"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Почему тогда, в ресторане, тот мужчина в камуфляже сказал про меня – не стопроцентный человек?
– Он так сказал? Разве?
– Когда незнакомый человек говорит тебе такое в лицо – это запоминается.
– Пожалуй. Это ведь было до того, как мы поехали к брату Максу?
Настя согласно кивнула.
– А значит, до того, как брат Макс вытащил из тебя вот эту штуку… – Филипп Петрович порылся во внутреннем кармане пальто и, словно кости, выбросил на стол полупрозрачную пластиковую коробочку.
Настя побледнела и непроизвольно откинулась на спинку стула.
– А эта штука, – продолжил Филипп Петрович, аккуратно сняв крышку с коробочки и обнажив ее содержимое: нечто похожее одновременно на мертвого червяка и на деталь какого-то сложного механизма, скажем, антикварных часов. – Эта штука, которая сидела в тебе, не является человеческим органом. Поэтому технически ты в тот момент не была стопроцентным человеком. Теперь тебе понятно?
– Ага. Почти.
– Так что не волнуйся, сейчас ты снова полноценный человек, хотя шея еще, наверное, побаливает, так? Да и какая-то часть памяти все-таки не восстановится. Эта сволочь ее сожрала.
– Сожрала? Так это… – Настя присмотрелась к странному предмету, который издали можно было принять за кусок изогнутой проволоки. – Он что, живой?
Она спросила и тут же вспомнила металлический звук, с которым извлеченный из ее тела червяк упал на подставленное блюдце. Филипп Петрович вытащил футляр с очками, протер стекла и, как через лупу, посмотрел через них на червяка.
– Так и есть. – Филипп Петрович убрал очки. – Сначала я тоже подумал, что это живая тварь. Я видел таких «беспамятников» раньше, видел, как их вытаскивали из людей. Есть такие места в Южной Америке, где они водятся. Но теперь-то понятно, что это сделанная вещь. Сделанная по образцу живой твари, из металла, пластика и еще бог знает чего. Сделанная так, чтобы ее сложнее было обнаружить. Был бы там обычный червяк, я бы разглядел его еще тогда, на лыжной базе. А это… Да, это очень хитрая штука… И это очень плохо.
– Плохо?
– А что хорошего в том, что какие-то люди употребили весь свой талант и всю свою изобретательность на создание этой маленькой гадкой твари? Она ведь предназначена не для того, чтобы сделать мир прекраснее, не для того, чтобы сделать людей счастливее… – Филипп Петрович говорил это так печально и так неподдельно искренне, что Настя ему посочувствовала. Не миру, не людям, а отдельно взятому Филиппу Петровичу, который сейчас выглядел еще более выжатым и постаревшим, чем минуту назад.
И поскольку именно он был Настиной единственной защитой и надеждой, он был спасительной нитью, которая позволит ей выбраться из лабиринта, то Настя не хотела видеть этого человека таким, не хотела видеть его усталость и уязвимость, потому что, видя это, она чувствовала и себя обреченной – на смерть или на кое-что похуже.
Так что она поспешила сменить тему разговора.
  
4
 
Настя отцепилась от Дениса, слезла с мотоцикла, подергала затекшими ногами и огляделась. Места были, прямо скажем, не слишком романтичные. Скорее их следовало назвать «заброшенные». Здесь отовсюду веяло запустением – и не только от кирпичных развалин какого-то сельскохозяйственного сооружения, не только от дорожного указателя, который безнадежно тонул в гигантских лопухах; казалось, что пыль забвения лежит и на деревьях, и на траве, и на линии горизонта.
Настя на всякий случай отряхнула джинсы и с надеждой посмотрела на Дениса: может быть, он все-таки ошибся поворотом?
– Туда, – сказал Денис.
– Ты уверен?
– Сто пудов, – ответил Денис и улыбнулся. Настя развела руками, что означало – ну раз уж ты так уверен…
На самом деле он, конечно же, не был ни в чем уверен. Он притащил меня туда именно потому, что не был ни в чем уверен. Он привез меня потому, что боялся идти туда один, боялся там пропасть и не оставить следа. Что бы там про него потом ни говорили и ни писали, Денис Андерсон всегда помнил про свое происхождение, и это происхождение, в частности, не позволяло ему безвестно сгинуть где-то в российской провинции. Получается, что я выступала тогда в роли то ли одушевленной записки «Вскрыть в случае моего невозвращения», то ли в роли страховочного троса, по которому Денис собирался выкарабкаться обратно. Это было так прагматично и настолько лишено лирики, что я даже рада, что тогда я ни о чем таком и не догадывалась. Я просто тащилась за Денисом вниз по склону, любовалась, как он уверенно вышагивает по направлению к старым армейским складам… 
 
