"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Багровое свечение заклинания за спиной давало нужный эффект. Блики огня играли на лице Шерьяна, алыми искрами терялись в глубине его зрачков. Черная одежда, вкрадчивый голос. Все то же самое. Только серебряного медальона нет. Впрочем, я не видела его с самого момента замужества. Видимо, у супруга все же хватило такта не выставлять его на всеобщее обозрение.
– Ты думал, я не узнаю тебя? – не сказала – прорычала я. – Думал, время милостиво стерло из памяти те воспоминания? Палач!
Шерьян молчал. Он даже не шевельнулся после того, как я бросила ему в лицо страшное обвинение. Лишь чуть дрогнули плотно сжатые губы да властные морщины вокруг рта стали глубже и заметнее.
– Что, нечего сказать? – Я откинула голову назад и расхохоталась, хотя больше всего на свете мне хотелось разрыдаться. Впрочем, мой невеселый смех закончился так же внезапно, как и начался. – Что же ты, великий и ужасный истребитель нечисти, молчишь? Или язык проглотил от удивления?
Шерьян переступил с ноги на ногу, впервые с начала разговора поменяв позу, но тут же вновь застыл недвижимым изваянием.
– Что… – хрипло начал он. Откашлялся и продолжил более твердо: – Что именно ты вспомнила?
– Все! – Я с горечью сплюнула на пол. – Все, что долгие годы пыталась вычеркнуть из своей памяти. Вспомнила твой голос, твою одежду. Даже твое излюбленное обращение. «Драгоценная моя»… Скажи, ты ко всем своим жертвам так обращался? Или мне просто повезло?
Шерьян сжал губы еще сильнее. Теперь они превратились в одну тонкую бескровную линию.
– Ну скажи хоть что-нибудь! – почти взмолилась я. Мир вокруг дрожал в зыбкой дымке полупревращения. Или это слезы застилали мне зрение?.. – За что ты все это делал со мной? За что заставлял открыть круг мертвых, зная, что это наверняка убьет меня? За какие грехи морил голодом? Зачем неделями держал в полном одиночестве и мраке, пока я не начинала сомневаться, что еще жива? Почему приказал избить меня и бросил умирать в подвалах храма? Ты же видел, не мог не видеть, что на моих руках не было крови невинных. Тогда я была обычной девушкой, по сути – еще несмышленым ребенком, впервые познавшим горечь предательства любимого человека. Мне просто не повезло родиться метаморфом. Разве я заслужила все это? Разве это заслужил хоть кто-нибудь на моем месте?
Шерьян молчал. Он что-то с преувеличенным вниманием рассматривал у себя под ногами, будто я разговаривала с пустотой.
В дверь постучались. Звук донесся до меня с трудом, приглушенный блокирующим заклинанием.
– Что у вас там происходит? – словно издалека донесся встревоженный голос Рикки. – Отец!
– Тогда я поклялась убить тебя, – сухим будничным тоном проговорила я. – Поклялась, что, если судьба когда-нибудь скрестит наши пути опять – выживет лишь один. Поклялась самым дорогим, что у меня было, есть и будет. Вы, храмовники, клянетесь честью, а мы, презренная нечисть, – когтями и клыками. Всем, что составляет нашу звериную сущность и позволяет нам познать вкус свободы и радость бытия. И почему-то мне кажется, что наша клятва стоит десятка ваших, поскольку вы зачастую и понятия не имеете, что означает слово «честь».
Дверь за спиной прогнулась от сокрушительного удара. Видимо, Рикки начал действовать решительно. Огненные чары вспыхнули всеми цветами радуги, осыпав нас водопадом холодных искр.
– Ты считаешь меня бесчестным человеком? – негромко спросил Шерьян, не обратив внимания на попытку Рикки к нам прорваться.
– А ты считаешь себя честным человеком? – Я презрительно фыркнула. – Наверное, велика была доблесть пытать меня. Кстати, ты женился почти сразу после моего бегства из храма. С Индигердой наверняка был знаком раньше. Мы так похожи – обе серые кошки, и обеим не повезло быть с тобой знакомыми. Разве это не двуличие: в застенках храма пытать одну, а вечерами признаваться в любви другой? Или на мне ты тренировался, чтобы было легче убить жену?
– Хватит!
Грозный окрик Шерьяна совпал еще с одним ударом в дверь. Взметнулась в воздух огненная метель, но чары выдержали и на этот раз.
