Поступь Тьмы (СИ)

Я вздрогнула, и Берг рядом тоже.
Чернью… не ругаются. Особенно те, кто много времени провел на границе и ходил во Тьму. Мифические демоны или безобидные и легко излечимые проклятья — это на здоровье, но поминать монстров, загубивших столько жизней?
А мэтр Кобэ точно бывал во Тьме, я видела в нем ее отпечаток. Так в чем дело? Хотел посмотреть на нашу реакцию? Или я искала тайные проверки и испытания там, где их нет?
— Вчера вы знакомились на словах, — продолжил мэтр, — сегодня представите друг другу свою магию. Лучшие и худшие ее проявления…
* * *
Второй этап знакомства прошел без особых удач и поражений. Мы демонстрировали давно заученные плетения, охали и ахали над безразмерной силой тьмагов, которую те умудрялись вбухивать в простейшие заклинания, и делали первые попытки к этой силе прильнуть.
Ну, все делали, а я изображала, ибо вчера уже убедилась, что мы вполне совместимы.
Поболтать во время этой тренировки возможности не было, чему я только радовалась, чувствуя на себе многообещающие взгляды Никласа Берга. А потом и вовсе благополучно первой проскользнула в раздевалку и первая же покинула зал, прихватив с собой Трин.
Бегство? Возможно, но я предпочитала думать, что просто хочу явиться в столовую без свиты из двадцати двух парней.
— Зря ты так, — бормотала Трин, пока я стремительным мобилем волокла ее по тропинкам и коридорам. — Сама их волками называешь, сожрут ведь. А при ребятах не посмели бы…
— Вчера же посмели, и теперь Монсону отрабатывать мое спокойствие. Так что следующий нос я сломаю самолично.
Трин моя решительность явно пугала.
Влившись в поток студентов, спешащих в столовую, я добавила:
— Можем войти и сесть отдельно…
— Да хватит уже! — неожиданно рявкнула Трин. — Да, мы знакомы всего пару дней, почти ничего друг о друге не знаем, но нам еще жить и учиться вместе. Вместе ходить в рейды. И ты мне куда симпатичнее, чем вся эта свора. Так что если еще раз предложишь мне отвалиться, я сама начну махать кулаками.
Я фыркнула, маскируя подкативший к горлу ком. Похоже, это моей слабостью надо было назвать сентиментальность — слишком остро отзывались внутри любые проявления симпатии и привязанности от чужих по сути людей. Наверное, потому что самые близкие меня подобным никогда не баловали.
Народу в столовую уже набилось полно. Непрактичные круглые столики были плотно облеплены большими и маленькими компаниями, а очередь на раздачу змеилась через весь зал. Нам все же пришлось разделиться: Трин отправилась за едой, а я заняла только что освободившийся стол у стены и с интересом осмотрелась.
Не знаю, чего я ждала. Что при моем появлении резко наступит тишина, и на мне сосредоточатся все взгляды? Ничего подобного не произошло. Как и в коридорах и на улице, здесь все были заняты исключительно собой. Студенты болтали, смеялись, ели, и если и останавливали на мне взгляд, то случайно.
По крайней мере, поначалу.
А вот когда от раздачи отделилась фигура, гордо прошествовала через зал и бухнула полный поднос на мой столик, ситуация изменилась.
И тишина наступила, густая, вязкая. И всеобщее внимание мне было обеспечено.
— Так вот ты какая, — протянул Кобэ-младший, задумчиво покачивая десертной ложкой. — Я заинтригован.
12
— Здесь занято, — произнесла я, когда он бесцеремонно уселся напротив.
Как ни странно, волнения не было. Улыбался Коб вполне благодушно, а если б даже злобно скалился — видала я чудовищ и пострашнее. На мое заявление он только склонил голову и зачерпнул из прозрачной миски какой-то взбитый крем, начисто игнорируя салат, мясо и бульон, имевшиеся на подносе.
Вот это уже настораживало. Кто начинает обед с десерта? Парень явно псих.
— Все столики заняты. По правилам ты не можешь удерживать место, если кому-то негде сесть. К тому же… сюда еще пяток человек вместится помимо твоей подружки.
Коб облизнул ложку и махнул рукой себе за спину, на раздачу. Я видела встревоженную Трин почти в самом конце очереди. Она переминалась с ноги на ноги, что-то для себя решая, а когда сделала шаг в нашу сторону, я покачала головой.
 