Короче говоря, овца овцой. 
Все это выглядело настолько сомнительно, что Настя готова была каждую секунду спрашивать: «А ты уверен?» Ты уверен в этом богом забытом месте, ты уверен в этом выползшем из земли кирпичном червяке, ты уверен в этой двери? Ты уверен, что в нее надо стучать?
– Стой здесь, – сказал Денис. – Я вернусь примерно… через полчаса. Если меня не будет долго – садись на мотоцикл, возвращайся в город и звони в консульство.
– Хорошо. Только я не умею ездить на мотоцикле. И я не знаю телефона консульства.
Он удивился и задумался.
– Тогда поймай попутку. Что?
Настя ничего не сказала, но взглядом словно пыталась телепатически внушить Денису простую мысль, что попуток в этих краях не водится.
– Вызови такси, – наконец решил он. – А телефон консульства… Телефон узнаешь в справочной.
– Хорошо, – снова согласилась Настя. – Если только кто-то захочет сюда ехать… И еще.
– Что?
– Ты не мог бы мне объяснить, что происходит?
  
5
 
Так что Настя поспешила сменить тему разговора.
– Ты сказал про этого червяка – сделанный так, чтобы его сложнее было обнаружить.
– Да, – кивнул Филипп Петрович.
– Но тот человек в ресторане… Он ведь даже близко ко мне не подходил и все равно определил… Как он мог разглядеть то, что у меня под кожей?
Филипп Петрович удивленно уставился на Настю.
– Я совсем замотался, – с сожалением пробормотал он. – Да, я должен был сам сообразить, сам догадаться… Но была такая спешка…
– Так что? Как это ему удалось?
– Моим мозгам не помешало бы часов пять полноценного отдыха… Пока я могу придумать два варианта. Первый – ему скорректировали глаза.
Настя раскрыла рот, и Филипп Петрович быстро стал объяснять:
– У меня, как и у тебя, обычные человеческие глаза, и чтобы видеть всякие штуки типа вживленного паразита или болотной твари, замаскировавшейся под человека – хорошо замаскировавшейся, – мне нужно вот это, – он снова извлек футляр с очками. – Ясно? А вот если человек разглядел такую вещь без очков и на расстоянии, то он либо не человек, либо ему что-то сделали с глазами.
– Контактные линзы?
– Я думаю, другие глаза. Это удобнее.
– Другие глаза, – повторила Настя. – Ага, понятно. А вторая версия?
– Вторая версия заключается в том, что ему не надо было ничего разглядывать. Он знал, кто ты такая, и знал, что сидит у тебя в шее.
– Откуда?
– Теперь уже твоим мозгам нужно проветриться. Откуда можно получить такую информацию? От тех людей, которые запустили в тебя эту тварь.
– От Покровского и Лизы?
– От их компании. Их ведь там было не двое и не трое, так?
Настя кивнула. Воспоминания о добром докторе и пожилом мужчине с кустистыми бровями подействовали на нее, как струйка ледяной воды за шиворот.
– Но… – попыталась она опрокинуть возникший призрак прошлого. – Ведь тот мужчина и его болотная команда работали на Гарджели, разве не так? А Лиза и Покровский – они были сами по себе, они выкрали Иннокентия из подвала Гарджели…
– Все так, – согласился Филипп Петрович. – Да, эта болотная компания работала на Гарджели, но подрабатывала еще в пяти других местах. Такое бывает сплошь и рядом. Если бы им удалось тебя взять, они стали бы торговаться со всеми заинтересованными лицами и сдали бы тебя тому, кто заплатит больше.