Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)

– Теперь можно, – прошептала Дэйра, и верзила с улыбкой на слюнявом лице набросился на охранника. Феликс и другие психи с такой же радостью навалились на санитара. Смерть сегодня носила маску веселья. 
То, что удалось легко провернуть с психами, даже близко не получилось со здоровыми людьми. Они свои головы охраняли хорошо, и проникнуть в них не вышло. 
– Бегите! – велела им Дэйра, но персонал больницы оказался не робкого десятка. Охранник, хоть и был ростом ниже верзилы, смело сцепился с ним врукопашную, а санитары вместо того, чтобы бежать, попытались успокоить психов песней, затянув смешную мелодию. Наверное, раньше она помогала, но Дэйра сейчас не была настроена на музыку, соответственно, не понравилась песня и психам. Их пустые головы больше им не принадлежали. В них жила Дэйра, с каждой секундой глубже пуская корни в остатки их разума. 
– Не убивать, – приказала она, когда верзила подмял под себя наемника и повалил на пол.
– Хорошо! – расплылся в улыбке громила и, запустив пальцы в глазницу бедняге, принялся вытаскивать глаз, который напоминал бусину. Убивать его он не собирался, но бусина должна была принадлежать ему. 
Дэйра заметалась, чувствуя, что теряет контроль, и что магия выплескивается из нее рвано, то гигантской струей сметая все вокруг, то выдавливаясь скудной каплей. Таракан заметался на потолке, повторяя ее движения. Забегали и психи, сбивая друг друга, срывая занавески, открывая окна и выпрыгивая в ночь. 
Запахло дымом – то загорелась ель в центре зала. Пламя с опрокинутой свечи коснулось бумажной гирлянды и превратилось в монстра. Несчастное дерево не должно было задержать его надолго, в планах новогоднего огня были ковровая дорожка, уже начавшая тлеть, и нежная тюль на окнах, развевающаяся в опасной близости от бушующего пламени. Не став дожидаться, когда занавеси, раздуваемые ветром, окажутся достаточно близко, огонь захватил в плен двух психов, вспыхнувших мгновенно. Больничная одежда хорошо горела. Еще трое сумасшедших, взявшись за руки, взгромоздились на подоконник и дружно прыгнули с третьего этажа. К тому времени, Дэйра разглядела кроны деревьев, печально кивающие в такт ее мыслям на уровне окон. Прыжок с такой высоты обещал быть смертельным. Горевшие психи побежали к толпе других несчастных, ломившихся в узкие двери. Задние ряды людей начали вспыхивать, передние тоже падали, потому что в зал из коридора пыталась пробиться охрана, колотя без разбора.
– Мне нужно больше! – сказала Дэйра, оглядываясь на таракана. Тот понял ее сразу и поспешно засеменил по потолку. Двигаться ему было трудно, но он старался. Дэйра чувствовала, что тараканьих сил осталось немного, 
Она медленно двинулась вдоль стенки, чувствуя зверский голод. С трудом подавив желание утолить его хоть чем-либо – например, кровью, размазанной по стене, Дэйра добрела до первого разбитого окна и выглянула вниз. Человек восемь лежало на снегу в позах, людям несвойственных. Вокруг них суетились другие люди, еще живые. Охрана, санитары, какие-то ряженые. Наверное, в иной раз она бы их пожалела, может, крикнула бы, чтобы бежали, но сейчас просто молча смотрела и ждала. Клубы дыма и искр вырывались из-за ее спины, вздымаясь в небо гротескным салютом в честь приближающегося года. В зале торжествовал огонь. Он, наконец, справился с беспорядками и собирался выйти в коридор. 
Дэйра умерила его пыл, потому что таракан добрался до цели, и в коридор собиралась выйти она. 
– Останешься здесь, – велела она огню, и тот, расстроившись, принялся грустно лизать паркет, но от двери отступил. 
– А вы пойдете со мной, – обратилась Дэйра к дымившимся трупам, заполонившим проход. Позвала она и тех, кто выпал из окна. Первым откликнулся Феликс, вскочивший с такой энергией, словно его окатили живой водой. Наверное, связь с ним была сильнее, чем с другими, которые вставали неохотно и норовили прилечь обратно. Но Дэйра была непоколебима, и ее воля, в конце концов, переборола их, мертвых. Подняв всех, кто смог держаться на ногах, она выбралась в коридор, опираясь о ветку ели, которую забрала у огня. Сила, которую дарил ей таракан, с легкостью заставляла мертвых психов бросаться на охрану и санитаров, но, увы, не могла укрепить ее тело, которое гнулось от слабости и страдало от неутолимого голода. 
