Черные Шипы (ЛП)

Даже из тени.
Но я только обманывала себя.
В каком мире будет достаточно увидеть его в последний раз? Прошло всего два дня с тех пор, как я снова столкнулась с ним, и я была в постоянном состоянии гиперсознания, которое не могу объяснить.
Я провожу ночи, ворочаясь и трогая себя больше, чем я привыкла, и все еще не получаю удовлетворения.
Это чувство копилось так долго, и теперь оно взрывается у меня в глазах.
— Что… — я замолкаю при звуке своего хриплого голоса и прочищаю горло. — Что ты делаешь?
— Я дал тебе выбор, и ты не ушла, — он говорит очень близко. Так близко, что его горячее дыхание, смешанное с кофе и
мятой, ласкает мою кожу. Его близость морочит мне голову больше, чем я когда-либо могла себе представить.
— Отпусти меня, Себастьян.
— Я говорил тебе, что будут последствия, и ты не сдвинулась с места, чтобы уйти.
— Я сделала это.
— Недостаточно быстро, — его свободная рука обхватывает мое горло.
Шокирующая волна ощущений пронзает меня, и мое сердце почти перестает биться.
Святой Иисус.
Все мое тело обмякает, когда его большой палец касается точки пульса, а затем нажимает на нее достаточно сильно, чтобы я полностью осознала его присутствие.
Прошло так много времени с тех пор, как кто-то прикасался ко мне с непримиримым контролем. И хотя я не хочу, чтобы на меня это влияло, я не могу справиться с приступом мурашек, покрывающих мою кожу.
— Тогда говори. Ты говорила что-то о том, что мне следует держаться подальше от твоего мужа, — шепчет он тоном, который проникает сквозь границы моих ушей и течет у меня в крови.
— Ты должен, — мой тон такой низкий, что я едва узнаю в нем свой собственный.
— Почему?
— Я же сказала тебе. Потому что он опасен.
— Что, если я тоже опасен, но совершенно по-другому? Что, если я захочу посмотреть, кто из нас более аморален?
— Не надо…
Он просовывает свое колено между моих ног, и я ахаю, когда его бедро касается моей сердцевины. Наша одежда разделяет нас, но мы как будто плоть к плоти.
Пульс к пульсу.
Тело к телу.
— Себастьян… остановись…
— Ты же знаешь, что это слово меня не останавливает.
— Мы больше не дети. Это не игра.
— Может быть, так оно и есть. Может быть, нам стоит продолжить с того места, на котором мы остановились.
Его губы касаются раковины моего уха, и я вздрагиваю как от их тепла, так и от того, как он трется бедром о мою киску.
«Стоп» вертится у меня на кончике языка, но не выходит.
И, зная Себастьяна, это, вероятно, не сработает, как он и сказал. И неважно, что у меня на пальце кольцо другого мужчины или что он не так давно видел меня с этим мужчиной. Он увидит все, что захочет увидеть, и проигнорирует остальное.
Эта часть в нем никогда не менялась.
Он проводит кончиком языка от моего уха к щеке. Я вздрагиваю, моя рука тянется к нему, чтобы остановить его, оттолкнуть, но я этого не делаю.
Мои пальцы остаются там, застывшие, неспособные пошевелиться, пока его горячий влажный рот прокладывает дорожку к тому месту, где его рука хватает меня за горло.
— Черт. У тебя все тот же вкус.
И ты все еще чувствуешь то же самое.
Но я не говорю этого вслух, потому что позволяю себе утонуть в этом моменте. Я была настороже так много лет, что забыла, что значит отпустить.
Чувствовать.
Просто быть живой.
И прямо сейчас это я и даже больше. Я киплю жизнью и чувствую, как она вливается и выходит из меня.
— Это неправильно, — бормочу я.
— И что? — он говорит мне в подбородок, его кожа обжигает мою.
— Мы не должны этого делать…
— И все же мы это делаем.
— Я… я замужем.
— Для меня это означает «к черту все».
— Между нами все кончено.
— Я никогда не соглашался на это.
Я кладу обе ладони ему на грудь и отталкиваюсь так сильно, как только могу, тяжело дыша. Его губы покидают мое лицо, но его стальная хватка остается на моей шее.
