Путь первого (СИ)

Мама Самирана заверила, что я не умру во время обряда, хотя ко мне будут последовательно применены «Ослабление Тела», «Ослабление Духа» и несколько других потенциально смертельных озарений. Реоа подтвердила её слова, добавив: «Я прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось».
Было кое-что ещё, что не вызывало у меня доверия: мама Самирана ни разу не заикнулась о том, что хочет вернуть душу сына обратно в тело. Хотя это было главным условием нашей сделки. Раньше она говорила, что ничего не знает об обряде, который провели воры граней. Теперь её молчание означало, что она кое-что узнала. Но не хотела со мною делиться.
Лёжа на матрасе, я следил за Мадхури Саран. Что если она не просто узнала, как можно вернуть моё сознание в тело Дениса Лаврова, но и сделает это прямо сейчас? Мои познания в магии Двенадцати Тысяч Граней говорили, что такое невозможно. Ведь воры граней недаром проводили это таинство в комнате для благоволений храма. Без участия Создателей обмен душами не состоится.
Наверное.
Я надеюсь…
Становиться снова Денисом Лавровым мне однозначно не хотелось.
— Светлая госпожа… — обратился я к Мадхури, но меня окутала непроницаемая чернота «Облака Тьмы», вынудив замолчать.
Обряд начался.
Какое-то время я ощущал, что со мной происходит нечто непохожее ни на получение благоволения, ни на обычное нахождение в «Облаке Тьмы».
Потом я резко снова ощутил своё тело, сдавленное многочисленными ослаблениями и подавлениями. Перед глазами заплясали ослепительные пятна, а в ушах зашумело, как при засыпании.
Всё-таки кто-то применил «Наведение Сна».
✦ ✦ ✦
Я сидел на табуретке в тесной кухне екатеринбургской хрущёвки. Это квартира моих родителей! В ней протекло моё детство и юность.
И… Я снова говорю о себе, как о Денисе Лаврове, а не Самиране Саран?
Я поглядел вниз и перепугался — увидел на ногах широкие джинсы с нашивками каких-то позабытых рэперских исполнителей. Я такие носил в… тринадцать лет?
— Ты встал на неверный Путь, — сообщил строгий мужской голос.
Я поднял голову. Движения моего тела замедленные, словно я преодолевал удвоенное воздействие гравитации.
Передо мной сидела та самая тётка из пророческого сна, который я увидел после второго благоволения. Я уже знал, что она мать Дениса Лаврова, моя мать, но не мог найти в себе ни капли любви к ней. Я смотрел на неё глазами Самирана! Что же это такое…
— Очень скользкий Путь, — добавил строгий голос. — Вернись, пока не поздно. Не расстраивай старших.
Тут я различил, что за спиной матери стоял какой-то мужик в смешном плоском головном уборе и нелепой обтягивающей одежде.
Теперь и память моя словно бы преодолевала гравитацию забывчивости.
Я с усилием вспомнил, что странный головной убор называется «фуражка». А нелепая одежда — полицейская форма.
Это же участковый полицейский, который… который привёл меня из участка, когда меня поймали за воровство еды в супермаркете. Точно. Это как раз было в мои тринадцать лет.
Чёрная коробочка на груди полицейского захрипела и заговорила женским голосом: «Кто на Хохрякова сейчас? Поступило заявление…»
Участковый выключил рацию и повернулся к моей маме:
— Такие вот дела, гражданка Лаврова. На первый раз мы простим пацана. Но предупреждаю, что компашка, с которой он спутался, не просто собьёт его с пути, а уже сбила. Сейчас всё от вас зависит, от взрослых.
Мама с испуганным уважением слушала мента и часто-часто кивала, поглядывая на меня с выражением, мол: «А ты слушай, слушай, что тебе говорят».
— У одного пацана из Денискиной компашки мы нашли пакетик с наркотиком. Такие маленькие, а уже… эх, что там говорить, сами всё знаете.
— Но мой сын не стал бы употреблять…
— Откуда вы знаете?
— Он обещал.
— Ага, а не воровать он тоже обещал?
— Обещаю, что я больше никогда так не поступлю! — сказал я.
— Я ему верю, — слабо ответила мама.
— Эх, — махнул рукою участковый. — Я вот в детстве книжку читал, «Денискины рассказы» называлась. Вот ваш Дениска так же и врёт. Но всё тайное становится явным.
 
