Реальность сердца (СИ)
— Племянника моего они держат, не выпускают, грозятся убить, если помогать не буду, четырнадцать лет всего мальцу, нет у меня другого наследника… — вылил на голову брата Жана ведро причитаний Хенрик.
— Кто? — остановил его брат Жан, опустив руку на плечо. — Расскажите главное, господин Келлиг.
— Да господин барон, чтоб его, богохульника проклятого, приподняло и шлепнуло, чтоб ему на том свете гореть и смолой давиться, чтоб его демоны разорвали и сикось-накось сшили!
— Зачем? — спросил брат-расследователь, надеясь, что Келлиг правильно поймет вопрос.
— Да чтоб я против госпожи Къела свидетельствовать стал, и чтоб помогал ему, убийце проклятущему, гадюке этакой, родную грудь кусающей! Брат Жан с трудом подавил в себе неподобающее желание вылить на голову управляющего остатки воды из кувшина. Он начал задавать вопросы, как его учили, готовя к печальной необходимости вести долгие допросы, и постепенно сумел вытрясти из сыплющего проклятьями господина Келлига суть дела. Господин барон Брулен решил одним махом покончить и с матерью, и с присланной из столицы предсказательницей, которую считал прознатчицей королевского советника, обвинив вторую в убийстве первой. Исполнительницей была назначена служанка, разбитная сеорийская девка, которую брат Жан запомнил из-за зычного голоса и кулаков неженской силы; однажды он увидел, как черноволосая служанка лупит обидевшего ее конюха, и удивился тому, сколько силы пожаловал ей Воин. Вот на эту-то, к несчастью своему, слишком крепкую девку и решили свалить убийство госпожи баронессы: дескать, она столкнула Марту Брулен с башни по приказу Керо Къела.
— Где держат вашего племянника?
— Внизу заперли, в подвале, где картошка. Там у дверей четверо, не пройдешь; не наши они, с вечера из Скоры приехали. А с бароном-то еще двое, их он и слушает…
— А где девица Къела?
— Да вот примерно под вами, на первом этаже, тоже заперли ее и тоже караулят… Братьев ваших я отопру сейчас, коли поможете.
— Так идите и отоприте, — нажал на толстое плечо брат Жан.
Выслушивать условия управляющего он не собирался. Господин барон Брулен решил поссориться с Орденом? Идея определенно нехороша. Ордену Блюдущих Чистоту не впервой сталкиваться с самолюбивыми владетелями, считающими, что замковые стены и оружие укроют их от гнева Сотворивших. Все, кто так думал, быстро понимали, что ошиблись. Тем, кто впадает в ересь, и тем, кто пособничает еретикам, пощады нет, а Орден состоит не только из расследователей — в нем довольно и своих солдат. Брат Жан поднялся и зажег свечу. Если кто-то наблюдает снаружи, то пусть думает, что монах устал спать и поднялся. Миряне любят рассказы о ленивых монахах, которым лишь бы поспать да поесть, а еще они любят подозревать тех, кого опасаются, в тайных отступлениях от строгих уставов. Вот пусть и подозревают…
Через пару минут в комнату вошли сердитые братья Вильгельм и Томас. Отставной сержант от гнева покраснел вдвое против обычного и кругленького Келлига едва ли не волочил за ворот.
— Запер, отпер, благодетель наш, — ворчал брат Вильгельм. — Брат Жан, отпустить его или погодить пока?
— Прикройте дверь, брат. Потом отпустите господина Келлига и садитесь. Брат Томас, покараульте у входа. Господин Келлиг, расскажите, сколько всего человек прибыло из Скоры, где они находятся и чем вооружены. И… господин Келлиг, за каждое проклятье и сквернословие вам придется прочитать три молитвы. Потом. Так что будьте внимательны и кратки. Управляющий сбивчиво, с паузами, принялся излагать суть дела. Молитву ему предстояло всего читать лишь двадцать один раз.
— Мы должны освободить невиновного юношу Эгберта, — подвел итог брат-расследователь. — Также мы должны позаботиться и о девице Къела. Ее нужно доставить в управу города Бру, ее показания дадут основания для ареста барона Брулена. Но нас — всего трое.
— Четверо, — заявил о себе управляющий. Братья Томас и Вильгельм дружно хмыкнули, не соглашаясь с подобной арифметикой. — Еще служанка госпожи Керо, Мариса. Ее-то нельзя бросать, замучают они ее.
