Двух дорог пересеченье (СИ)

— Я ничего не могу утверждать наверняка. И что делать — тоже не ведаю. Мне бы хотелось остаться в поместье брата, но я не вольна в своих действиях. Если принцесса Мария призовёт меня, я буду вынуждена повиноваться. Она, разумеется, тоже не посвящена. Я дала слово императрице, что никогда не расскажу их высочеству об этом.
— Мы что-нибудь придумаем. Обещаю подумать, как можно вам помочь.
— Вы вряд ли сможете что-либо сделать. Он — наследник престола, наш будущий государь. Мы — подданные, которые должны выполнять его приказы.
— Но у вас хватило смелости дать ему отпор, — Корф, приподнявшись на подушках, приблизился к ней. — Вы ведь не испытываете к нему романтических чувств?
— Не испытываю, — ответила Наташа, ни секунды не раздумывая. — Когда-то мы были друзьями, по крайней мере, я так думала; но за эту дружбу поплатилась сполна слухами и кривотолками при дворе. Потом, в какой-то момент, когда наши отношения с Андреем Петровичем вконец разладились, мне показалось, что я волей-неволей стремлюсь к Александру Николаевичу. Но между нами всегда стояла принцесса Мария, доверие которой я бы не смогла втоптать в грязь. Поэтому свои зарождающиеся чувства удалось погасить силой воли, пока я носила траур по погибшему жениху и была вдали от двора. Да и не были они, видимо, столь сильными, эти чувства, раз довольно легко получилось изжить их из сердца.
— Тогда есть надежда, — заключил он.
Натали встала и отправилась к окошку, где было оставлено её рукоделие.
— Могу лишь уповать на то, что у Александра Николаевича хватит благоразумия, чтобы оставить меня в покое, — сказала она, утыкаясь в своё шитьё.
Владимир наблюдал за ней украдкой из-под опущенных ресниц. Трудно было не заметить, с каким усердием втыкает она иглу, делая новый стежок, и как несколько раз удерживается, дабы не вскрикнуть, когда острый серебряный конец укалывал попавшийся под удар палец.
Сюрпризы для Натали на этом не закончились. После обеда, когда все обитатели дома отдохнули, и большие настенные часы в гостиной пробили четыре, к ним в дом постучался князь Репнин. Да не один, а с Елизаветой Петровной. Как выяснилось позднее, это Владимир накануне попросил князя привезти в следующий свой визит супругу. Наташа, встречавшая гостей, была очень рада видеть Лизу. Когда объятия и восторги окончились, все трое прошествовали к Корфу. Поговорив немного о том, о сём с Владимиром, Лиза в компании Натали поднялась наверх к Ванечке.
— Уверена, что это всё благодаря тебе, милая Наташа, — сказала княгиня, когда Ваня, получив щедрую порцию поцелуев от своей крёстной, потопал вглубь детской к игрушкам.
— Да нет, скорее уж Миша уговорил Владимира, чтобы тот пригласил тебя в гости, — ответила Натали, стоявшая рядышком и наблюдавшая за ребёнком.
— Я вот что заметила: Владимир стал мягче. Он сегодня так улыбался, когда разговаривал со мной. Как в прежние времена. И внешне он выглядит крайне свежо, совсем не замучено, как раньше. Похоже, ты его откормила — он больше не напоминает ходячий скелет.
— Очевидно, должный уход пошёл ему на пользу.
— А Миша поведал мне на днях, что они перестали ругаться, представляешь? С его слов наш барон Корф больше не нападает на собеседника, не говорит резкостей. Скажи, что ты такого подсыпала ему в лекарство? Или, быть может, в суп или второе блюдо?
— Ничего я не добавляла, — несколько растерялась княжна.
К ним вернулся Ванечка и протянул Лизе своего любимого зайца.
— Это мне? — воскликнула Елизавета Петровна.
Ребёнок, посмотрев на Наташу, словно ища у той одобрения своим действиям, утвердительно кивнул.
— Какой симпатичный у тебя зайчик! — восхитилась Лиза.
— Хочешь, покажем тебе сказку в домашнем театре Ванечки? — предложила Натали. — Мужчины пускай разговаривают, сколько душе угодно. Мы вместе с няней Акулиной только-только пошили театральные кулисы и действующих лиц. А ещё я нарисовала пару декораций — пришлось вспомнить уроки живописи в Смольном. Ваня, расскажем тёте Лизе про медведя и барышню? Помнишь, мы с тобой сочиняли?
 
