Сага о халруджи. Компиляция. Книги 1-8 (СИ)
– Эй, а драганский принц-то очнулся, – усмехнулся полукровка. – Давай, Сол, заканчивай с зельем. Не хочу делать это, когда начнется самум.
– Пожалуйста, – прошептал Арлинг, стараясь отвлечь внимание слуг Подобного от своих действий. – Не нужно снотворного, я так пойду.
Все правильно – слабый голос, беспомощная поза, игра на жалость или отвращение. Враг не должен знать о его истинных намерениях.
– Заткнись, – велел Азатхан, и Регарди послушно замолчал. – У тебя особая диета до самого Гургарана. Я бы на твоем месте не жаловался. В Карах-Антаре нам всем придется глодать «мокрые камни», а для тебя везут воду отдельно. Спи, ешь, пей, снова спи – больше от тебя ничего не требуется. Считай это отдыхом. На этот раз зелье вырубит тебя надолго. Верно, Сол?
– На три недели, – пробурчал старик. – Не понимаю, почему господин Джаль так с ним возится. Если он васс’хан, то на нем можно поклажу везти, как на верблюде. Он хоть и худой с виду, но крепкий, как тот саксаул. Повынослее нас с тобой будет. Я бы заковал его в кандалы и пустил впереди каравана. В Песках Смерти все равно бежать некуда.
И Сол засмеялся мелким, дребезжащим смехом человека, который уже знал, когда придет его час.
Три недели в дурмане стали бы недопустимой потерей времени. Ну же, Азатхан, хватить таращиться в мою сторону. Почему бы тебе не обсудить с Солом погоду? Буря не за горами.
Арлинг чувствовал, как медленно, но верно нагревался воздух. Самум был рядом, еще немного, и они услышат его дыхание, почувствуют жар, окунутся в агонию стихии.
Между тем, Азатхан развернулся на подушках и сел так, чтобы Арлинга не загораживал котел с зельем. Под его пристальным взглядом нечего было и думать о том, чтобы приблизиться к сумке Сола.
Полог шатра снова колыхнулся и вместе с песком впустил внутрь новые запахи: мыльного корня, лимоновой воды и тыквенного масла, за которыми скрывался иной аромат – человеческий. Девочка, возникшая на пороге палатки, была нарзидкой из Сикелии и пахла, как все сородичи – сахаром. В руках она держала кувшин с водой и тугой сверток.
– Чего тебе? – недовольно бросил Азатхан.
Той секунды, что он отвлекся на нарзидку, хватило, чтобы Арлинг перекатился на сумку Сола и накрыл ее своим телом. Оставалось надеяться, что шаман уже бросил все ингредиенты в котел, и сумка ему не понадобится. Еще секунда, и пальцы Регарди оказались внутри.
– Господин Джаль-Баракат велел побрить слепого господина, – пролепетала девчонка. – Под вашим присмотром. Меня прислали…
– Заткнись, – Азатхан махнул рукой, разрешая ей войти. – Скорее бы уже до Гургарана добраться. Если так на каждой стоянке будет продолжаться, то пусть Джаль сам его сторожит. Чего стоишь, дура? Я всю ночь ждать не собираюсь. Не справишься за десять минут, лично прослежу, чтобы господин Джаль тебе всыпал. И смотри, не перережь слепому горло. Иначе…
– Эй, дайте мне бритву, я сам побреюсь, – вставил Арлинг, не отвлекаясь от своего занятия. Теперь он четко слышал запах стручков акации, но никак не мог нащупать их. Несмотря на то что появление нарзидки отвлекло слуг Подобного, идея о том, что его будет брить малолетняя девчонка, ему не нравилась.
– И ты тоже заткнись! – рявкнул на него Азатхан и приложил ладонь ко лбу, словно у него болела голова. – Нечего смеяться, Сол! О Великий Нехебкай, забери куда-нибудь этого слепого и всех нарзидов вместе с ним.
Регарди думал, что старик закашлялся, но, оказывается, это был смех. Между тем, девчонка робко – почти на цыпочках – прошла мимо Азатхана и осторожно присела рядом с Арлингом.
– Парня можно понять, – не унимался старик, продолжая кряхтеть. – Если бы меня брила такая чумазая, я бы тоже боялся.
– Ты когда-нибудь кого-нибудь брила? – спросил Арлинг нарзидку, почувствовав в ее пальцах лезвие.
В лопатках закололо, язык прижался к небу, кожа на затылке напряглась – выдрессированное за годы чувство опасности вопило и протестовало, когда девчонка аккуратно взяла его за подбородок.
