Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

– Тогда зачем они это делают?
– Затем же, зачем и деревья сажают, – огрызнулся етобар. – Хотят прогнать нас с родной земли. 
– Может, в будущем да, – согласился с ним Регарди. – Но сейчас тут явно замешаны другие цели. 
Аллен пожал плечами. 
– Составлять карту для Карах-Антара вообще затея безумная. Хамна говорила, что ты умеешь читать. Посмотри сам. Или пощупай, не знаю, что вы там слепые делаете. Я, конечно, не караванщик, но в этих местах бывал. И точно знаю, что того пути, что они здесь нарисовали, не существует.
Етобару было любопытно, правду ли болтали о чудесных способностях слепого вассхана Мельника, но Арлинг решил представления не устраивать. Он давно не тренировал чувствительность пальцев. Впрочем, он вообще не тренировался. Это упущение стоило поправить как можно быстрее. 
И тут он призадумался. Похоже, с временем-то как раз и будет туго. 
– Спрячь у себя, – попросил он Аллена, не став брать карту в руки. – Надо выяснить, для кого строят эти колодцы. Не для гремеров же.
Он пошутил, но почему-то смешно не показалось никому. 
– Ты сможешь найти следующий колодец по этой карте? – спросил он етобара, вставая. Ученики уснули, утомившись после тяжелой работы, и Регарди принялся их тормошить, гадая, не легче ли оставить их здесь. Не без труда подавив такие мысли, он перестал церемониться и поднял всех на ноги, кого за ворот, кого за плащ, кого за рукав. 
– Ориентиры, конечно, сомнительные, но по деревьям определиться можно. Попробуем идти по рощам. Тут и холмы изобразили, и реки, только вот барханов-то еще много. А дожди, какие лили в прошлый месяц, так вообще весь рельеф меняют.
– Это карта на будущее, – догадался Арлинг. – Черновой вариант. Они ждут, когда озеленение завершится. Тогда можно будет о барханах не думать.
Слово «они» резало язык и искушало задать больше вопросов. 
– Следующий колодец еще не достроен, – сказал Аллен, вглядываясь в карту. – Там, наверное, один из лагерей северных колдунов. Полагаю, что эти пришли оттуда. Возможно, им сказали, что через Карах-Антар идет большой караван, и они забеспокоились за сохранность колодца. Нет, не для Аджухама роют эти источники.
– Возможно, – согласился Арлинг. – Но нам в любом случае потребуется рабочая сила, чтобы их уничтожить. Я сам больше копать не собираюсь. Полагаю, ты тоже. А их заставлять, – он кивнул на учеников, – что детей. 
– Я пойду с тобой, но думаю, что ты вмешиваешься в опасное дело. 
– Сказал смертник, который хотел сражаться с убийцей бога, – подначил етобара Регарди. Аллен не обиделся.
– Пусть ты и странный, но человек, – ответил он. – Я видел, как из тебя течет кровь. А вот из Тигра Санагора кровь не течет. Мастер предупреждал никогда не становиться на его пути.
– Поэтому вы решили уйти из Сикелии?
Аллен промолчал, но молчание порой говорило лучше слов. Значит, не Алхас-Кешида боялась древнейшая боевая секта кучеяров. 
– Мне тоже не по себе, – признался Регарди. – Но мы все равно пойдем к следующему колодцу и разрушим его ко всем чертям. Потому что, если мы этого не сделаем, за чертями придет дьявол.
– Ты про пайриков? – не понял Аллен.
Кучеяры знали, кто такие черти и дьяволы, но иногда были слишком принципиальны в вопросах своей культуры. Арлинг часто вспоминал чертей и дьявола в первые годы своей жизни в Сикелии, а кучеяры всегда методично его поправляли. Нет чертей – есть пайрики. Нет дьявола – есть Нехебкай. 
К лагерю вернулись быстро, успев до рассвета. Уже подъезжая, Регарди осознал острое чувство неправильности того, что разделился с Магдой. В пустыне не существовало правил, и в завтрашнем дне уверенности тоже не было. Он оставил Фадуну на шесть часов, пусть и в компании Хамны, но избавиться от ощущения ошибки было трудно. 