— Что же делать? — упавшим голосом спросила мама.
— Всыпать вашему пацанёнку. Но детей бить нельзя. Не то, что раньше.
— У нас и не принято в семье бить, — согласилась мама.
— Батяня-то его где? — осведомился мент. — Бросил? Хе-хе, как это обычно бывает: вышел пять лет назад за сигаретами, да так и не вернулся?
Мама возмутилась:
— Василий Олегович, мой муж, в командировке. Он часто ездит по работе в Китай. Занимается поставками вентиляционного оборудования.
— Надо бы вам вдвоём поговорить с сынком вашим. А вообще, если хотите мой совет, купите пацану компьютер.
— К-компьютер? — удивилась мама неожиданному повороту беседы.
— Или приставку игровую. Есть у него?
— Нет. Мы наоборот хотим, чтобы ребёнок не тратил время на эту дребедень.
— Это вы зря.
— Но как компьютер поможет избежать плохой компании, которая у нас прямо во дворе под окнами? Быть может, это милиция должна их…
— Я вам так скажу: по негласной статистике те подростки, которые просиживают весь критический возраст за видеоиграми, реже попадают в тюрьму или подсаживаются на наркотики.
— Но игры, я слышала, вредны?
— Очень, — согласился мент. — Но героин всё же вреднее.
Слушая этот разговор, я поражался. Именно об этом и говорили много лет назад на этой кухне! А я так же сидел и слушал, желая, чтобы всё поскорее закончилось.
Мне было непонятно, почему мама волновалась. Никакие наркотики я не собирался употреблять. И никто в нашей компании не употреблял. А пакетик с веществом один парень утащил у старшего брата, чтобы повыпендриваться перед нами. Вот его брат действительно наркоманил. Но ни один из нас не рискнул нюхнуть, хотя все подзадоривали друг друга.
С годами детали беседы выветрились из памяти. Я помнил лишь, что был участковый и был разговор с ним и мамой. Потом ещё один, когда отец срочно вернулся из командировки. А потом мне купили и приставку, и компьютер, и даже бэушную PSP. Так родители отвадили меня от воображаемого ими героина и пересадили на настоящий наркотик игровой зависимости, который я прилежно употреблял всю последующую жизнь.
Но теперь в этом загадочном видении всё всплыло с невероятной точностью. Не как воспоминание, но как непосредственное переживание.
А потом стало ещё загадочнее.
В прихожей послышалось шуршание ткани, старческое покашливание и тихие шаги. И мама, и мент замолчали и повернули головы в сторону входа.
В кухню вошёл… Гуро Каалман. Полы его учительской робы тянулись по полу и шуршали.
— Сразу видно, что мы все тут друзья, — продребезжал Гуро Каалман. — Вы уже пообедали?
— Никак нет, самый старший светлый господин Правитель, — ответил ему мент.
Гуро Каалман оглядел наш кухонный столик и покачал трясущейся головой:
— Я надеялся, что сегодня у нас будут жареные в масле побеги ман-ги. Живущие в достатке дивианцы воротят от неё лики свои. Но ман-га произрастает из чрева Дивии. Она — корень. Наш корень.
Я оправился от удивления:
— Светлый господин Каалман, это вы?
— Ты, парень, всё-таки болван, — сказал мне участковый. — Ну откуда в Екате взяться Безумному Гуро из летающего города?
— К тому же Дивия непременно упадёт, — закивала мама Дениса Лаврова.
Старик посмотрел на меня, покачал головой и вздохнул:
— Ты ещё не готов знать, где я и где ты. Или любую другую правду из всего множества правд. Узнаешь во время обеда. Или не узнаешь никогда.
— Ты, Дениска, лучше подумай о том, как тебе не встать на скользкую путь-дорожку, — сказал мент. — Понял? Ну-ка, скажи, что тебе всё «ясненько».
— Ясненько.
После этих слов, кухня и люди исчезли.
Я снова остался наедине с пустотой. Открыл глаза.
  
10. Итог и подлог
 
✦ ✦ ✦