Первый встречный (СИ)
Девушка радостно подпрыгнула:
— Ура! Опять в цель.
Роман недовольно скрестил руки на груди и поднял бровь:
— Ксюш, ты издеваешься?
— В смысле?
— Ты отлично стреляешь.
Девушка развела руками и ухмыльнулась.
— Конечно. Ведь у меня прекрасный учитель.
— Не спорю. Прекрасный. И это не я. Ты делаешь это профессионально.
— С чего ты взял?
— Ну, это видно. Стойка, дыхание.
Ксения подняла бровь:
— А ты откуда знаешь такие тонкости?
— Два года в армии, три в полиции. А вот где ты научилась?
— Отец с детства брал меня с собой в тир. Плюс огневая подготовка в универе. Я всё-таки военно-медицинский заканчивала…
Роман присвиснул:
— А ты, оказывается, опасна…
— Разве ты ещё не понял?
— А давай посмотрим кто кого? Стреляем по бумажным мишеням. Три пробных, пять зачётных.
— Давай. На что спорим?
Глаза Романа сверкнули:
— На желание.
— Смотри, я тебя за язык не тянула.
Четыре зачётных выстрела Ксения сделала быстро. И в результате была уверена. Но, почему-то захотелось уступить. Он, всё-таки мужчина. Не надо опять бить по его самолюбию. И, вообще, сегодня он заслужил свою победу. Ксюша немного подумала и выстрелила в "молоко".
— Ну, что? Отстрелялась? Давай считать.
— Давай. У меня четыре "десятки" и промах.
— У меня то же самое, — пожал плечами Роман, — Я лажанул. Обидно. Плакало моё желание…
— Признавайся, ты поддался.
— Неправда. Просто я косой. И руки у меня из задницы. А вот ты намеренно промазала.
— С чего ты взял? Просто рука дрогнула.
Роман подошёл ближе, приобнял её за плечи и взглянул в глаза:
— Знаешь русскую народную мудрость? У дураков мысли сходятся. Давай, что ли, установим очередность? Раз ты уступаешь, раз я. А то оба хотели как лучше, а получилось как всегда. И вообще, я уже говорил тебе, что ты — чудо?
— А я тебе?
21. Юрий. Снимаем маски
Юрий стоял у приоткрытой двери в приемную, слушал разговор и тихо офигевал.
— Вы понимаете, что в сепсис её ввели? — сдерживая ярость, шипела Ксения на молодого терапевта, тыкая пальцем в историю болезни, — применять дозы гормонов, как при пульс-терапии, не убедившись, что это системное заболевание!? Посмотрите на лейкоцитоз и Ц-реактивной белок… Что мешало проверить? Если сомневаетесь, назначили бы прокальцитонин, реактивы в наличии есть, почему не пользуетесь? Отменяйте всё срочно! Бак. посев сделайте! Тут нужны сильные антибиотики и противопротозойные… И за печёночными следите… Проконсультируйтесь с заведующим и если что — сразу переводите в реанимацию.
— Да кто вы такая, чтобы меня учить? — возмутился врач, — Вы даже не медик! Начинаются интернета…
— Уважаемый доктор, не в обиду будет сказано, но вам не мешало бы поглубже изучить стандарты лечения этого заболевания. И иногда включать мозги. Не хотите слушать меня, могу устроить рандеву с Юрием Александровичем. Главный как раз в подходящем настроении… Кто не спрятался — он не виноват. Так что после разговора с ним смело можете искать новое место работы. А ну-ка бегом в отделение, исправлять косяки, пока не поздно!
Литвин-старший завис. Лихо она его… Просто, блин, секретарша… Интернета начиталась, конечно же. Юрий взял телефон:
— Рома, привет! Как там наше расследование, продвигается?
— Привет, Юр. Нууууу…. Кое-что узнать удалось. Но озвучить тебе это я пока не могу. Вот…
— Это что за детский лепет? Почему?
— Ну, не могу — и всё. Не надо меня пытать. Думаю, она сама скоро всё расскажет.
— Тааак… Ром, я тебя не узнаю… Где твоя знаменитая бульдожья хватка?
— Не в этом случае. Тут, если начать дожимать, сделаешь только хуже.
— Зашибись. Короче, я так понимаю, ты слился…
— Юр, не обижайся. Не хочу я на неё давить. Все только начало налаживаться, она едва стала открываться. Очень боюсь спугнуть. У меня ещё личный интерес, не забывай…
— По ходу, увяз ты в этом личном интересе по самое некуда… Было уже?