– Я умею брить, шить, готовить… – начала перечислять маленькая нарзидка, но тут Арлинг решительно выдернул голову из ее рук.
– Нет, пусть лучше остается борода, – заявил он.
Ты ведешь себя глупо, упрекнул внутренний голос, так похожий на учителя. Если бы она хотела убить тебя, ты был бы уже мертв. К тому же, если сейчас вмешается Азатхан, прощай сумка Сола, привет три недели сна в седле.
– Я передумал, – быстро сказал Регарди, чувствуя, как полукровка угрожающе наклонился в его сторону. – Можешь побрить меня, девочка.
– Ненавижу фокусы, – протянул Азатхан. – Или ты лежишь смирно, как овца на стрижке, или я побрею тебя сам. Думаю, тебе не понравится.
Арлинг кивнул. В ту же секунду его пальцы наткнулись на сверток, внутри которого лежало что-то похожее на акацию. Осталось аккуратно развязать тесемки и спрятать стручки в рукаве, но девчонка уже приставила нож к его горлу. Регарди замер, поглощенный неприятным чувством. Уж лучше бы его избили…
– Расслабься, или я тебя порежу, – велела нарзидка, но она просила невозможного. Арлинг всегда брился сам – за исключением тех первых дней в школе, когда учитель обучал его бритью вслепую.
Он плотно сжал рот, не желая остаться без губ. Нарзидка вспенила мыльный корень и ловко нанесла смесь ему на лицо. Кожу слегка защипало, но это было приятное ощущение, и Арлинг заставил себя расслабиться. Девчонка держала лезвие правильно – кромкой вниз. Похоже, она действительно, занималась этим раньше. Странно, что Джаль-Баракат расщедрился на подобную процедуру, учитывая, что им предстоял переход по Карах-Антару. Впрочем, все кучеяры брились во время пути – такова была сила традиций. Вероятно, у слуг Подобного кроме мокрых камней имелись и другие источники пополнения воды.
Азатхан лениво наблюдал за ними, но Арлинг чувствовал, что его мысли были где-то далеко. Девчонка не солгала – она умела брить и делала это хорошо. Ее рука была расслаблена, пальцы уверенно оттягивали кожу, бритва скользила плавно, с небольшим наклоном, совершая косой рез – никакого чувства цепляния щетины за лезвие. Пожалуй, лучше бы Регарди не сделал и сам. Нарзидка сняла повязку с его глаз, и старый шаман отвернулся, чтобы случайно не встретиться взглядом со слепыми глазами пленника. Это было Арлингу на руку. Стручки акации плавно перетекли из сумки в ладонь. Осталось улучить момент и засунуть их в рот.
Ветер уже не шептал. Он кричал во весь голос, требуя внимания. Буря неумолимо надвигалась, и вокруг шатра слышалась беспокойная возня людей, готовящихся к встрече со стихией. Арлинг подумал о том, что если самум окажется сильным, палатка не выдержит, и тогда им придется худо.
– Где моя сумка? – неожиданно пробормотал Сол. Сердце Арлинга стукнуло и замерло. Почему удача всегда уходила от него так быстро?
Замерли и пальцы нарзидки, все еще сжимающие лезвие. Регарди почувствовал ее вопросительный взгляд и понял: девчонка заметила сумку, которую он старательно прикрывал телом. А возможно, она догадалась о большем.
– Где же эта проклятая сумка? – бурчал старик, шлепая руками по полу, словно слепым был он, а не Арлинг. Азатхан с любопытством поглядел на старика. Еще немного и полукровка свяжет странные телодвижения Регарди с пропажей шаманского имущества.
– Это ваше? – спросила вдруг нарзидка, резко выдернув из-под Арлинга сумку Сола.
Вот же сучка, устало подумал Регарди. Захотела выслужиться перед начальством. Чтоб тебя пайрики забрали.
Старик выпрямился и сердито забрал мешок из рук девчонки.
– Простите, – пролепетала она. – Я не знала и случайно села сверху. Кажется, ничего не раздавила.
Арлинг сглотнул. Он не любил, когда действия людей были ему непонятны. А поведение нарзидки не поддавалось объяснению. К чему такая симпатия к нему ценой собственного здоровья?
Затрещина Азатхана свалила девчонку на пол. Наверное, Регарди неосознанно дернулся, потому что сабля полукровки уткнулась ему в горло.
– Тебя это не касается, слепой, – произнес он сквозь зубы. – Лежи смирно, иначе я напою тебя кипятком.