Почувствуй (СИ)

— Я тебе руку сломаю, если ты не выбросишь, — вскричал Джан, крепко перехватывая тонкую руку брата.
— Ты чего о себе возомнил? — В ответ закричал Озгюр. — Чем хочу, тем и занимаюсь.
— Жизнь хочешь испортить? Вперед, я тебе сам её испорчу. Новых ощущений захотелось? Хлебай что хочешь, но подальше от этой селедки никотиновой.
— Эй, — Шекер обиделась и толкнула Джана, ну как толкнула, будто по слону комар прошел. — Ты выражения выбирай, будешь так говорить, я тебя в жизни больше не позову!
— Как мне пережить это, а? Будто в городе обколотых забулдыг не осталось, на случай, если захочу в жизнь добавить экшен.
Я понял, что конфликт только начинается, а Йетер уже начинает плакать, поэтому схватил её за запястье и повел прочь, близнецы остались ругаться, а мы вышли в коридор, где девушка вырвалась и, усевшись на пол, заплакала.
К тому моменту во мне не осталось ни грамма алкоголя, но что-то препятствовало нахождению успокаивающих слов для неё, поэтому я молча сел рядом и приобнял её. Она воспользовалась ситуацией и улеглась ко мне на плечо, почему-то этот жест всегда раздражает меня, поэтому расположившуюся на мне мадам, я всегда осторожно скидываю, так же я поступил и сейчас.
— Всё с тобой ясно, ты, как и все. Просто используешь меня.
— Ты обвиняешь меня, в том, что сама вешаешься на всех?
Она посмотрела на меня так, будто за её голубыми глазами есть хоть капля осознания или души, и пристает она ко всем не просто так. Мне стало стыдно, и я извинился, видел, что она хочет что-то сказать, может, открыть душу, и тогда, я, наверное, смог бы посочувствовать ей, пожалеть, но вместо слов она молча залезла тощей рукой в карман платья, вытащила оттуда таблетку и, не запивая ничем, проглотила. Через мгновение она вытерла слезы, с глаз исчезла тоска, а тело перестало трястись от рыданий, она улыбнулась и, не говоря ни слова, вернулась в зал.
И зачем я начал ей сочувствовать? Это ведь случилось после того, как действие препарата закончилось, и было уже не понятно, настоящая ли Йетер разговаривала со мной, или же продукт пагубного влияния, не оставивший от прежней девушки ничего.
Я вернулся к братьям, в момент, когда я открывал двери, Джан заканчивал свою тираду, от которой пьяный и окосевший Озгюр окосел ещё больше. Он опустил голову и старательно вслушивался в слова брата, но по его лицу я понял, он вслушивается, старается, но ничего не понимает. А так как пьяный Озгюр забывает происходящее, он уже и забыл из-за чего всё началось, обычно на попойках он запоминает всё, что никак не связано с ним, а кто, что и как кому-то сказал, ещё лучше запомнит, если это говорили о ком-то. Себя он вообще не помнит, и то, как лично разболтал половину секретов, которые хранил на особый случай.
— Отпусти его, он ничего не понимает.
Джан тяжело вздохнул, взял брата за шею, и совершенно спокойно опустил его к раковине, и начал поливать его рыжие волосы водой, это было так профессионально, а Озгюр даже не шелохнулся, и я подумал, что после гулянок именно таким способом он и приводит брата в чувство.
— Мы поедем домой, ты с нами?
Я кивнул, понимая, что хоть и протрезвел, за руль лучше не садиться, пару месяцев назад я в таком же состоянии разбил Вольво о почтовый ящик соседей.
Как так получилось, что бампер машины смялся, а на ящике осталось пара царапин, я так и не понял, но до сих пор утешаю себя, что он сделан из титана. Когда мы выходили из клуба я увидел как в центре зала Шекер, прильнув к плечистому, загорелому телу Таши, впивается в его губы, в ответ на это я только усмехнулся.
Я помог уложить Озгюра на заднее сидение спортивной Ауди Джана, собираясь сесть на переднее место, услышал телефонный звонок.
Увидев номер звонившего, я улыбнулся. Около минуты собеседник пыхтел в трубку, не понимая, дозвонился он или нет, и когда я в третий раз сказал, что слушаю, то действительно услышал:
— Ты не дома?
