"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Покровский смотрел на нее грустными глазами и поглаживал густые черные усы, как бы говоря: «Настя, лично я к вам очень хорошо отношусь, но тем не менее вас придется расстрелять». Это было так трогательно, что Настя едва не пожалела Покровского, которого долг и сочувствие просто рвали на части.
– Может быть, вы подумаете еще несколько дней? – предложил Покровский. – Придете в себя, отоспитесь…
– А у меня и раньше не было бессонницы. Я только и делаю, что сплю.
– Может быть, вы видите какие-нибудь сны, которые помогут вам вспомнить…
– Я не вижу снов.
Покровский сочувственно завздыхал.
– А вот этот ваш гипноз… Разве вы не можете залезть ко мне в голову и выяснить, кто же меня заставил пойти на убийство?
– Не получилось, – Покровский снова был печален.
– Тогда… – Настя посмотрела на ломтик лимона, оставшийся на дне чашки. Тот был почти столь же одинок и несчастен, как и майор Покровский. – Тогда это тупик. Вам придется меня казнить.
– Настя, Настя, ну что вы! Не говорите так. Я дам вам еще время подумать… Вы будете жить не в палате, а в нормальной квартире, под присмотром соседки. Я все-таки хочу надеяться…
– Соседка? Это случайно не рыжая? Не Лиза?
– Настя, это может стать началом прекрасной женской дружбы, – улыбнулся в усы Покровский.
В принципе, это было неплохо – перебраться из больничной клетки в двухкомнатную квартиру с кухней, ванной и туалетом. Квартира находилась в том же здании, несколькими этажами выше больничного крыла. Покровский был настолько любезен, что проводил Настю до дверей и напутственно потрепал по плечу. Настя подумала, что, вероятно, так же доброжелательно он отведет ее на казнь.
Рыжая Лиза сидела на полу в коридоре и читала журнал. Без своей серой униформы, с распущенными волосами, в ярких спортивных штанах и коротком топе она уже не была той молчаливой стервой с жесткими кулаками. Она была кем-то другим. Но пока Настя не могла понять – кем.
– Я надеюсь, что вы подружитесь, – сказал Покровский.
– Не надейся, – ответила ему Лиза.
– Она шутит, – сказал Покровский с надеждой.
– Черта с два.
Но Покровский не уходил, стоял над Лизой живым укором, и та была вынуждена, раздраженно скрипнув зубами, закрыть журнал, встать и пробубнить в сторону Насти что-то вроде «Проходи… ».
– Вот видишь, – радостно сказал Покровский. – Можешь ведь, когда захочешь. В глубине души ты добрая и отзывчивая.
– Ты перепутал меня со своей бабушкой.
– И все равно ты поможешь Насте освоиться…
– Да, я помню свою основную задачу. При попытке побега я должна стрелять на поражение. Понятно? – это было спрошено у Насти жестким и высокомерным тоном, который Настю, впрочем, не удивил.
– Мне с тобой все давно понятно, – сказал Настя. – Дай-ка пройти. Я сначала схожу в душ, а потом уже будешь стрелять на поражение и играть в другие свои любимые игры…
Лиза нехотя посторонилась.
Но когда Настя проходила мимо, рыжая зачем-то дунула ей в ухо. И улыбнулась патентованной улыбкой пай-девочки, которая может делать какие угодно гадости, потому что никто все равно не поверит в ее виновность.
Первые два дня они не общались друг с другом. На третий день Лиза без стука вошла в комнату Насти.
– Делать все равно нечего, так что…
– Пошла вон, – сказала Настя, лежа на кровати и не сводя глаз с потолка.
– Что?!
– Тебе приказали меня убить, если я попытаюсь сбежать. Но вряд ли тебе приказали действовать мне на нервы. Так что выйди из комнаты и в следующий раз, будь добра, спрашивай разрешения.
– Хм, – задумчиво проговорила Лиза. – Крыша отправляется с пятого пути. Ладно, зайду попозже.
На следующий вечер она вошла в ванную, когда Настя стирала там белье.
– Когда закончишь, может, сыграем в карты?
– Я недостойна этой чести.
– Я знаю, что ты недостойна. Ну а что остается делать? Мне скучно.
– Скучно? Постирай мне носки.
– То есть крыша еще не вернулась из отпуска. Или у тебя ко мне какие-то личные претензии?
– Претензии? Минутку, дай подумать. – Настя выпрямилась. – А это не ты была той рыжей стервой, которая ударила меня в живот?
 
