Араб с острова Банда (СИ)

Даниил отошёл в сторону и заговорил.
— Меня удивили слова ваши, сын мой. Много ли таких как ты в Англии?
— Не знаю. Я недавно стал подданным Английского короля. Я был подданным короля Португалии.
— Так просто? У вас так можно?
— А у вас? Мало ли ваших князей и бояр служили, то ляхам, то османам, а потом служат Московскому Царю?
— Есть такие! Да! — Рассмеялся митрополит. — Но как тебе удалось веру сохранить?
— Веру я не сохранил, отче. Батюшка крестил меня по Римскому обряду и причащаюсь я по нему же. Нет там других храмов, но дома мы молились по правым канонам, как батюшка говорил.
— Но почему? — Спросил Даниил.
— И отец, и дед, помню его, православными были. Из князей Рязанских мы. Прадед воеводой в Рязани был. Шиловский наш род.
Я замолчал, опасаясь увязнуть в деталях. Да и ни к чему митрополиту знать мою родословную. Реальную, кстати, родословную.
— Понятно, — сказал он. — А перекреститься не желаешь?
— Хотел сам обратиться с просьбой.
— Но ведь в Англии тяжко придётся. Не гоже в храмы ходить еретические.
— А я свой храм поставлю. Павославный.
— Где? — Удивился митрополит.
— У меня земля своя есть в Новом Свете. Там и поставлю.
Митрополит воззрился на меня.
— Это какой такой Новый Свет.
— Новые земли испанцы открыли, знаешь?
Даниил мотнул головой.
— А что земля круглая, знаешь?
Снова качание.
Я вздохнул.
— Далеко это очень. Даже от Англии. А от России…. За три девять земель.
— И там живут люди? — Подумал митрополит.
— Живут. Моих богатырей видел? Оттуда.
— Матерь Божья! То ж звери. 
— Люди, владыка, люди.
* * *
— Вы действительно решили принять православную веру? — Спросил Василий Третий.
— Решил и давно мечтал. Вернуться к истокам, так сказать.
— Похвально, герцог, похвально. Король не обидится?
— В Англии грядут церковные реформы. Скажу по секрету, государь, эти реформы католические традиции изведут напрочь и монастыри закроют.
— Что вы говорите?!
Царь засмеялся своим мыслям, оглянулся на писцов и очень тихо сказал:
— Я тоже хотел наши закрыть, но потом передумал… — Он помолчал и поморщившись, добавил: — И извёл бы их, да…
Он махнул рукой. Я знал, что главенствовавшие сейчас Иосифляне поддерживают его развод с предыдущей, бесплодной, женой. Развод, насколько мне помнится, произошёл едва ли не в декабре 1525, а уже в январе Василий Иванович должен жениться на Елене Глинской.
— Вы, знаете, Великий Государь, у всех властителей одна и та же проблема.
— Какая? — Удивился Василий Иванович.
— Передача власти.
Царь хмуро посмотрел на меня.
— И у моего брата Генриха?
— Я не раскрою тайны, но у моего короля тоже нет наследника и есть жена, с которой о хотел бы развестись.
— Вы уполномочены королём обсуждать его личные дела?
— В Англии дела короны, не дела короля. Дела короны — дела аристократии.
— Даже так?! 
— Да, ваше величество. 
— У нас не так. Я отрублю голову любому, кто будет обсуждать МОИ дела.
— Я учту это, ваше величество.
— Митрополит говорил о каких-то ваших землях в Новом Свете… Где это?
— Это очень далеко, ваше величество.
— И большие земли?
— Как Московия.
— Как Московия?! — Удивился государь.
— Немного больше, но без ваших окраинных земель.
Василий Третий поднялся с трона и спустившись по ступенькам, стал прохаживаться по тронному залу. Встал со стула и я.
— И какие бесы занесли вас сюда, герцог? — Спросил он останавливаясь передо мной.
— Я хотел увидеть родину моих предков.
— Ах да! Даниил говорил. И как вам «родина»?
— Холодно. У нас там жарче.
Царь нервно прошёлся до стены и обратно. 
— Что у вас есть? На ВАШЕЙ земле, — спросил он нервно, делая акцент на слове «вашей».
