог ему запатентовать эти методики и направил в нужное русло. Неожиданно у Алексея проявилась сильная предпринимательская жилка и феноменальное чутьё. Именно тогда появились первые деньги.
Лёша искренне радовался когда меня назначили заведующей отделением, а потом главным врачом.
Только эйфория быстро прошла. Со своей работой я справлялась, но на семью оставалось совсем мало времени. Сам знаешь как это бывает — не смолкающий ни днём, ни ночью телефон. Селекторы допоздна, организационные проблемы, требующие личного вмешательства, постоянные разъезды и командировки. А я ещё и дежурства брала. Много, потому, что больше было некому. Плюс пациенты, которые каким-то образом находят твой личный номер и не стесняются звонить в любое время. Да я и не скрывалась особо. Мой телефон был у половины города. В общем, никакой личной жизни. Какому мужу это понравится?
Короче, Алексей всё чаще стал заводить разговор о том, чтобы я увольнялась. Ставил в пример жен своих партнёров. Они все свежие, ухоженные, с причёской, маникюром, губки подкачаны, реснички нарощены. А я — вечно раздражённая, с кругами под глазами от недосыпа. В мыслях — не муж и дети, а хромающие показатели смертности и покосившаяся стена какого- нибудь ФАПа.
Я честно пыталась найти баланс. Старалась больше внимания уделять семье. Только максимум что получалось освободить полностью — один выходной. Алексею этого было мало. Он хотел, чтобы я посещала вместе с ним официальные мероприятия, участвовала в светской жизни. А мне это было неинтересно и скучно. Я бы лучше какую-нибудь врачебную конференцию послушала или повыбивала из облздрава деньги на ремонт детской поликлиники. Не представляла своей жизни без больницы и медицины в целом. В общем, в какой-то момент он поставил вопрос ребром — хочу рядом не вечно занятую чужими проблемами бабу, а красивую, веселую, беззаботную жену. Увольняйся.
Вот тогда мы с ним впервые в жизни серьезно поругались. Он кричал, что у всех жены как жены, а у него ходячий медицинский колл-центр, работающий в режиме нон стоп. Что ему это надоело, хочет покоя. И если я сама не уволюсь, он сделает так, чтобы уволили меня. Я тогда не обратила на эту фразу внимания, а следовало бы.
И, буквально через пару недель после этого разговора начались неприятности. Моё имя стали постоянно полоскать в жёлтой прессе. Причем одновременно в трёх изданиях. Любая моя оплошность раздувалась до вселенских масштабов. Какая-нибудь бабулька с энцефалопатией пожалуется на очереди в поликлинике — это Тихонова глупая, безграмотная не смогла организовать. Перебои с реактивами для лаборатории — ах, Ксения Сергеевна, такая-сякая коррумпированная, ждёт поставку именно от этой фирмы. Крыша протекла в хирургии после летнего ливня потому что её специально раскрыли, идёт капремонт — какой кошмар, в больнице все помещения в аварийном состоянии, куда смотрит главный врач, все деньги разворовала, дом огромный построила, машину дорогущую купила. Перевели из этого отделения пациентов — о, ужас, койки стоят в коридорах, разве так можно? О людях Тихонова совсем не думает.
Это я сейчас так спокойно об этом говорю. А тогда был ад, реально жить не хотелось. Эти журналюги и блогеры меня доставали днём и ночью. Статьями и видео про мой вопиющий непрофессионализм пестрел весь интернет. От официальных сайтов СМИ до Тик-тока. Я несколько месяцев сидела на антидепрессантах, боялась на улицу высунуться. В разговорах по телефону и публичных выступлениях обдумывала каждое слово, потому, что всё оборачивалось против меня. А Алексей всё капал на мозги: зачем тебе это надо, сколько можно терпеть, увольняйся.
Но и тут я упрямилась. Теперь уже из принципа хотелось доказать, что Ксения Тихонова — хороший руководитель. На этих журналюг я подала в суд за клевету. Все три иска выиграла. Они напечатали опровержение, но имидж уже был подпорчен конкретно.
А финальным аккордом в этой истории стало самоубийство пациента, о котором я вам рассказывала. Бесконечные допросы в прокуратуре и следственном комитете, уговоры во всём сознаться, признать вину…
Лёша меня утешал, вытирал слёзы, говорил, что всё будет хорошо, мы обязательно выкарабкаемся. Он сам занимался выбором адвоката. У меня на это просто не было сил. Меня все уверяли, что всё идёт по плану. Что дело не сложное, что, если признать вину, максимум что мне горозит — это исправработы. И я повелась. Не стала проверять, обращаться к другому юристу. Да разве я могла подумать, что родной муж может так подставить?
Приговор стал для меня шоком. Меня на два года лишили возможности заниматься тем, что я любила больше всего на свете — лечить людей.
Я в полубессознательном состоянии вышла из зала суда. Алексей оставил меня с адвокатом, а сам сказал, что пойдет переговорить с судьёй. Защитничек отошёл поболтать по телефону, а я побрела вслед за мужем. Он меня не заметил. Дверь в кабинет судьи была приоткрыта и я увидела, как он благодарит её и передаёт пухлый конверт.
Предполагаю, что устроившие травлю журналисты и блогеры тоже были проплачены моей, так сказать, второй половинкой.
25. Ксения. Вместе
Пыльное Московское небо заволокло тяжёлыми серыми тучами. Порывы ветра трепали деревья, срывали с ветвей листья и уносили по улицам. Воздух перед грозой был густой и душный, казалось, в нем не хватало кислорода. Город просил ливня.
В предвкушении дождя, Ксения вышла на балкон. На сердце было муторно. Не любила она вот так, когда душа нараспашку. А сегодня пришлось её вывернуть. Вывалить на Романа и Юру всё, что накопилось. Что-ж, сами виноваты. Не нужно было лезть, куда не просят.
Говорят, когда поделишься с кем-то своей бедой, становится легче. Как будто отдаешь часть неподъёмной для одного ноши. А она уже привыкла тащить всё сама. Жизнь научила. И без привычного груза на плечах как-то неуютно. Поэтому, ни фига легче не стало. Зато появилась куча дурацких мыслей и предположений. И чувство чего-то незавершённого.
Он действительно хочет помочь. Причём делает это очень деликатно. Вроде как, всего лишь научит, натаскает. Остальное — сама. Понимает, что сочувствие и жалость к себе она не примет и проявляет чудеса дипломатии. Приятно, чёрт возьми.
Ксения не любила быть кому-либо обязанной. Проще сразу расплатиться и забыть. Но это же Роман… И речь явно не о деньгах. Если уж быть честной с собой, она совсем не против. Вот только сможет ли быть такой, как он ждёт? Не разочаруется ли?
И вообще, непонятно зачем ему эти проблемы? Вокруг такого мужчины вертится куча женщин без дополнительного обременения в виде детей, влиятельных бывших мужей и непогашенной судимости. Можно просто выбрать любую и слегка поманить пальчиком. Без лишних заморочек. Но он почему-то этого не делает. Наоборот, стал личным ангелом-хранителем.
Ждёт благодарности? Что-ж, будет ему благодарность… А доверие… После сегодняшней исповеди поднимать этот вопрос никто не должен…
Ксения глубоко вдохнула, подошла к шкафу, выбрала комплект кружевного белья, светлое шёлковое платье, повертелась у зеркала, брызнула на себя каплю любимых духов, слегка тронула губы блеском.