Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

Может, драганы и исходили вдоль и поперек Карах-Антар и обладали теоретическими знаниями о пустыне и о том, как добывать в ней воду, но все же коренными жителями не являлись. Не был таким и Регарди, но за его спиной остались двадцать лет жизни бок о бок с кучеярами и керхами, которые пусть и не всегда делились с ним знаниями, но за которыми у него имелось много возможностей наблюдать. Любой керх остановился бы как вкопанный, услышав мелодичное треньканье. И хотя вокруг было полно других звуков – и новых, и старых: завывал ночной ветер, гремели жесткие листья незнакомых деревьев, шуршала умершая на барханах трава, но эти трели любой, ходивших хоть раз с караваном узнавал за многие сали. Так звенели зыбучие пески, и в свое время ни один ученый кучеяр не смог объяснить Арлингу, что это за природное явление издавало такие звуки. Не все зыбучие пески пели, но те, кто наполнял музыкой воздух, считались особо опасными.
Регарди понятия не имел, как могли измениться такие пески после ливней, начавшихся в Карах-Антаре, но, судя по характерным звукам, дожди им не повредили. 
Драганы исчезли один за другим, буквально за секунды. Жидкая грязь, в которую превратились пески после дождей, поглотила сначала первого, а потом и того, кого уже почти нагнал Арлинг. Секунда отделила его от момента, когда он мог схватить несчастного за куртку. Закачавшись на невидимой границе, Арлинг отпрыгнул назад, интуитивно почувствовав зыбь, начинавшуюся буквально у его стоп. Не было криков о помощи, рук, колошмативших по грязи, даже пузырей и то не появилось. Пустыня Карах-Антар и раньше была чудовищем, а сейчас, преобразившись не без помощи людей, стала еще страшнее. Она сожрала драганов в мгновение, ни дав чужакам ни шанса. 
– Почему не предупредил? – вспылил Регарди, в растерянности прислушиваясь к мелодичной трели. Раньше он думал, что ее издавали сами зыбучие пески, но теперь они превратились в болото, смертоносную жидкую грязь, которая, судя по звукам, покрывала обширную территорию. Характер ловушки изменился, но ее голос остался прежним. Невольно вспомнив гремера, Арлинг поежился. Кажется, он впервые был готов согласиться с Терезой Монтерой. Она пробыла в Сикелии меньше года, а раньше всех сообразила, к чему приведут насильственные изменения природы южной колонии. Сикелия начинала огрызаться, и то, что она уже показала людям, не могло не вызывать опасений. Правы были керхи, уходившие на юг. Во времена Алхас-Кешида мира не будет никому. 
Нехебкай, разумеется, промолчал. Он не любил отвечать на неудобные вопросы.
Когда Регарди вернулся к колодцу, наемники были уже мертвы. 
– Они сопротивлялись, – буркнул Аллен, когда Регарди остановился у двух бездыханных тел с перерезанными шеями. А казалось, что все так просто. Ответы были рядом. 
Аллен видел, что произошло с драганами, но случившееся его совсем не расстроило. Это же у Регарди, а не у него были вопросы.
– Ничего хорошего они бы не рассказали, – прокомментировал он, склоняясь над колодцем. – А вот за то, что оставили лопаты и кирки, им большое спасибо. Мы нашли их верблюдов в соседней роще. А еще это! 
Етобар с довольным видом вытянул руку с тугим мешочком. Арлингу не нужно было трогать его, чтобы понять, что внутри. Он чувствовал этот запах от драганов и раньше, сейчас лишь удостоверился. Приглашенные чужаки давно употребляли журавис. Самый известный дурман Сикелии вызывал у Регарди странную реакцию, которую иман в свое время назвал «аллергией», с тех пор Арлинг предпочитал держаться от журависа подальше. 
– Оставь себе, – махнул он рукой, с трудом сдерживая разочарование.
Может, драганы и впрямь ничего бы не рассказали, а может, в их словах могла прятаться ниточка к болезни Магды. Арлинг хоть и решил для себя, что причиной ухудшения ее состояния был темный солукрай, который он использовал так необдуманно, но теперь, после рассказа Хамны о попытках озеленения пустыни, после случившегося с драганами, и особенно после встречи с гремером, у него появились другие мысли на этот счет. Например, не могла ли Магда отреагировать на исчезновение песков или на… исчезновение Нехебкая. Ведь считали же ее Видящей. Мысль потянулась дальше, вовсе к сумасшедшим выводам. А были ли Арлинг, на самом деле, виноват в том, что исчез Индиговый? Или кому-то был нужен тот, кто отвлек бы на себя внимание, пока вокруг происходило нечто очень важное, столь в корне меняющее мир. 
 
