Двое (СИ)

…
Река Ока. Глубокий вечер. Трава по пояс. Узкая полоска песочного пляжа. Багряный закат раскрашивает небо и облака в невероятные цвета. Аромат трав. Шепот листвы на деревьях. Прохладный ветерок. Я уронил палатку и рюкзак со спальниками и прочим барахлом для ночевки на природе возле плакучей ивы. Сказочное место! Вот Ромка-то пораду…
— Серж… Серж? Это что… это… я не понял, ты собираешься остаться здесь ночевать?!
Я обернулся, увидел ужас на Ромкином лице и расхохотался в голос.
— Да.
— В палатке?
— Да.
— Со спальниками?
— Да.
— На земле?
— Да.
— Пиздец, — простонал Ромка, в панике оглядываясь по сторонам. — Катастрофа!
— Спокойствие, только спокойствие, — поцеловал его в щеку я. — Обещаю, ты об этом не пожалеешь.
Ромка обреченно оглядел местность, прибил комара на шее и, похоже, решил для себя, что конец света близок, но я не дал ему страдать долго и все исправил. Поставил палатку, развел костер, оставляя потерянного лося жарить шашлыки, накачал большой и очень удобный матрас, застелил его теплыми пенками и спальниками, повесил на потолке палатки фонарик, превращая ее в уютный дом, выгнал вонючками комаров, а потом притащил из машины гитару и спел для Ромки все его любимые песни.
— Знаешь, а здесь не так уж и плохо, — растекся по пенке возле костра медузой лось.
— То ли еще будет, — хитро прищурился я, убирая гитару в палатку.
Закат догорел, половинка луны нарисовала сияющую дорожку на реке, а комары выключились. Пора. Я поднялся на ноги и стянул футболку и штаны.
— Идем купаться, Ромка.
— Ночью? В реке? — поежился он. — Ты уверен? Это опасно. И холодно.
— Поверь, холодно тебе точно не будет, — рассмеялся я, скинул плавки и двинулся к воде. Медленно двинулся.
Ромка ругнулся матом, но догнал меня буквально через минуту. Обнял, поцеловал и унес на волнах вселенского удовольствия надолго. Я не спорил о том, кто главный, и ловил кайф, зная, что впереди у нас ночь и день. Без телефонов. Без людей. Без споров, криков и негатива. Только он и я.
Двое.
Вместе.
07.07.15
====== 34. Гроза ======
 Комментарий к 34. Гроза пару дней лета этим летом мы все-таки застали))
— Спорим, грозы не будет?
— Тебе бы только спорить.
— Не будь занудой, Ромка. Давай поспорим, а? Кто проиграл, тот бежит вокруг дома в одних труселях и кукарекает.
— Серж, я правильно понял, — покосился на меня Ромка, — что ты готов пробежать под проливным дождем практически голым вокруг дома, вопя во все горло, только ради того, чтобы со мной поспорить?
— Да не будет грозы, говорю же, — уперся я.
Делать было нечего, солнце поднималось над лесом, суббота обещала быть томной, а мы сидели на веранде и неспешно жевали завтрак.
— Будет, — захрустел листьями салата Ромка. — До девяти вечера — сто пудово.
— Спорим? — протянул ему руку я.
— Спорим! — сжал ее в своих лапах он. — Но бегать и пугать народ мы не будем, а будем подтягиваться на турнике и отвешивать комплименты. Десять раз. Голышом. Раз уж мы одни в доме остались, так почему бы и не побезобразничать?
— Согласен! — облизнулся в предвкушении бесплатного развлечения я. — Вот уже не думал, что увижу тебя на турнике голым. Да и комплиментов я от тебя давно не слышал.
— Это кто кого еще увидит, — ухмыльнулся Ромка. — Готовься петь мне дифирамбы, оптимист.
Я открыл рот, чтобы продолжить ленивую пикировку, но меня прервал звонок телефона. Держать его возле уха мне было лень, так что я включил громкую связь и приготовился к бешеному напору, потому что мой старинный друг Мишаня был из тех, кто ходит сквозь стены, разбивает кирпичи лбом и твердо верит в то, что нет предела человеческим возможностям.
— Серега, станешь моим соучредителем? — как всегда с места в карьер рванул он.
— Конечно, — согласился я. Увидел недовольную физию Ромки и поспешил исправиться. — А в чем?
— В международной спортивной федерации. Щас приеду и все расскажу.