 
Случайно наткнувшись на нишу с ведрами и швабрами, Дэйра забилась в нее, ожидая, когда мертвецы расчистят дорогу. О том, что они творят, она не думала, но знала, что голод, терзавший ее, мучает каждое мертвое тело, поднятое ее волей. Случайно отыскав среди тряпок и веников пакет с хлебом и яблоком – очевидно, обед уборщицы, Дэйра съела все без остатка, включая бумагу. Поймав в блестящем ведре свое отражение, она с трудом удержала съеденное в желудке. На нее глядел дьявол – тот самый, из бездны. 
Кожа под бинтами на голове давно зудела и чесалась. Увидев, что повязка все равно растрепалась, Дэйра содрала окровавленные тряпки и ощупала лысую кожу головы. К шрамам на лбу прибавился рубец на затылке величиной с палец. Будто ей на голову прилепили обтянутого ниткой червя. Должно было выглядеть отвратительно. Впрочем, как и все сейчас вокруг нее. 
Звуки из коридора переместились дальше и глубже – в недра больницы. Ряды мертвых психов пополнили наемники, охранники, санитары и нянечки, которых смяла ее армия. Все они разбрелись по зданию, ведомые зовом – голодом. Потому что хлеб и яблоко Дэйру не насытили. 
Посидев еще немного и убедившись, что физических сил не прибавится, а ожившие трупы не всегда будут на ее стороне, Дэйра заставила себя подняться, и не глядя на останки кровавого пира под ногами, зашагала туда, где, по ее мнению, находился выход. Раскрытые окна с выбитыми стеклами манили свободой, но Дэйра была уверена, что умение летать таракан ей не подарил.
Коридор закончился узкой лестницей, ведущей вниз. Все правильно, сообразила Дэйра. Я наверху, надо спуститься, найти конюшню, взять лошадей и… Направление побега скрылось во мраке неверия и страха. Она не была уверена, что сможет одолеть чертову лестницу, не то чтобы скакать на лошади. 
Для начала спущусь, решила она, осторожно поставив ногу на залитую кровью ступеньку. И едва не упала, когда тело, лежащее у стены, вдруг заботливо отодвинулось, уступая ей дорогу. У трупа были отгрызены ноги, но мертвое лицо улыбалось ей дружелюбно и даже любяще. Зачем-то кивнув ему, Дэйра обхватила перила и медленно поползла вниз.
Спуск закончился очередным пожаром. Коридор, видимо, горел давно, так как пламя успело сожрать все до каменной кладки. Разозлившись, Дэйра загнала огонь в ближайшую камеру и уставилась на длинный ряд решеток, уходящих в темноту. Ноги привели ее в очередную тюрьму.
Тебе не нужно наверх, неожиданно сказала она самой себе. Наверху живет свобода с фальшивым лицом, она носит маску девятой невесты принца, страшной дочери герцога Зорта, чье будущее шито гнилыми нитками. От слов Поппи о ее настоящем происхождении получилось отмахнуться на удивление легко. Какая бы кровь ни текла в ее жилах, Дэйра чувствовала себя вабаркой до кончиков ногтей и не собиралась позволять сектантке-предательнице рушить ее мир. Что же до нового титула – Белая Госпожа, который было трудно отрицать, глядя на то, как обгорелый труп заботливо открывал перед ней двери, то с ним, похоже, предстояло жить. Она пробовала найти объяснение той непонятной силе, которая переполняла ее, заставляя творить кошмар наяву, но сила была необъяснимой. Дэйра дышала ею, как воздухом, чувствовала ее, как тепло от пламени, плавала в ней, как в воде. Одно было ясно – чудеса стали возможны, с тех пор как в ее камере появился синеглазый таракан. 
А еще Дэйра знала, что таракана надолго не хватит. Она выпьет его до дна, иссушит в прах, убьет, как ту птицу, что ожила из чучела в замке герцога Бардуага и погибла в снегах Вырьего Леса. Знал это и таракан, но по-прежнему любил ее – жертвенно, без остатка. 
По словам Поппи, там внизу прятался Древний, тот самый, которого ей пророчили в отцы, и который был настоящим виновником всех злоключений, свалившихся на ее голову. Дэйра не хотела быть ни дочерью мутанта из прошлого, ни невестой принца без будущего. Ни тем более Белой Госпожой, ступавшей по дороге смерти. Она хотела вернуться к той Дэйре из Эйдерледжа, которая присягала на верность Лорнам, уважала свой род, любила свою землю. С верностью Лорнам и любовью к семье у нее сейчас было не все гладко. Амрэля она предала, когда украла его собственность, угнав кареты с детьми, что же касалось семьи, то после услышанного отношение к матери превратилось из сложного в очень запутанное. Поэтому Дэйра решила начать свое возвращение с любви к родине. По крайней мере, тут она знала, что нужно делать.