– А неужели ты такая злопамятная? Это был всего лишь легкий толчок. Я ничего тебе не сломала, хотя могла.
– Ты так добра!
– Мне все это говорят. Может быть, ты не в курсе, но это я сбегала и настучала Артему на Сахновича. Иначе ты бы сейчас занималась подводным плаванием с пулей в башке!
– Хочешь, чтобы я сказала тебе «спасибо»?
– Нет, я хочу, чтобы ты перекинулась со мной в «дурака»… Разве это трудно?
– Это нетрудно, но это странно. С чего вдруг такой интерес к моей жалкой персоне?
– Мне велели наладить с тобой отношения… – пробубнила Лиза, глядя в потолок.
– То есть тебе настучали по башке, – обрадованно перевела это на обычный язык Настя.
– Мне велели наладить с тобой отношения, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Так что поиграй со мной в карты, пожалуйста. Или я сломаю тебе руку. И скажу, что это был несчастный случай. А если поиграешь, а потом, как бы между прочим, скажешь Покровскому, что у нас мир и дружба… я тогда куплю тебе шоколадку.
– Две. С орехами и изюмом. И еще шариковый дезодорант, и еще крем для рук, и еще…
– Угомонись, подруга. Потом составишь список. Через пять минут я постучусь к тебе в комнату. Не разочаруй меня…
С этого дня десять партий в «дурака» – их ежевечерняя норма. Настя без особого азарта бросает карты на стол, Лиза вяло отбивается, но в выигрыше остаются обе.
На пятый день этого взаимовыгодного сотрудничества Лиза выкладывает на стол очередную порцию шоколада. Настя настаивает на разнообразии, и сегодня из пакета появляются два батончика «Пикник» и несколько шоколадных медалек в фольге.
– Получите, распишитесь, – говорит Лиза и подвигает шоколад к Насте. Та разворачивает батончик, но откладывает его в сторону, даже не надкусив. Ее внимание почему-то привлекают медальки в золотой и серебряной фольге. Она берет их в руки, взвешивает на ладони и растерянно смотрит на Лизу.
Та энергично перемешивает колоду.
Настя выкладывает медальки на столе перед собой.
– Мы играем или нет? – возмущается Лиза.
– Играем.
Эту партию Настя проигрывает. Следующую тоже.
Но четырьмя часами позже, ночью, она встает с постели и выходит из комнаты. Дверь во внешний коридор заперта, но она Насте и не нужна. Настя входит в комнату Лизы, на цыпочках крадется к ее постели, садится на край. Лунный свет из окна делает спящее лицо Лизы серебристо-холодным.
Настя вглядывается в Лизино лицо, а потом шепчет:
– Зачем ты это сделала? Зачем ты меня тогда поцеловала… Соня?
Из-под одеяла появляется ствол пистолета и упирается Насте под левую грудь. Лиза открывает глаза, и в них нет ни грамма сна.
Некоторое время они молча смотрят друг на друга. Потом Лиза говорит:
– Тебе просто приснился сон. Плохой сон. Иди к себе.
Настя не шевелится, будто в лунатическом оцепенении. Лиза вдавливает ствол ей в ребра. Настя вздрагивает, медленно встает и выходит.
Лиза остается одна. Она кладет руку с пистолетом поверх одеяла. Ее губы слегка подрагивают, словно она тихо разговаривает сама с собой.
На следующее утро Настю вызывают к доброму доктору на осмотр.
  
5
 
Воротник белой рубашки явно натирал Покровскому шею, майор недовольно морщился, но положение обязывало. Справа от него сидел какой-то пожилой хмырь с кустистыми бровями, слева – добрый доктор, который улыбался в тридцать два зуба и подмигивал Насте, как хорошей подружке.
– Здравствуй, Настя, – сказал Покровский. – Сегодня мы должны принять решение. Для нас это непросто, но… – он вздохнул. – Доктор, начнем с вас.
– С удовольствием.
Он начал бубнить что-то заумное насчет последней попытки выудить что-то из Насти, введя ее в состояние гипноза. Последняя попытка была вчера, и Настю до сих пор подташнивало.