Нина

А пока придётся отложить визит до ночи. По крайней мере, теперь у Саши появилось время, чтобы обдумать и подготовить эту операцию. 
  
Глава 44 
 
Нина долго лежала с закрытыми глазами, слушая, как дыхание Михаила, такое прерывистое и шумное, постепенно становится ровным и спокойным. Наконец, он вздохнул и тихо спросил:
- Ты спишь?
- Нет, - прошептала она. - Я умерла.
- Тебе хорошо?
Вместо ответа она повернулась к нему и поцеловала.
- Я так хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, - проговорил он. - Я сделаю для тебя всё.
- Ты уже сделал всё. Ты появился.
- Ну, я не в этом смысле… Я хочу, чтобы тебе было хорошо, как женщине.
- Не беспокойся, всё прекрасно.
- Честно?
- Глупый, неужели ты сам не видишь?
Он нежно гладил её шею, отводя слипшиеся пряди волос, мокрые после душа.
- Я вижу, что ты самая прекрасная, самая нежная, самая чуткая женщина на свете. Я вижу, что ты - единственная… Поэтому я хочу, чтобы ты осталась со мной. И чтобы тебе было хорошо. Я должен быть уверен, что мы с тобой чувствуем в постели одно и то же…
«Вот что его беспокоит, - подумала Нина. - Боится показаться плохим любовником».
- Ты - чудесный мужчина, - сказала она. - Мне с тобой очень хорошо. Ты всё делаешь идеально. Ты сильный и ласковый, и ты не торопишься получить удовольствие, ты ждёшь меня… И вообще, хватит об этом.
- Я знаю, что женщины любят, когда мужчины после всего этого ещё долго ласкают их, разговаривают… Но у меня все слова вылетают из головы, когда я обнимаю тебя…
- И пусть вылетают. Слова не нужны, если нам и без них хорошо. Кстати, откуда ты знаешь про то, что любят женщины? У тебя такой богатый опыт?
Он смущенно рассмеялся:
- Ты не поверишь. Он не очень богатый.
- Ты прав. Я не поверила, - сказала она. - Потому что ты всё делаешь идеально.
- Просто я тебя люблю.
В тишине спальни вдруг тихонько пискнули его часы.
- Девятнадцать ноль-ноль, - сказал Михаил. - Скоро привезут Петьку.
Нина встала с постели, накинув пеньюар, а Михаил блаженно откинулся на спину, разбросав руки:
- Уфф, честно говоря, я как выжатый лимон… Дорогая, а что у нас на ужин?
- Ну вот, - горестно вздохнула Нина, поправляя волосы перед зеркалом. - Не успел человек выйти из больницы, как началось. Супружеские обязанности. Койка, ужин. Койка, завтрак. Койка, обед. И так до самой смерти.
- Да, тяжёлая женская доля, - с притворным сочувствием поддакнул Михаил, продолжая нежиться в постели. - Утешает одно. Мы будем жить долго и счастливо и умрём в один день, поэтому я никогда не останусь без ужина.
- Даже сегодня.
Нина накрывала на стол, когда Михаилу позвонил дежурный охранник.
- Кто ко мне? Соколов? Впусти, конечно. А зачем мне здесь его охрана? Охрана пусть у вас подождёт.
- У нас гости?
- Небывалый случай. К нам пожаловал генерал Соколов. Да ещё со своими абреками. Пойду, принесу вина из подвала.
Нина поставила на стол третий прибор и посмотрела в окно. Через двор от ворот шёл генерал. В мешковатом синем костюме и голубой сорочке без галстука, застёгнутой на все пуговки, он напоминал какого-нибудь председателя колхоза своим обветренным загорелым лицом с властным выражением прищуренных глаз. Собаки подняли головы, провожая его взглядом, но пропустили. Генерала они знали.
«Надо и мне с ним познакомиться, - подумала Нина. - Всё-таки соседи. Не раз ещё встретимся, да и внучка его - приятная девчонка. Надо будет с ней позаниматься».
Михаил, держа в руке запыленную бутылку, вошёл в столовую, как раз когда генерал Соколов показался на пороге.
- Вы очень кстати, господин генерал, - широко улыбнулся Михаил, щёлкнув по бутылке пальцем. - Я надеюсь, вы присоединитесь к дегустации? Кахетинское, восемьдесят второй год.
- Я пришёл поблагодарить вас за спасение моей внучки.
Соколов поклонился и поцеловал Нине руку.
- Ну что вы, - сказала она. - Девочка и без меня могла справиться. Я, фактически, только подстраховала её.
- Из её слов я не могу составить ясную картину случившегося, - сухо сказал генерал. - Не понимаю, как наша самая смирная лошадь вдруг так разыгралась. Как вы думаете, что могло напугать её?
 
