Путь первого (СИ)

Подробности я не успел ухватить сознанием, папа сжал меня, намекая, чтобы не выдал, что вижу Внутренний Взор, хотя не должен, ведь его подавляли те два наёмника по краям площадки.
— Возвращайся домой, сынок, — сказал папа Самирана. — Ты стал сильным. Горжусь тобой.
Это было странное пожелание, но я всё понял правильно.
«Ты стал сильным» — намёк, чтобы я пустил кристалл по Линии Тела. Перед смертью мама успела её немного восстановить. Ну, а «возвращайся домой» — понять легче всего.
Я пустил грани по нужной Линии. Для светлой ступени у меня не хватило толщины Линии, поэтому получилась сложить только три узора.
Иероглифы «СМОТРИТЕЛЬ НУТРА» высветились во Внутреннем Взоре, хотя все остальные элементы магического интерфейса дрожали под воздействием подавлений и ослаблений. 
— Эй, эй, — заподозрил что-то наёмник. — Хватит прощаться, пора бежать! Стражники тут! Дай-ка я прибью этого подлого ворюгу и заберу свои вещи…
Оттолкнув папу, я ринулся к входу в наше пылающее изнутри жилище. Мне пришлось перепрыгнуть труп мамы, чья голова превратилась в помятый футбольный мяч, облепленный волосами и кровью.
Выпавшие из мёртвой грани, как это уже бывало, против воли потянулись ко мне. Сообщения о присвоении граней не было, так как и Голос и Взор не работали.
— Стоять, ворюга! — проревел наёмник, бросаясь за мной.
✦ ✦ ✦
Ранее я удивлялся: что могло гореть в доме в доме, выдолбленном в утёсе? Оказалось — многое. Например, вся деревянная мебель и запасы дров.
Из комнат, в которых Мадхури Саран лечила приходящих на дом хворых, рвалось синее пламя. Из комнат, где хранились материальные блага семьи Самирана, рвались языки ядовитого оранжевого пламени. Горели стены, растения-двери, ковры, подушки и одеяла. Горели трупы Слуги и Служанки, лежавшие в центре залы для приёма гостей.
Если бы я кинулся в пылающий дом без защиты папиного озарения, сгорел бы, как рабы. Но языки пламени обогнули меня, наткнувшись на защитный пузырь.
Разнообразие непотухающих огней не было результатом простого поджога, тут действовал «Огненный Смерч» какой-то неизвестной мне модификации. Гудя и разбрасывая искры, смерч летал по комнатам, поддавая жару и огня.
Я никогда не видел, чтобы огонь жил сам по себе, без воздействия озарённого, который его создал. Или же этот озарённый каким-то образом управлял смерчем на большом и безопасном расстоянии.
Я не думал о наёмнике: даже если он и защищён от огня, то лучше мне пробираться к выходу, а не выяснять судьбу моего преследователя.
Тем не менее, от жара «Смотритель Нутра» экранировал не полностью. Остатки моих доспехов раскалились, я сорвал их и отбросил. Тканевые обмотки на руках и ногах тоже задымились и покрылись горелыми пятнами, будто кто-то оставил на них невидимые утюги.
Я миновал несколько комнат полыхающего дома, покрылся потом и с трудом дышал. Волосы на голове шевелились, сворачиваясь от температуры.
Снующий по комнатам смерч перегородил мне дорогу. Пришлось остановиться и переждать его проход, как на красном сигнале светофора.
— Мерзавец, — донеслось сквозь треск и шипение. — Я тебе щас зад разорву!
Я оглянулся: чёртов наёмник пробирался сквозь огонь, расчищая себе путь тем, что метал впереди себя ледяные копья.
Остановился и метнул копьё в меня: обдав холодком, тающий на лету снаряд пролетел в миллиметре от моей шеи. 
«Смотритель Нутра», оказывается, не отклонял боевые озарения. Или «Ледяное Копьё» у наёмника выше ступенью, чем моё защитное озарение.
Я не мог вспомнить чего-либо об этом озарении. Внутренний Голос молчал. То ли онемел от близости чьего-то высокого Морального Права, то ли, вероятнее всего, не оправился от подавляющих озарений.
Второе ледяное копьё вонзилось мне бедро. Чёртов наёмник и в самом деле целился мне в зад? Если бы не страшная боль, то порадовался бы этой ледяной прохладе среди пекла.
К счастью, жар ослабил силу вражеского озарения, иначе оно бы оторвало мне ногу. 
Была не была — я рванул вперёд. Оббежал хаотично кружащийся огненный смерч, пересёк комнату и сбежал по наклонному полу на нижний уровень жилища.
 
