Система Альфонса в Мире Боевых Искусств 2 (СИ)

— Да, — сразу ответила Ци Му своим низким и немного мальчишеским голосом.
— Да, то есть я согласна, — сказала Лу Инь.
— Хорошо, — улыбнулась Посланница. — Всё остальное мы обсудим после завершения турнира. Вам предстоит ещё один поединок, верно? Вы должны провести его, ибо таковы традиции вашей провинции, и в то же время… Лу Инь.
— Ч-что?
— Тебе следует признать поражение.
— Ах? — растерялась девушка.
— Ци Му, — невозмутимо продолжала Посланница. — Ты ведь ещё не можешь контролировать свои силы, верно?
— … Не могу.
Цзинь Суаньмо кивнула:
— Сейчас тебе её не победить, Лу Инь; более того, эта битва может привести к непоправимым последствиям. Ты должна признать поражение, если хочешь сохранить свою жизнь. Понимаешь меня?
— Д-да, понимаю, — придя в себя сказала девушка.
— Хорошо, — улыбнулась Цзинь Суаньмо. — В следующий раз мы поговорим после турнира.
С этими словами она приподняла ладонь, показывая, что они могут идти.
Когда они спускались по лестнице, Лу Инь снова захватило ощущение неловкости. То и дело её порывало заговорить с Ци Му, но каждый раз её фраза обрывалась, не успевая начаться, и в итоге девушка напоминала рыбку, которая открывает и закрывает губы.
Наконец её мысли обратились в другое русло, а затем она вышла на песок, пришла в себя, осмотрелась и заметила Сима Фэя. Лу Инь поспешила к нему навстречу, чтобы рассказать, как прошёл разговор с Посланницей…
 Глава 56 
 Несправедливость 
Перед Сима Феем возникла проблема. Большая, прямо монументальная, от которой у него страшно болела голова.
Его план был прост. Более того, он почти сработал. Сима был уверен, что Посланница обязательно проверит степень трансформации Лу Инь; также, благодаря Гинь и собственным экспериментам, он знал, что обнаружить 100% невозможно, так как любые существующие детекторы упирались в 99.
Поэтому он придумал легенду, согласно которой Лу Инь заполучила свою невероятную силу благодаря драгоценному растению (описание которого ему предоставила Гинь) и попросил девушку рассказать именно эту версию, якобы потому, что действительный источник эликсиров, которые они всё это время принимали, был немного подозрительным, и маленькая даже не лож, но полуправда поможет Лу Инь «показать себя в лучшем свете перед лицом Посланницы».
На самом деле это была приманка. Таким образом Сима хотел заставить Лу Инь между делом рассказать о том, что «старший Сима» тоже достиг необычайной степени трансформации без того, чтобы откровенно просить её об этом. Нет, разумеется она всё равно бы согласилась, но Сима Фэю не хотелось портить свой образ ни в её глазах, ни в глазах, собственно, Посланницы, которая наверняка сложит о нём не самое положительное впечатление, если узнает, что он упрашивал девушку себя «разрекламировать».
План был хороший, отличный, очень изящный, более того, Посланница действительно про него спросила… Но только этого оказалось недостаточно.
«Две квоты…» — мрачно подумал Сима Фэй.
Всего две квоты. И выбирая между ним и Ци Му, Посланница остановилась на последней. Видимо, девятнадцатилетний Грандмастер всё же представляет большую ценность, чем юноша, который добрался до Трансформации Ян.
А ведь больше карт у него, собственно, не было.
Его родословная была запечатана и, по словам Гинь, заметить эту печать почти невозможно.
Он мог попробовать сказать, что сам добрался до 99%, своими силами, но такой обман раскроется с первого взгляда. Воинов, которые принимают эликсиры и целебные травы, сопровождает особенный медицинский аромат. Бессмысленно говорить, что ты трезвенник, когда от тебя разит перегаром.
Что же ему теперь делать?
Сима покосился на арену. Лаву засыпали песком и теперь мастера чертили новую формацию. Его взгляд обратился на Лу Инь, которая неуверенно топталась на месте, видимо, ожидая вердикт касательно своего разговора с Посланницей.
Сима Фэй нацепил улыбку и, осторожно подбирая слова, заговорил:
 
— Поздравляю, Лу Инь.