— Ракажем! — согласился Ванечка.
Малыш первым поскакал к двум невысоким стульям, между которыми была натянута бархатная ткань бордового цвета — отрез от шторы, висевшей когда-то в настоящем театре Корфов, но уже давно местами выцветшей и поэтому лежавшей без дела в кладовой. Наташа отыскала наиболее нетронутый временем кусок ткани, который они с Акулиной и приспособили для детского театра.
— Итак, — объявила Натали, открывая занавес, когда они с Ванечкой опустились на мягкий ковёр. — Начинаем нашу сказку!
Лиза, являя собой единственного зрителя, села напротив сцены и обоих рассказчиков. Её взору предстала первая декорация: нарисованный красками город с домами, домиками, шпилями башен и маковками церквей.
— Однажды из города Санкт-Петербурга ехали домой барышня и господин.
Из-за кулис показались две куклы: дама в белом платье с соломенной шляпкой на голове (её держала Натали) и молодой человек в форме офицера (он достался Ванечке). Лиза, увидев героев, не смогла сдержать улыбки — они определённо шились с натуры, особенно мужская кукла, до чего похожая на Владимира!
— Ехали они долго: сперва длинными улицами города, потом бескрайними полями — то спускаясь вниз, то поднимаясь вверх, — рассказывала Наташа. — Ваня, ты помнишь, на чём ехали наши герои?
— На лошадке! — ответил ребёнок. — Цок-цок-цок!
— Верно. Мы чуть не забыли нашу лошадь! Где же она?
— Вот она, моя лошадь!
Ванечка извлёк из коробки с игрушками лошадку и поставил на сцену. На каурую кобылку мальчик посадил своего офицера. Натали же разместила свою барышню впереди, рядом с густой лошадиной гривой.
— Ехали они, ехали, пока перед ними не вырос лес!
На сцене сменилась декорация: город исчез, и появилась картина с деревьями и узкой петляющей тропинкой.
— Бошой и зеёный! — добавил Ванечка.
— С густыми ёлками, до самых небес! — вторила Репнина. — Барышня и офицер покатили по лесной дороге в самую глубь.
— Какие бесстрашные, — заметила Лиза.
— И вдруг им навстречу вышел медведь!
Паре на лошади перегородил дорогу тёмно-бурый лесной житель, с чёрными глазами-пуговками, пришитыми умелыми руками Натали.
— Ррррр! — зарычал Ванечка, принимая зверя из рук княжны и направляя его в сторону героев сказки.
— Ах! Пожалуйста! Пощадите! — закричала Наташа тоненьким голоском, в то время как игрушечный медведь тянул к её кукле свои огромные лапищи с когтями.
— Я вас съем! Вы буете моим обедом! — торжественно объявил ребёнок. — Арррррр!
— Нет, нет, только не это! — молила княжна Репнина, чья барышня закрылась руками от врага. — Не кушайте нас, господин медведь! В лесу полно ягод и грибов! А мы невкусные, совсем-совсем!
Лиза покатилась со смеху.
— Но медведь не хотел отступать от своего, — продолжала Натали, снимая с коня офицера. — И тогда молодой человек спрыгнул с лошади, достал свою саблю и объявил врагу: «Уходи подобру-поздорову, а не то порублю тебя, несчастного!» Медведь подумал-подумал да решил, что жизнь ему дороже, чем двое путников в качестве весьма сомнительного обеда. И убежал обратно в лес!
— Меведь испугался офицера! Потомушто он храбрый! Потомушто офицер никого не боится! — вставил Ванечка.
— А барышня с господином поехали дальше. И добрались до своего дома без каких-либо дальнейших приключений. Конец! — заключила Наташа.
— Прекрасная сказка! — сказала Лизавета Петровна, хлопая в ладоши.
Куклы, управляемые Натали и малышом, шутливо раскланялись. Репнина закрыла занавес и передала их Ванечке, чтобы мальчик положил обратно — в коробку с игрушками.
 
— Мы допридумываем нашу сказку, правда, Ваня? — спрашивала княжна в то время как ребёнок, убрав кукол, подбежал к Лизе, вспомнив про зайца, оставленного у неё. — Можно сочинить ещё много разных историй про наших героев.
Ванечка обнял своего любимца и радостно заулыбался.