— Я торгую крепким тяжёлым деревом, красным крепким лёгким деревом, земляным яблоком, маисом. Последние — очень полезные для выращивания растения. Не растут нигде больше в мире. И специи.
— Золото, серебро? — Спросил царь буднично.
 
— Есть.
Царь крякнул и вскинул руки.
— Ну почему, Боже!? — Почти простонал он. — Почему везде есть, а у нас нет.
Я промолчал. Царь еще прошёлся до стены и обратно.
— Какого рода были ваши предки, вы говорите? Расскажите вашу сказку.
— Шиловские, ваше величество. Так дед говорил. Дед Михаил Константинович Шиловский. Предки участвовали в крестовом походе и пришли из Рима и служили у Князя Даниила Романовича Галицкого.
— Галицкий был славный князь, правнук Владимира Мономаха, — тихо сказал царь, и я продолжил после некоторой паузы.
— Деда назвали в честь его деда, участвовавшего в битве киевского князя Мстислава с Гедимином. Прапрадед был убит в этом бою, а прадед и другие Шиловские перешли на службу к Великому Князю Рязанскому, у которого служили воеводами и окольничьими. Дед был захвачен крымским ханом и продан венецианскому купцу, а тот перепродал его португальскому мореплавателю Диашу. Дед воевал хорошо и Диаш усыновил моего отца, когда дед погиб. У Диаша не было своих детей. Он был воином и мореплавателем и не успел обзавестись наследниками.
Царь посмотрел на меня, скривив лицо, но я, не замечая его эмоций, продолжал.
— Мой отец, возглавив род Диаш, продолжил дело его приёмного отца, открыл проход в Индийский океан и те земли, о которых я вам говорил. У меня есть с собой документ, подтверждающий мои слова. И я сам открыл острова «Пряностей». Я обошёл на корабле вокруг мира, великий государь. 
И я не врал. Я, действительно, раньше Мартинеса прошёл до островов Пряностей Тихим океаном, и открыл всё открытое им. Только мне не нужна была слава, мне нужны были земли.
— Так вы знаете мир?
— Я знаю мир, как свой… кошель.
— И у вас есть… э-э-э… мапы? Так, кажется, у вас называют рисунки с реками и озёрами.
— Есть, государь.
— Так-так… И вы хотите принять православие?
— Да, государь.
— И вы хотели бы принять наше подданство?
— Э-э-э-э…. — Удивился я. — Это предложение?
— Почему бы и нет? — Спросил Василий Иванович.
— Видите ли, великий государь… — Протянул я, не зная, как выкрутиться. — Не будет ли сей шаг опрометчивым?
— Что вы имеете ввиду? Что вас смущает? Вы же перешли из португальского в английское подданство. Переходите теперь в наше.
— Ваше предложение, весьма лестно для меня, но вы меня совсем не знаете. Да и я совсем не знаю Русь. Я не знаю ваших законов. Вы мне отрубите голову, великий государь.
Иван Васильевич рассмеялся.
— И ещё… Португалия и Англия партнёры и связаны… э-э-э-э… Рыцарскими обязательствами. Я не могу… Я ограничен словом. Если я стану вашим подданным, я потеряю мои земли. Мы не сможем их защитить, великий государь. Это слишком далеко от Руси.
Царь снова прошёлся до стены и обратно.
— Вас сдерживает только это? — Спросил он меня.
Мне он нравился. Он держал меня за жабры уверенно и крепко.
— Ну, так, мы не будем никому об этом говорить, — сказал он, глядя на меня смеющимися глазами.
Василию Ивановичу на вид было около пятидесяти, а шёл 1525 год, а сын Иван у него должен появится только в 1530 году. И Елена не могла от него зачать четыре года. То есть, тут и так проблемы, а ещё и я нарисовался. А я ну очень не хотел, как-то повлиять на рождение Ивана Грозного.
— Ты, великий государь, дашь мне время подумать? Не хотелось бы нежелательных последствий. Я поживу у вас пока? Миссия моя посольская исполнена. Указаний на скорое возвращение я не получал. Разрешишь осмотреться.
— Лазить будешь?
— Буду, — согласился я, не понимая смысл слова, от которого произошло «лазутчик». Я только потом понял, почему брови царя удивлённо вскинулись.
— Смело, — сказал царь серьёзно, — но глупо. Я ж тебя могу и на дыбу, за лазуччество.