— Нет, я в городе.
— А в городе есть магазин? — Начал собеседник издалека.
— Что ты хочешь?
По ту сторону телефона шмыгнули носом и после некоторого колебания, ответили:
 
— Шоколадку хочу, и лукум в коробке круглой, в коробке с синими треугольниками.
Понимая, что я понятия не имею, как выглядит этот лукум с синими треугольниками и где его искать, я всё же согласился, обещая как можно быстрее привести это всё заказчику.
Я попрощался с другом, махнул рукой Озгюру, который лежал лицом вниз и точно не видел меня, и направился на поиски магазина, благо интернет карты никто не отменял.
Внутри я долго не мог сориентироваться, и когда нашел отдел со сладостями, растерялся ещё больше, передо мной возвышался огромный стенд с коробками рахат-лукума, а в паре метров ещё больший стенд с шоколадом.
Что мне нужно? Круглая коробка с синими квадратами? Треугольная коробка с круглыми треугольниками? Вот на последнем варианте я замер, не догадываясь, что не бывает круглых треугольников. Я запомнил только синий цвет, а вот что должно быть синим? Коробка? Детали? Засыпанные пудрой кусочки?
В растерянности, я бросил в корзинку все коробки с синими элементами, к слову, вместо синего лукума я случайно взял синеватый мармелад. После я подошел к следующему стенду и накидал всё, что попадалось под руку.
Встал на кассу, и когда пробивали мои покупки, заметил на соседней кассе ту самую официантку, и усмехнулся, хоть я и отстал от неё, судьба подкидывает нам встречи. Уверен, что когда она пойдет к выходу, испепелит меня недовольным взглядом, думая, что я слежу за ней.
И почему-то не мог отвести от неё взгляда, смотрел, как она залезает в свой небольшой рюкзак, чтобы достать деньги и как оттуда вывалился лоток с какой-то едой. Я сразу понял, что это еда из кафе, но этого не поняла кассирша, поэтому сразу закричала и позвала охранника.
Начался скандал, я понял, что девушке нужна защита, поэтому быстро напихал сладости в пакет и оплатил их картой, даже не забрав чек.
— Что здесь происходит?
— Да вот, девушка взяла годовые блюда и не заплатила, — ответил мужчина, грозно складывая руки над животом.
— Как я могла я так поступить? Там ведь работники, они не подпустили бы меня к еде, — оправдывалась официантка, голос её дрожал, и я ошибся, она не посмотрела на меня с ненавистью, в её глазах блестели слезы.
— Да кто вас воров знает? У нас и не так пытались воровать. Ты воспользовалась ситуацией, когда работников не было, пролезла к прилавкам и распихала по своим лоткам, чтобы никто ничего не подумал. Так ведь было? — Повысил голос мужчина, нависая над этой хрупкой девочкой.
— Перестань, брат, — я выставил вперед руку, чтобы он не запугал её, и не подошел слишком близко. — Я заверяю, она не воровала здесь ничего.
— А ты чего? Сообщник? — Вмешалась хамоватая кассирша.
— У вас разве есть доказательства, что вы на виду у всех покупателей оскорбляете эту девушку? — Я тоже повысил тон, меня вывели из себя эти беспринципные люди.
— Ты чего вмешиваешься, парень? Сейчас девушка за всё заплатит, и мы не будем взывать полицию. Верно, девочка?
В её глазах появилось ещё больше слез, но она не допускала их появления на щеках, я понимал, что она чувствует себя унизительно, поэтому не мог отставить её вот так одну.
Разборки длились до тех пор, пока я всё же не заставил посмотреть записи с камер, скрипя зубами, охранник сухо извинился и мы вышли на улицу.
Конечно, я мог и заплатить за эти якобы украденные лотки с едой, но понимал, что девушка почувствует себя ещё хуже, будто ей не хватало этого скандала в центре магазина, так ещё я признал бы её воровкой.
— Спасибо, — тихо поблагодарила девушка, опустив голову, я понял, так она пытается спрятать красные от слез глаза. — Если бы не вы, я… Не знаю что было бы. Прошу прощения и за свое поведение в кафе.
— Ничего, — отмахнулся я, понимая, что эта тема причиняет ей неудобство. — Я провожу тебя, не хочу, чтобы ещё что-то случилось.