Нина и Михаил переглянулись.
- Я тоже не понимаю, - сказала Нина. - Возможно, лошадь испугалась проходящих машин.
- Но что Лиза могла делать у дороги? Ей категорически запрещено там показываться. Она очень дисциплинированный ребёнок. Вы видели, как она каталась? Может быть, она просто скакала вдоль дороги?
- Да, так и было, - сказал Михаил. - Я ещё подумал, куда это она направляется?
Генерал на миг закрыл глаза, словно пытался что-то вспомнить. Потом помотал головой и сказал:
- Она направлялась подальше отсюда. Это была попытка к бегству. Не понимаю… Впрочем, простите меня, старика, лезу со своими бедами.
- Отужинайте с нами, господин генерал. И к тому же у нас есть прекрасный повод. Мы с Ниной…
- Благодарю, господа. В другой раз. Сейчас я должен уехать. Мой издатель просит срочно сдать рукопись.
- Если не секрет, над чем вы работаете?
Соколов горько усмехнулся:
- Все опальные русские генералы всегда работали над одним проектом. Улучшение государства Российского и армии его. Приятного вечера.
Глядя, как генерал, окружённый тремя телохранителями, проходит через двор к воротам, Михаил сказал, словно отвечая на его последнюю фразу:
- Не генеральское это дело, государство улучшать. Защищать - вот за что вам государство платит деньги. А когда солдаты начинают заниматься политикой, это всегда кончается печально. Не любит он меня. Ох, не любит.
- Почему, Миша?
- Потому что я строем не хожу. А генералы любят, чтобы все ходили строем. Вот он мечтает об улучшении государства Российского. Вышел на пенсию и мечтает. А что он для этого сделал за время службы?
- Ну, не суди его, - попросила Нина. - Что он мог сделать? Если бы началась война, он бы пошёл на фронт, он бы воевал. А что он мог сделать в мирное время?
Михаил как-то странно, отчуждённо посмотрел на неё.
- По-твоему, мы живём в мирное время? Извини, может, мне и не стоило бы говорить об этом… Но в стране идёт война. Нина, в нашей стране идёт война. И развязали её вот такие генералы, как наш любезный сосед. Сначала вооружили Чечню до зубов, потом бросили танки в уличные бои, потом бомбили городские кварталы. Кому война, кому мать родна. А теперь, когда его отодвинули от этой кормушки, он вдруг стал опальным генералом. При этом телохранители у него - чеченцы, между прочим.
- Они больше напоминают конвоиров, - заметила Нина.
- Может быть, может быть… Тебе ничего не показалось странным? Я о том, что случилось с Лизой.
- Значит, ты тоже заметил? Показалось, Миша, показалось. Девочка не стала бы просто так выезжать на дорогу, - задумчиво проговорила Нина. - Тогда у меня не было времени на размышления. Но теперь-то я вижу всё иначе. Она явно пыталась остановить эти машины. Может быть, хотела что-то передать. Может быть, пыталась уехать…
Михаил махнул рукой и сел к столу.
- Хватит об этом. Он прав - нам хватает своих забот, чтобы ещё разбираться с чужими. Хорошо, что генерал не остался на ужин. Да он бы и не сел со мной за стол. Я для него - жулик, новый русский банкир. Он думает, у меня одна задача - побольше положить народных денег себе в карман.
- Про банкиров так думают многие. И основания для этого есть.
- Знаешь, как говорят в Израиле? Есть арабы и арабы. Есть банкиры и банкиры. Есть генералы и генералы.
Дверь шумно распахнулась, и в столовую забежал Петька:
- И ещё есть я! И я хочу есть! Мамочка, ты уже дома! Ура!
Ужин прошёл под непрерывные рассказы о событиях в детском саду, об очередной драке Филиппа с Яшей и Илюшей, а также о последних разработках в области игровых автоматов. Обычно Нина запрещала сыну болтать во время еды, но сегодня, как ни ряди, был особый случай. Выписка, помолвка. И, в конце концов, наконец-то, они собрались вместе за одним столом. Было бы нелепо провести такой ужин в благопристойном молчании.