— Б-благодарю…
— Теперь ты станешь ученицей Храма Тысячерукой Бодхисаттвы и отправишься в Небесные заводи.
— Я… Да, — слабо кивнула девушка, которая, видимо, ещё не совсем осознавала всё происходящее.
Значит, нужно заставить её осознать, подумал Сима и наигранно вздохнул:
— Скоро нам придётся попрощаться.
— Попро… а!
Лу Инь вскинула голову, и в глазах у неё мелькнула тревога.
— Желаю удачи.
— Удачи? Но вы…
— Я останусь здесь, — сказал Сима Фэй, и в этот момент её как будто ударила молния.
Здесь… Точно, ведь старший Сима останется здесь, в Жемчужной провинции, в то время как ей придётся отправиться в немыслимые дали…
— Н-но ведь это неправильно, вы же более…
— Талантлив? Разве? У тебя есть необычайная родословная, и к тому же ты стала Мастером быстрее меня.
— Только, только благодаря вашим советам.
— Может быть, — кивнул Сима Фэй. — Может быть, если бы в Секте Жемчужного Истока были подходящие мне Техники Земного Ранга, я и сам мог бы стать Грандмастером и отправился вместе с тобой, но Лу Инь, — сказал юноша и спокойно посмотрел в её глаза. — Не важно, что могло быть: значение имеет только то, что есть на самом деле. Мир несправедлив.
Лу Инь это понимала. Прекрасно понимала. Всю свою жизнь она терпела несправедливость: насмешки служанок, работу, которую на неё скидывали другие, собственную бездарность, с которой ей приходилось мириться… Она считала, что такова непреложная природа мироздания. Она научилась с этим жить. Терпеть. А затем явился он, старший Сима, и помог ей, и когда она спросила его зачем, он улыбнулся своей нежной улыбкой и сказал: «Потому что я не люблю несправедливость».
И теперь она, несправедливость, решила отомстить; теперь он сам сделался её жертвой. Лу Инь сжала губы. Если бы старший Сима ей тогда не помогал, именно он получил бы приглашение Храма. Это было несправедливо. Если бы он не отказался с ней сражаться, всё было бы иначе. Это было несправедливо. Если бы он её не спас, если бы, если бы, если бы… Но самое главное было в другом.
— Вы… меня бросите? — прошептала Лу Инь не своим голосом.
Это был несправедливый вопрос. Совершенно. Старший Сима был не виноват, что его не выбрали. Она была виновата. Она звучала как обиженный ребёнок. И тем не менее…
— Именно так.
— Но…
— Ты хочешь, чтобы я просил тебя остаться?
Она кивнула.
— Я не собираюсь удерживать своего друга, — сказал Сима Фэй.
— Друга? Но…
— Прощай, Лу Инь.
В этот миг внутри девушки всё похолодело, как будто она обратилась в ледяную статую.
Сима Фэй повернулся и неторопливо побрёл в другую сторону.
При этом про себя он стал считать:
Один, два, три…
Его план заключался в том, чтобы спровоцировать Лу Инь, чтобы она наконец ответила на его любовное признание (собственно, именно поэтому он назвал её «другом», как бы намекая на разницу между ним и любимым человеком). Тогда бы он сказал, что действительно любит её, и что просит — ибо такова любовь — остаться. С его точки зрения это был единственный филигранный и подобающий вариант просить её отказаться от приглашения Храма Тысячерукой Бодхисаттвы.
В свою очередь сам отказ был страшной, монументальной потерей для них обоих, и тем не менее сейчас у них просто не было иного выбора; по крайней мере у него всё ещё были Система и Гинь. Они с Лу Инь могли сами попробовать отправиться в Небесные берега, хотя это и считалось форменным безумием.
Всё это было неприятно, однако, с точки зрения Сима Фэя, других вариантов у него теперь не было.
Да и этот в итоге не сработал.
Он досчитал до двадцати, но ответа не было.
Лу Инь молчала.
На самом деле она хотела позвать его и броситься в погоню, но почему-то не смогла пошевелиться.
Возможно, Сима Фэй подобрал не те слова; возможно, ему просто не повезло. Ему и так довольно часто удавалось угадывать реакцию Лу Инь и давить на нужные рычажки: наконец пришло время совершить оплошность. Возможно, случайное слово, «несправедливость», произвело на неё слишком сильное воздействие.