— Я у Романа на даче. Может…
— О! Роман с тобой? Прекрасно! Просто великолепно! У него гениальные мозги, которые мы на некоторое время позаимствуем.
 
— Меня спросить не хотите? — возмутился Ромка, но Мишаня уже отключился.
— Мы быстро и по-тихому, — почти смутился я, но разве лося обманешь? Он заржал и махнул на меня рукой, чем я и воспользовался.
…
Если хочешь сделать что-то «по-тихому», позвони Толику. Я ему не звонил, честное слово! Но только потому, что ему позвонил Мишаня. Ромка, увидев колонну из четырех джипов и двух седанов, махнул на все рукой и пошел в погреб за бухлом. Пятнадцать человек, двенадцать из которых здоровые мужики, не так просто напоить, но к вечеру мы упились вусмерть и даже устали развлекаться. Надувной бассейн истекал последними каплями воды из проткнутого вилкой борта. Ракетки были вымазаны в картошке, которой мы заменили воланчики, когда они куда-то подевались. Волейбольный мяч благополучно сгорел в костре, в который случайно угодил в самый разгар игры, и только одинокий презерватив, надутый лично мною, гордо торчал возле забора, окруженный десятком арбалетных стрел. Никто в него не попал. Как такое возможно? Хрен его знает.
Мы дернули в честь упрямого гондона по стаканчику и один за другим начали уплывать в эфир. Наполеоновские планы о международных фестивалях, детских спортивных лагерях, олимпийских видах спорта и прочих, прочих, прочих кружили нам головы и заставляли расправлять плечи. Мы ж ого-го! Сила! Силища, можно сказать. И доказать тоже.
Толик принялся доказывать нам, что он молодец, отжиманиями от пола, уснул носом в половике на четвертом и был благополучно унесен на чердак спать Мишаней на пару с Димоном. Дамы утащили своих кавалеров доказывать ого-го в постели в гостевые комнаты. Вечные соперники Леша и Саня сцепились руками за столом, да там и уснули. Виталий вызвал Семена поговорить по-мужски в нашу с Ромкой спальню и пропал вместе с ним без следа, а Ромка посмотрел на меня жадными глазами и ухмыльнулся.
— Фиг тебе, — ровным шагом абсолютно трезвого человека спустился со ступенек веранды на траву я. — Грозы нет. Пришло время петь мне славословия. Пошли к турнику, лось.
— Пошлить дома будешь, — поднялся на ноги Ромка. Покачнулся, но удержал равновесие и двинул следом за мной. — И подтягиваться тоже будешь.
— С чего бы это? — обхватил его за талию я. — Дождя-то нет.
— Будет, — обнял меня за плечи Ромка. — Смотри, какая туча.
— Где? — завертел головой я.
Ой, зря, ой, зря! Меня повело, но мой профессиональный корпоративный алконавт был настороже, так что я уткнулся в его могучую шею носом и никуда не упал.
— Прямо над головой, — прошептал Ромка, и на нас обрушился ливень.
Мы промокли насквозь мгновенно, но не обратили на это никакого внимания, потому что исступленно целовались, забыв про гостей, непогоду, место и время. Нас привел в себя раскат грома, от которого одна из машин взвизгнула сигнализацией.
— Пойдем в дом, Ромка, — потянул лося в сторону домика прислуги я.
— Размечтался, — смахнул воду с лица он. — Гроза есть? Есть! Турник есть? Есть. Подтягивайся.
— Но дождь же! — попытался свинтить я. — Скользко!
— Я мечтал увидеть тебя обнаженного, под дождем, с напряженными мышцами с открытым в комплиментах мне ртом целый день, — сказал Ромка и разорвал на мне футболку. Прошелся руками по груди и ребрам, сжал в ладонях мои ягодицы и слизал капли с моей шеи.
— Да как скажешь, — зашипел от острого наслаждения я и отступил от него к турнику.
Медленно стянул шорты…
— Ты умный.
Прислонился плечами к стволу тополя, выставив бедра вперед…
— Могучий.
Избавился от плавок…
— Надежный.
Встал под турником и как следует потянулся…
— Мой.
— Серш-ш-ш-ш!
Ромка облапал меня как раз тогда, когда я на турнике повис. То есть попытался, но пальцы сорвались с мокрой перекладины, и я застрял в Ромкиных руках, что поддерживали меня под ягодицы.