Арлинг знал только одного человека, кому под силу были перемены столь глобальных масштабов. Впрочем, его имя сейчас звучало на устах у многих. 
– Жаль их, – протянул Нехебкай, и Регарди понял, что одновременно думает о драганах, нашедших смерть в грязевой ловушке. – Будем в Фардоссе, надо будет в том лагере рассказать об их смерти. Может, семьям что выплатят. Хорошие ребята были. Явно сюда за деньгами приехали. 
– Проваливай из моей головы! – не выдержал Регарди. Сказано было по рассеянности вслух, и Аллен с учениками недоуменно оглянулись на бывшего вассхана. 
– Я не вам, – огрызнулся Арлинг и, схватив кирку, вбил ее в балку у основания колодца. Странное было чувство – разрушать то, что спасало жизни. Впрочем, сейчас он был уверен, что все эти сожаление, тоску, печаль и сострадание навевала сущность, без спроса вселившаяся в его разум. 
Какое-то время Аллен с учениками молча наблюдали, как Регарди остервенело рушит стенки колодца, сложенные из еще свежих стволов – деревья срубили совсем недавно, а потом присоединились к его буйству. Всем хотелось выпустить пар, даже тем, кто расстался с разумом. 
Арлинг знал, что после водопоя больших караванов, колодцы сильно иссушались, однако на дне этого уже плескалась вода. Высокие грунтовые воды были настолько же несвойственны Карах-Антару, как и дожди. К счастью, туча, висевшая над Гургараном, еще не сдвинулась с места, а значит, у них было время.
  
Глава 9. Знаки
 
На то, чтобы обрушить балки, повредить стенки и закидать тоннель ветками, камнями и кусками глины у них ушел не один час. Когда забрезжил рассвет, пятеро сидели на земле у разрушенного колодца, не веря в то, что совершили. Может, Нехебкай и подарил Арлингу новые ноги, но они определенно нуждались в тренировках. Регарди чувствовал, что если разрешит себе уснуть, то проспит не меньше недели. Ощущение собственной слабости раздражало куда больше осознания того, что его использовали. И хотя там, в пещере Гургарана, он решил, что больше никогда не встретится с учителем, сейчас все больше убеждался в необходимости обратного. 
– Здесь карта, – отдышавшись, сказал Аллен. Етобар пусть и собирался отдать жизнь во имя Нехебкая, но тяжелая физическая работа измотала и его. Ученики так и вовсе лежали на земле пластом, уставившись в светлеющее небо. Ломать не строить. Солнце еще даже не приблизилось к горизонту, но температура уже заметно повышалась. Регарди всегда казалось, что огненное колесо, полыхая и разбрасывая вокруг смертоносные искры, выкатится прямо на него – быстро и неожиданно. Не остановится на границе миров и не умчится вверх, а пройдется прямо по его жизни, раздавив и спалив то, что ему чудом удалось спасти от катастрофы, случившейся в молодости. 
– И что там? – равнодушно спросил он етобара, но ответ Аллена заставил его собраться.
– Колодцы. Старые и новые. Их начали от подножья Гургарана, а ведут к Самрии. Если круги – это то, что уже построено, а кресты с вопросами – места будущих источников, то караван Аджухама идет точно по маршруту. Как думаешь, у Сейфуллаха есть такая карта? 
– Нет, – послушав то, что нашептал ему Нехебкай, сказал Арлинг. – Я думаю, что те, кто роют эти колодцы, подстраиваются под путь каравана. Этот колодец был вырыт неделю назад. А потом тут прошел Сейфуллах. Те драганы, что утонули, знали, что из колодца будут пить верблюды. Но они не догадывались, что караван такой огромный. А значит, им тоже сказали лишь часть правды. 
– Безумно звучит, – вздохнул Аллен. – Зачем тратить столько усилий? Посчитай сам. Здесь шестьдесят пять колодцев. И двадцать уже построено. Караваны и раньше ходили по Карах-Антару и обходились без такого количества источников. Не думаю, что это связано с Аджухамом. Впрочем, сам решай.