— Всё равно поймаю тебя, ворюга, — пообещал наёмник и я услышал, как он, вскрикивая от ожогов, убежал обратно.
Теперь мне надо успеть выбраться из пылающего дома раньше, чем враг обогнёт утёс и поймает меня на выходе.
✦ ✦ ✦
«Смотритель Нутра» почти иссяк, когда я, ошпаренный, с вздувшейся волдырями кожей, вывалился из входной арки жилища родителей Самирана. Чёрный дым продолжал рваться из всех окон и щелей, застилая небо, отчего создавалось впечатление позднего вечера.
К тому же от жара глаза мои едва не испарились: видел всё как в тумане. Из-за плохой видимости и дыма, не рассчитал скорость и выбежал прямо на ту лестницу, которая вела к утёсу. Однажды… лет сто назад… я долго взбирался по ней, возвращаясь после первого столкновения с ворами граней. Помнится, обещал себе, что обязательно обзаведусь крыльями…
Теперь я покатился по ступенькам, добавляя к ожогам ушибы. И никакие крылья не могли помочь.
Падал по лестнице недолго — меня кто-то подхватил. Не различая, кто это, замахал кулаками, одновременно пытаясь вызвать «Тяжёлый Удар». Но мои Линии давно истощены, их едва хватило на одноразовое использование «Смотрителя Нутра».
— Спокойно, старший, — сказал Инар Сарит. — Это я.
Инар был намного крупнее меня — взвалив меня на плечо, понёс вниз. Успокаивал, как ребёнка:
— Сейчас тебя вернут к жизни. Всё будет хорошо.
После осознания, что я в безопасности, обрушилась боль, ранее заглушённая борьбой за жизнь. Я не видел, куда меня принесли — всюду размытые пятна.
Я с трудом различал звуки: голоса звучали издевательски тихо и неразборчиво, словно кто-то шептался за моей спиной.
Моя опалённая кожа болезненно реагировала на прикосновение пальцев Реоа, твёрдых и холодных, как сосиски, только что вынутые из морозильника.
Внутренний Голос всё ещё звучал неразборчиво, кажется, он произнёс что-то о Линии Тела.
  
37. Мимолётное благоволение и теория калькуляции
 
Казалось, что я провёл в страдании много-много дней. Будто бы беспрестанно стонал от боли и требовал, чтобы мне поскорее вправили зубы. Спустя месяцы меня наконец-то окутало спасительное «Облако Тьмы».
А вот пребывание в чёрном и непроницаемом «экране паузы» пролетело за пару минут.
Тьма расступилась, и я увидел сморщенное лицо Танэ Пахау.
— Вот и хорошо, юноша, — тихо и торопливо сказал он. — Тебе нужно в храм!
— Какого… — еле пробормотал я, одновременно ощупывая языком зубы. Все на месте. Хвала Создателям и тощим пальцам Реоа Ронгоа!
— Встань и иди в храм, — сказал Танэ Пахау.
— Какой, к грязи, храм? — простонал я.
— Двенадцати Тысяч Создателей.
— Уважаемый, в храм я могу ползти только для того, чтобы там сдохнуть и вернуть свои грани в Сердце Дивии, как это делают все порядочные жители.
— Балагурить у тебя силы есть, да, язвительный юноша?
— Да.
Старец впал в то нервное возбуждение, которое вспыхивало в нём, когда я с ним спорил.
— Тебе надо в храм или пожалеешь. Мимолётное благоволение растворяется быстрее, чем моё «Толкование Равновесия» успевает понять, что тебя ждёт.
Я попробовал поднять руку, чтобы отогнать старца. Его морщинистое лицо с безумными глазами заслоняло весь мир.
— Уйдите.
— Не уйду. Я поклялся, что буду возле тебя до конца твоего Пути, злоречивый юноша.
— Вы понимаете, что я чуть не дошёл до этого самого конца?
Но старец не отступил:
— Встань и иди в храм, глупый отрок! Мимолётное благоволение улетучивается, пока ты болтаешь.
— Что ещё за мимолётное благоволение? Впервые слышу.
— Потому что ты невежественен, как все воины.
— И вы считаете, что оскорбления сделают меня умнее?
— Мимолётные благоволения заметить сложно, а упустить легко.