 
– Хватит, – почти шепотом попросил Шерьян, словно постарев разом на десяток лет. – Прошу тебя, Тефна, не надо. Ты и представить не можешь, что тогда творилось в моей душе. И какой болью я заплатил за свои грехи.
– А ты попробуй представить, что я чувствую сейчас. – Я стояла в центре алого безумия. Языки пламени от почти сорванного заклинания лизали мне руки, но жара я не ощущала. Только боль, бесконечную боль, которая рвала сердце на части. И даже расплакаться сил не осталось. – Что мне делать, Шерьян? Как мне жить дальше с этим знанием? Как мне смотреть на тебя, если каждый взгляд переносит меня в застенки храма? И как – как, во имя всех богов! – мне исполнить свою клятву?
Шерьян устало сгорбился. С приглушенным стоном взялся за виски, словно страдая от непереносимой головной боли. И в тот же миг дверь, не выдержав очередного удара, с оглушительным грохотом разлетелась на тысячи щепок. Одна из них чирканула мне по щеке, расцарапывая ее в кровь, но я была даже рада этому. Никакая физическая боль не могла сравниться с тем, что творилось у меня внутри. Но это хотя бы позволило перевести дыхание.
– Тефна!
В комнату, к моему величайшему удивлению, влетел не Рикки, а Гворий. Взмахом руки усмирил бушующие вокруг остатки огненного колдовства и схватил меня за плечи.
– Тефна, с тобой все в порядке? – с неподдельным испугом выкрикнул он. Его глаза неожиданно потемнели от гнева, словно полуэльф увидел что-то страшное. Он, чуть касаясь, провел пальцами по моей пораненной щеке и развернулся к Шерьяну, небрежно отстранив меня за спину.
– Ты ударил ее?
Тихий голос Гвория был подобен битому стеклу. Казалось, будто он царапал кожу, обещая множество скорых проблем храмовнику.
– Он не бил меня, – слабо пискнула я в напряженную спину полуэльфа, стирая тыльной стороной ладони несколько капель крови с пустяковой ссадины. – Это щепка от двери в лицо отлетела.
Плечи полуэльфа слегка дрогнули, расслабляясь, но он все так же стоял напротив Шерьяна, будто готовый в любой момент кинуться в схватку со старинным приятелем. Рикки, вбежавший в комнату вслед за Гворием, смущенно мялся на пороге, явно не зная, что делать дальше. Наконец, решившись, он вздохнул и подошел к отцу, словно показывая сторону, которую займет в случае поединка.
– Твоя нынешняя забота о Тефне удивляет, – проговорил юноша, пользуясь тем, что Шерьян сохранял упрямое молчание. – Ты сам не так давно едва не ударил ее. Вспомни ту ночь, когда обвинил Тефну в краже бумаг.
– Не лезь не в свое дело, юнец! – грубо кинул Гворий. Вновь посмотрел на Шерьяна. – Что тут между вами произошло? С какой стати ты заблокировал дверь?
– Мы разговаривали. – Шерьян спрятал в уголках губ слабую усмешку. – И я не хотел, чтобы нам кто-нибудь помешал.
– И вы были настолько увлечены беседой, что не услышали шум в коридоре, стук в дверь и наши крики?
– Да, настолько, – спокойно подтвердил храмовник. – И потом, разве я не имею права уединиться с любимой женой?
Я всхлипнула то ли от отчаяния, то ли от боли. Последняя фраза Шерьяна была бы не так жестока, если бы в ней послышался хоть намек на насмешку. Но он был серьезен, как никогда. И это пугало сильнее всего.
Гворий, услышав это, обернулся ко мне. Несколько секунд молча вглядывался в мое лицо, будто пытаясь прочитать мысли, затем без лишних расспросов привлек к себе.
Я не позволила бы ему обнять себя, не будь столь измотана предыдущим разговором. Один миг, всего один миг почувствовать его рядом. Услышать биение его сердца. Вдохнуть аромат степных трав, запутавшийся в его волосах. Всего один миг слабости. Разве я не заслужила этого?
– Не стоит, – через секунду холодно проговорила я, освобождаясь из его объятий. – Гворий, я очень ценю то, что ты поспешил мне на помощь, но все в порядке. Мы с Шерьяном действительно просто беседовали. К сожалению, наше общение получилось слишком эмоциональным, так что приношу свои извинения.