— Не успеют, — ответил брат Вильгельм. — С той Марисы какой спрос без госпожи…
— Брат Томас, вы пойдете со мной, мы займемся юным Эгбертом. Брат Вильгельм, вы с господином управляющим освободите девицу Керо. Действовать вы будете так…
2. Собра — Брулен
Саннио давно привык к столичному шуму, но привык и к тишине в собственном доме. Слуги не имели манеры шуметь ни в особняке, ни во дворе. Обычно они даже бранились полушепотом. Наследника, толикой королевской крови в своих жилах обреченного на вечную чувствительность к громким звукам, это несказанно радовало. Он еще в детстве понял, что всю жизнь будет просыпаться от каждого непривычного шороха и стука, от каждого шума, что лишь чуть сильнее обычного.
Суматоха во дворе, затеянная спозаранку, определенно выбивалась из обыденного распорядка жизни в доме. Саннио с нажимом провел пальцами от висков к макушке, потом пригладил вздыбившиеся волосы. Ведь снилось что-то приятное… Если шум устроен без достойного к тому повода, виновникам несдобровать. Дядя едва ли похвалит его за то, что в отсутствие хозяина слуги распустились и обзавелись дурными привычками. Подойдя к окну в кабинете и глянув вниз, он обнаружил, кто на самом деле является виновником переполоха, и сначала подумал, что спит. Проснулся во сне, бывает такое. Только что помянутый хозяин дома никак не мог оказаться сейчас во дворе этого самого дома: армия должна была вернуться ближе к концу девятины.
В следующий момент юноша уже прыгал на одной ноге, натягивая узковатые штаны, потом проклинал остроносые туфли за пышные ленты, которые непременно нужно было завязать, чтобы не свалиться с лестницы, и вообще пытался одеться и привести в порядок волосы за половину минуты. Вылетать растрепанным кошмаром не хотелось, медлить — тоже. Уже в коридоре Саннио толкнул плечом Ванно, спешившего навстречу с известием о возвращении герцога. Слуга хмыкнул вслед, развернулся и пошел обратно к лестнице. Юноша к тому времени уже мчался вниз и, преодолевая разом по три ступеньки, оказался на первом этаже ровно в тот момент, когда Никола открыл перед герцогом дверь. Дядя качнул головой и усмехнулся:
— Дорогой мой Саннио, я, кажется, не брандмейстер, да и пожара в доме нет, чтоб так-то спешить? — и немедленно добавил, видя, как племянник замирает на первой ступеньке, опешивший от такого приветствия: — Ну-ну, не обижайтесь, я тоже рад вас видеть. Короткое объятие — скорее уж, хлопок ладонями по плечам, — потом герцог отстранился. Саннио во второй раз за несколько минут почувствовал себя несчастным и виновным в неизвестном проступке. Он тоже сделал шаг назад, пропуская дядю к лестнице.
— Никола, нагреть воды, потом — завтрак в мой кабинет. Саннио, я надеюсь, что вы составите мне компанию за завтраком, — звучало все это резко и неприветливо.
— Да, герцог.
Гоэллон тыльной стороной ладони провел по лбу, кажется, хотел что-то сказать, потом молча прошел по лестнице, которая вела вниз, в купальню. Судя по всему, за завтраком наследнику предстояло услышать много неприятного. Почему дядя вообще вернулся так рано? Что случилось? Что и кто ему уже успел рассказать о том, что натворил племянник? И что вообще он натворил, точнее, что именно из длинного списка деяний и распоряжений вызвало подобное недовольство. Как назло, Кадоль должен был вернуться часа через два: уехал по делам в предместья, и обсудить с ним все это возможности не было.
К завтраку юноша одевался уже долго и тщательно. Удивил Ванно тем, что трижды менял решение насчет костюма, потом непривычно долго водил гребнем по волосам, пытаясь расчесать их до блеска. Одна рубаха просто не нравилась, другая оттенком не подходила к камизоле… все было не так и не то.
— Вы как на казнь собираетесь, молодой господин… — проворчал наконец Ванно, замученный тем, что Саннио раз пять проделал один фокус: одевался, смотрел на себя в зеркало, морщился и требовал другой костюм, цепь или застежку для ворота.