Почувствуй (СИ)

— Я поеду с тобой, когда ты захочешь обсудить всё с ней.
— Спасибо, — Кадер впервые за этот день улыбнулась, уложила голову мне на плечо. — Надеюсь, тётя не оставила её без присмотра.
— Ну, эти двадцать лет она ведь как-то справлялась.
— Она не знает турецкого языка. С Сарихин объяснялась по переводчику в телефоне. Не могу представить, как она здесь устроилась.
— Есть ещё английский, и тот же переводчик, не беспокойся за неё, — хмыкнул Танер, эта новость ему явно не понравилась. — Честно признаться, как-то я не доверяю этой женщине.
— Думаешь, мы доверяем? Я позвонила отцу, он был взбешён. Хорошо Дефне рядом с ним. Иначе кто знает, что могло бы произойти. Танер, ты не мог бы узнать что-то о её жизни?
— Конечно, всегда к вашим услугам.
— Спасибо. Как себя чувствует Рувейда? Она уже несколько дней не звонит мне.
— Улетела на пару дней заграницу. Забирает подарок на вашу свадьбу, — хмыкнул адвокат, и осёкся. — Всё, больше ни слова не скажу. А то она мне точно голову оторвёт.
— С настроением всё так же? — С сочувствием спрашиваю я.
— Когда как. Особенно тяжело, когда мы остаёмся одни. Она видит меня причиной всех своих проблем. Поэтому её мать поселилась с нами. А то вообще отдельная история. Пока Рувейды нет, живу в офисе.
— Можешь пожить здесь, мы будем только рады, — радушно предложила Кадер, пока я смеялся.
— Ну, уж нет, Чичек будет работать и днём и ночью, чтобы этот лоб накормлен был.
— Не наговаривай, я с переездом тещи похудел. Целыми днями хлебает воду с лимоном, но как на кухню не зайду, она там сидит. Смотрит на меня с ненавистью, и говорит как полезно голодание. Ещё немного и начнёт метлой меня от холодильника отгонять.
— Бедный ты, бедный. Ладно, живи у нас. Но когда у нас будет ребенок, обещай, что ты тоже будешь относиться ко мне с пониманием.
— А ты уже жаловаться собрался? — Перестав смеяться над Танером, возмущенно взглянула на меня любимая.
— Ну что ты, никогда. Но кто-то же должен нам советы раздавать и утешать нас.
— Меня пока Анри утешает, но, по его словам, Нихан в беременность спокойная была, поэтому я не очень то утешаюсь.
— Да, у них вся семья такая. Онур и младенцем почти не плакал, весь в папашу. Поэтому мы все были хорошими няньками, малыш ведь не жаловался.
— Кстати об Анри, позвони ему. Я весь день отвечаю на их звонки, и уверяю, что с тобой всё хорошо. Озгюр звонил трижды, даже он не может поверить в вашу аферу, — хмыкнула Кадер.
— Да ему дай повод поговорить, всё он понял, — в очередной раз возмутился Танер, вспомнив, что дорогой друг в скором времени женится на его сестре.
— Завтра позвоню, время то уже позднее.
— Да, и мне пора возвращаться домой.
— Или в офис, — напоминаю я.
— Ага, если я ночевать не приду, эта прекрасная женщина, наплетёт дочери, что я ей изменяю.
— Кстати, подарки для Джессики нужно вручать уже после, или можно и сейчас? — Спросила Кадер.
— Кто такая Джессика?
— Дочь Танера и Рувейды, дорогой.
— Так у вас всё-таки девочка?
— Ты ведь со мной выбирал подарки, ты не замечал, что почти все они розовые?
— И ты не замечал, что я обзвонил вас всех после УЗИ? И ты меня даже поздравил.
— Нет, ничего из этого я не заметил. Но в следующий раз обязательно запомню.
Как мы и планировали, Эрдала посадили в тюрьму, так же, вслед за ним в тех местах оказалось большинство его сообщников, участвовавших в контрабанде, остальных членов банды тоже вскоре вычислили.
Названная мать Эрдала и его тётушка вскоре покинули город, вернувшись в Стамбул, они не появились на заседании суда, так же ни разу не навестили его в камере. На допросе обе женщины молчали, не пытались защитить приемного сына, но и не обвиняли.
Завтра у нас с Кадер свадьба, её страхи по этому поводу почти отступили, и мы совместно ждали этого дня, а так же переезда в отремонтированную квартиру, где и собирались начать новую историю, оставив позади горести и переживания.