Ни к чему радовать гаденыша еще одной жертвой.
— Что ж, тогда приятного аппетита, — искренне пожелала я и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди.
Коб снова улыбнулся:
— А по виду и не скажешь, что ты такая забавная.
Я знала, как выгляжу. Обычно. Блеклые волосы собраны в пучок, стандартная черно-белая форма, ни грамма косметики. И лицо самое что ни на есть незапоминающееся, наверное, потому на меня и не обращали внимания, пока самопровозглашенный властитель всея института не плюхнулся рядом.
Я все ждала, когда он перейдет к делу, а пока прислушивалась к шепоткам вокруг и разглядывала самого Коба.
— Хорошие здесь целители, — сделала вывод.
Ожогов от магической сети на темной коже не осталось, да и нос будто и не встречался с кулаком Монсона. Если честно, выглядел Коб прекрасно и просто излучал здоровье и оптимизм. Даже мое замечание его не задело.
— Это да, — кивнул он, выскребая из миски остатки крема. — Соберут, даже если вернешься из рейда по кускам, так что можешь не переживать из-за своего малосилия.
Очень хотелось закатить глаза, но я сдержалась. Скромным даром меня пытались подколоть еще в младших классах, но, видимо, у подобных людей достаточно ограниченный запас издевок, и с возрастом это не проходит.
— Спасибо, успокоил.
Есть хотелось зверски. Я снова глянула на бесконечную очередь, на бледную Трин, медленно продвигавшуюся к середине, и, вздохнув, взяла с подноса Коба тарелку с салатом и вилку.
— И за это спасибо.
Он замер на мгновение и вдруг оглушительно расхохотался:
— Вот демоны! И почему он на тебе не женился?
— У некоторых нет чувства прекрасного, — пожала я плечами, приступая к еде.
Надо было действовать быстро. В любую минуту могли заявиться тьмаги, и вот тогда…
Чужие взгляды и нарастающий гул голосов мешали. Я старательно пялилась в тарелку, но прямо затылком ощущала воцарившееся в столовой напряжение и понимала, что после сегодняшнего точно не смогу ходить по коридорам невидимкой.
— Хочешь знать, почему к тебе никто не лезет? — вдруг спросил Коб, заговорщицки склоняясь ко мне через стол.
Я хмыкнула:
— Ты лезешь.
— Я не в счет. На меня приказы не действуют.
Я вскинула голову и моргнула:
— Ты о чем?
— А вот других впечатлить несложно, — продолжил Коб, игнорируя вопрос. — Так что, может, ты и не права насчет чувства прекрасного.
Вот теперь он начал раздражать.
— Ладно, — сказала я, с тоской отложив вилку. — О заступничестве Леннарта ты сообщил, даже завуалировать попытался. Молодец. Что дальше?
— В каком смысле?
— Ну, чего ты хочешь? Чего сейчас добиваешься? Давай же, — я тоже подалась вперед и накрыла сложенные на столе ладони Коба своими, — расскажи мне обо всех своих надеждах и чаяниях.
На сей раз он завис надолго. Уставился на наши руки, потом на меня и прошипел:
— Ты что творишь?
— Даю пищу для новых сплетен. Ты же их так любишь. — Я мечтательно возвела глаза к потолку: — Только представь, как все выглядит со стороны. Ты принес мне еду, смеялся над моими шутками, а потом мы так мило ворковали…
Коб отшатнулся, испортив такую замечательную картинку, но я не расстроилась и снова вернулась к салату.
— А так все хорошо начиналось…
— Ты точно маньячка.
— Кто спорит.
Мы замолчали. Я ела, поглядывала то на вход в столовую, то на очередь, и вяло размышляла о человеческой натуре. Некоторым отчего-то скучно жить без страстей, причем лучше чужих. Чтобы наблюдать, обсуждать, подкидывать дровишек в огонь и снова наблюдать, наслаждаясь страданиями жертвы.
 
Студенты вокруг сейчас напоминали жадную до драмы толпу на общественной казни. Наверное, достань Коб меч и снеси мне голову, они бы разразились восторженными воплями. А через несколько минут уже искали бы новый объект внимания. И так до бесконечности…