Не почувствовав ни запаха еды, ни костра, Арлинг попробовал ускорить своего дромадера, но верблюд попался упрямый, а Регарди так и не научился находить общий язык с этими пустынными «лошадьми», как он их называл. Со стоянки етобаров у арены они забрали дюжину верблюдов – тех, что удалось спасти от клыков и когтей гремера. Как утверждал Аллен, еще с десяток сорвалось с привязи и убежало в пустыню, но их искать не стали. Большую часть верблюдов оставили с Хамной, и сейчас Регарди, к своему облегчению, услышал их рев, а потом и запах. Ветер постоянно менялся, мешая ему читать мир. Вскоре выяснилось, почему не пахло костром и едой.
 
Магда, Хамна и оставшиеся двое учеников ждали их на оседланных верблюдах. Все, что удалось собрать из разрушенного лагеря етобаров, уместилось в поклаже на трех горбатых. Остальных животных вели на привязи. Регарди не проследил, что за «богатства» насобирали Хамна с Алленом, разбиравшие уцелевшее имущество етобаров. Ему было достаточно сапог своего размера, которые он чудом нашел на одном из мертвецов, и прочной накидки с капюшоном. Тунику с шароварами и головной платок принесла Хамна от керхов еще в пещере, а вот жилет с кармашками и вставками для оружия, как и пояс, он позаимствовал у мертвых етобаров. Самой большой «добычей» был целый арсенал ножей, кинжалов и метательных стрел, которые отыскались в тюках етобаров. От лука Регарди отказался, но две керхских сабли заняли место в ножнах у него за спиной. 
Арлинг давно не носил на себе столько вооружения, но не хотел отказываться ни от чего. Остро не хватало ядовитых порошков, удавок и кое-каких смертоносных штук его собственного изобретения, но Регарди решил, что в ближайшем городе восполнит запасы. С ним была Магда, а значит, никакое оружие не покажется лишним для ее охраны.
– Надо спешить, – сказала Видящая. – Гремеры спустились с гор.
Вопросы никто не задавал, группа двинулась в путь в молчании. Арлинг и Аллен не стали уточнять, откуда она это узнала, и как далеко находились твари, Хамна же не стала спрашивать, куда они направлялись. Пятерым ученикам имана было все равно. Они уверенно держались в седлах, но периодически пускали слюни на верблюжьи горбы и шеи. 
Регарди старался не думать о том, что их затея имела смысл только в одном случае – если караван Сейфуллаха держался линии строящихся колодцев. С другой стороны, гремерам требовалась вода, значит, они тоже будут зависеть от источников. Но тут вставал третий вопрос. На какое расстояние от колодцев могли отходить неведомые твари? В любом случае, если Магда была права, и по ее словам, «гремеры хотели пить», то все пока упиралось в источники воды. А значит, им нужно было разрушить эту линию.
Был еще один вопрос, который не давал покоя. Если за всеми этими переменами, действительно, стояла Белая Мельница, как далеко он готов был зайти? 
Арлинг спрыгнул с верблюда, не без труда заставил его лечь, подошел к животному Видящей, осторожно стащил с него Магду и вернулся с ней на руках к своему Камо. Усадив Фадуну впереди, он кивнул остальным, мол, можем ехать. Скептический взгляд Хамны колючкой прошелся по спине, но Арлинг его проигнорировал. Кучеярка считала, что Магда способна ехать самостоятельно, раз держалась на ногах. Да, физически Фадуна даже окрепла, но в ее голове жили слишком опасные для нее самой мысли, с ее телом творилось что-то непонятное, а сама Магда на верблюде служила бы отличной мишенью – для кого-бы то ни было. Пока Арлинг был готов видеть ее врагов в каждом камне. Когда лекарь из Самрии, в которого он с каждым днем верил все сильнее, починит ее голову, тогда Регарди и слова поперек не скажет – Магда будет поступать, как захочет. 
Загадочный лекарь не давал покоя. Их встреча казалась невероятной, а еще менее возможным – излечение. Темный солукрай, который пробудился в Арлинге в пещерах, мирно дремал, но Регарди чувствовал его в своих жертвах. Безумные ученики имана с каждым часом боготворили его все больше, изменения в Магде страшили, но было заметно, что пока она чувствовала себя хорошо, хотя ее кожа и была на ощупь, как у змеи, а Хамна уже не раз сказала, что предпочла бы, чтобы и женщина Арлинга носила на глазах повязку.