Ночь хны для Кадер устраивают в новом доме её тётушки, и все женщины с самого утра собрались там, украшая дом и приготавливая пищу для гостей.
 
А вот мы этим вечером собираемся небольшой компанией в гараже Танера, скромный, почти спокойный мальчишник.
Танер вышел из дома с большой чашкой кофе в руках, кивнув нам, направился к гаражной двери.
— Ты кофе пить собрался? Тебе же за руль не надо.
— А Рувейду кто заберёт? Нужен мне ещё один скандал на ровном месте.
— Они разве не там ночевать хотели? — Спросил Анри, доставая из машины детские вещи, ведь Онура сегодня поручили нам.
— Или Нихан с Бурсу нас обманули, а сами отправились к любовникам, — хохотнул Озгюр, а доктор взволнованно посмотрел на него. — Перестань, я ведь шучу.
— Она бы там осталась, но её дорогая матушка поплелась с ней. Как же это, веселье, танцы и еда без неё. Зато нас она оставила в покое. Дом в нашем распоряжении, но на первом этаже ремонт, поэтому мы снова прячемся в гараже.
— Госпожа Шазие ведь не ладит с Кадер. С чего бы она решила идти к ней на ночь хны, — спрашиваю я.
— Рувейда приказала ей извиниться, Кадер ведь даже к нам не заходит с тех пор, как женщина переехала сюда.
— Это она ведь подсунула Кадер фотографии со «свадьбы» Биркана и Рувейды? — Хохотнул Озгюр. — Тогда у неё есть причины извиниться.
— Что подсунула? — Заинтересовался адвокат.
— Озгюр что-то путает, — небрежно говорю я, незаметно ударив друга в плечо.
— А я то что? — Тут же откликнулся он.
Продолжать этот разговор было нельзя, поэтому я поспешил сменить тему.
— Эй, приятель, — восклицаю я, подхватывая на руки Онура, когда его отец удосужился открыть дверь машины. — Ты совсем взрослый стал.
— Настолько взрослый, что гуляет с нами на мальчишнике, — подмигнул Озгюр.
— Мама и сестра Нихан ведь тоже вечером отправятся на ночь хны. Так же, как и моя Дюзийде. Пришлось взять его с собой.
— Давно мы не были у госпожи Дюзийде а, Биркан? — Вспомнил вдруг Озгюр. — Сейчас бы отведать гёзлеме из её рук.
— Или мусаки, — поддержал я.
— От такого похода в гости я бы тоже не отказался, — хмыкнул Танер, входя в гараж.
— Мне так жалко тебя, что я даже шутить не буду. Мать Рувейды продолжает есть овсяную кашу с лимонной водой?
— Нет, теперь мы перешли на смузи. По мне так лучше кашу жевать.
— Несчастный, — наигранно вздохнул Озгюр, рухнув на диван. — Как жаль, не всем нам повезло с тёщами.
— На твоём месте стоило бы помолчать. Ты ещё с моей мачехой плохо знаком, вот уж кто устроит тебе счастливую жизнь.
— Ты преувеличиваешь, — Озгюр напрягся, но надеялся, что это шутка.
— Я? Эта женщина смогла меня довести, так, что я на столько лет из Турции уехал. Ты-то уж ей точно по силам.
— Мне не привыкать убегать в Европу, Бурсу там тоже понравится.
— Ты недооцениваешь эту женщину. Она за вами поедет. Ни в какой части света ты от неё не скроешься.
— Нам с Бирканом очень вас жаль, — шутливо протянул Анри, облокотившись на моё плечо. — Мама Нихан просто ангел, вкусно готовит и редко приезжает к нам.
— Ты просто дома не бываешь, трудяга, — попытался найти в бочке с медом горчицу Озгюр.
— Да и Биркану не так уж повезло, мать Кадер ведь вернулась, — попытался задеть меня адвокат, усевшись рядом с зятем.
— На турецком она не говорит, так что, заставить меня пить только смузи не сможет.
— И Кадер не сможет простить её, — предположил Анри.
— В последнее время она будто смирилась с её поступком. И она страдала, все эти годы, думая о матери. Только Кадер решать, как дальше поступить с ней.
— Эта женщина хотя бы на свадьбу приехала, хоть так уделила дочери внимание. Моя даже сообщением нас не поздравила, — проговорил Анри, раскладывая на ковре игрушки.
— О, это что, трасса для машинок? — Воскликнул Озгюр, в мгновение ока метнулся к другу на ковер. — И что, она и с рождением ребёнка вас не поздравила?