— Не считая той ночи — нет. Только целовались. И если лезть, куда не просят, на этом всё кончится. Очень не хотелось бы… Юр, ты мне брат?
— А кто-ж ещё?
— Тогда пойми меня правильно. Не могу я больше вести это расследование. Первый раз в жизни не всё равно, что женщина обо мне подумает. Для меня это больше, чем просто увлечение. Не хочу выглядеть предателем. Я закончу те дела, за которые взялся и увольняюсь.
— Понятно. Когда ей планируешь рассказать кто ты на самом деле?
— Когда буду уверен, что тоже для неё что-то значу. Пока — пусть будет так.
— Короче, ты меня бросил. Ну и что мне теперь делать? Она сегодня знатно выдрала одного терапевта за заслуженные косяки… Мне нужны врачи, тем более такой квалификации…
— Вообще она — кремень. Попробуй спросить в лоб и посмотри реакцию. Может что и получится.
— Ладно, так и сделаю.
Юрий зашёл в отдел кадров.
— Лидия Михайловна, а дайте-ка мне ещё раз личное дело Астаховой.
— Ну что вы там все хотите увидеть? Уже до дыр протёрли. И вы, и Роман Александрович… Какая нужна информация? У меня всё в компьютере есть.
— Скажите, а можно как-то узнать работал ли человек врачом? Может, электронные трудовые книжки или что-то подобное?
— Вообще, есть такой программный продукт — Федеральный регистр медицинских работников. Если человек был медиком в государственной больнице — он будет туда занесён. Кого надо проверить?
— Астахову.
— Ксюшу? Ну, хорошо, давайте. Нужно просто ввести СНИЛС, — пальцы начальника отдела кадров резво застучали по клавиатуре.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил Юрий.
— Ой, смотрите, действительно работала. Только тут фамилия Тихонова.
— А ларчик просто открывался… Я же говорил! Кем и где работала можно глянуть?
— Конечно. Вот, — Лидия Михайловна удивлённо выдохнула и заёрзала на стуле, — Ого… А мы её называем на "ты" и Ксюша…
Литвин — старший наклонился к монитору:
— Ну ни фига ж себе! Вот это у меня секретарша…
***
Юрий мягко опустился за стол для посетителей в приемной, пожирая Ксению взглядом. Сидит, святая невинность, глазками хлопает. Не работала она раньше в здравоохранении… Тайм-менеджмент хромал, блин, в этой больнице. Ну, ничего, он сейчас устроит ей допрос с пристрастием…
— Ну, что, Ксения Сергеевна, плановая проверка знания медицинской терминологии. Что значит пациент "на трубе"?
— Больной на аппарате искусственной вентиляции лёгких.
— ЧКВ?
— Чрескожное коронарное вмешательство
— Что значит "качал 20 минут"?
— В течение 20 минут проводил сердечно-легочную реанимацию.
— ОЗЗ?
— Общественное здоровье и здравоохранение.
БНВПНПГ?
— Блокада нижней ветви правой ножки пучка Гиса.
— Все ответы неправильные.
Ксения удивлённо подняла бровь:
— Это почему же?
— Правильный ответ — этого не было в выданном вами справочнике, Юрий Александрович. Я требую объяснений.
— Нуууу… Изучила некоторые стандарты оказания медицинской помощи. Там была расшифровка. Пообщалась с врачами…
— И ОЗЗ там тоже было? И жаргонные словечки? Сомневаюсь, — Юрий шлёпнул на стол пластиковую папку, — Но это ерунда. Далее. Вот история болезни. Кто делал эти назначения?
— А я откуда знаю? Работаю недавно, пока не узнаю врачей по почерку.
— Да правда что ли? Строите из себя прелесть какую дурочку. Дело в том, что этого больного не существует. История сфабрикована. Мной. Её видели всего два человека в больнице — вы и я. И я этих назначений не делал. Их сделал какой-то другой врач. И, что-то мне подсказывает, очень грамотный. Учтено всё: анамнез, сопутствующие диагнозы, очень сложные, надо сказать, с миллионом противопоказаний. Даже клиническая фармакология применена я бы сказал виртуозно. Так кто сделал эти назначения? Я вас спрашиваю, Ксения Сергеевна? Молчите? Тогда ещё один дурацкий вопрос. Что делает врач, опытный, очень грамотный врач с высшей квалификационной категорией, тремя действующими сертификатами и государственными наградами на должности какого-то секретаря? — Литвин сверлил свою помощницу глазами.