— Мы расстались семь лет назад, Себастьян.
— Для тебя, очевидно, с тех пор, как ты вышла замуж.
— Ты сам это сказал. Замуж. Ты не имеешь права так прикасаться к замужней женщине.
 
— Кто сказал?
— Обычная порядочность.
— У меня этого нет.
Тогда я вижу это. Апатия в его завораживающих глазах. Сначала я подумала, что это его способ выразить холодность, которую он испытывал ко мне, но, возможно, именно таким он стал сейчас.
Апатичный человек, в котором нет ни капли тепла.
Может быть, обычная порядочность — не единственное, чего у него больше нет. Может быть, он потерял и другие свои части тоже.
Может быть, он безнадежно испорчен.
Что с тобой случилось? Я хочу спросить, но я слишком боюсь ответа.
— Тогда у тебя должно быть хотя бы чувство самосохранения и делай, как я говорю.
— Ты имеешь в виду, держаться подальше от своего мужа?
— Да.
— Что я получу взамен?
— Свою безопасность!
— Пас.
— Что ты подразумеваешь под этим?
— Ты должна дать мне что-нибудь взамен.
— Что-то вроде… чего? — мой голос звучит испуганно даже для моих собственных ушей.
— Сначала согласись.
— Нет, пока я не узнаю подвох.
— Твоя потеря, — он отпускает меня и отступает назад.
Порыв холодного воздуха касается моей кожи, и мне требуется вся моя воля, чтобы оставаться на месте и не искать какого-то трения.
— Дверь прямо за вами, миссис Мори.
Я хочу вернуться на несколько секунд назад и запихнуть это имя обратно ему в глотку, чтобы он не смог произнести его снова.
Или, может быть, я могла бы вернуться на семь лет назад и предотвратить весь разразившийся ад.
Или, может быть, если бы я не родилась дочерью Абэ Хитори, я бы вообще не стояла здесь.
Но все эти варианты невозможны, поэтому все, что я могу сделать, это сосредоточиться на настоящем моменте.
Мои плечи расправляются. — Чего ты хочешь?
— Ты не готова к тому, чего я хочу.
— Скажи мне, и я приму решение.
— Дай мне свой новый номер телефона.
— Зачем?
— Я пришлю тебе сообщение о местоположении. Если ты готова узнать, чего я действительно хочу, будь там. Если это не так, я пойду дальше.
* * *
Я все еще дрожу после встречи с Себастьяном.
Стало так плохо, что мне пришлось провести несколько минут в ванной, чтобы протрезветь и взять себя в руки.
Затем я поехала в дом моего отца, который расположен в хорошо охраняемом районе Бруклина. К счастью, это достаточно далеко от нашего дома, и я не чувствую, что Акира дышит мне в затылок.
Я ясно дала понять Акире, что не буду передвигаться, когда его люди следуют за мной, и он, к моему удивлению, подчинился. Я думала, мне придется сражаться насмерть, чтобы он убрал телохранителей.
Но опять же, он практичный человек и не прочь проиграть одну или две битвы, чтобы выиграть войну.
Однако безопасность в доме моего отца находится на другом уровне. Его охрана тщательно обыскивает мою машину, прежде чем меня пропускают через ворота.
Но мне не нужно подъезжать к дому. Единственный человек, ради которого я здесь, не проводит много времени в помещении.
Припарковав машину возле сада на заднем дворе, я снимаю каблуки и оставляю их рядом с машиной, затем босиком выхожу на траву.
Ощущение холода успокаивает мою горячую, ноющую кожу. Так было с тех пор, как Себастьян прикоснулся ко мне и заговорил у моего уха, пробуждая воспоминания, которые он, черт возьми, не должен был пробуждать.
И что это за, будь рядом, если хочешь узнать, чего я хочу?
Неужели он действительно думает, что я заведу роман или что-то в этом роде?
Хотя я уже собиралась это сделать, когда он прижал меня за горло к двери.
Мои мысли разбегаются, когда шорох движения привлекает мое внимание.
Миниатюрная девушка, одетая в снаряжение для кендо, держит в руках бамбуковый меч и тренируется, ударяя по дереву.
Ее резкие, точные движения и прямая осанка являются частью дисциплины, которую она поддерживает уже более десяти лет.