Ненавижу тебя, сосед (СИ)

Демид выразительно бровями играет, ёрзает на месте, брюки поправляет, а я вдруг краснею.
— Вот, сама всё понимаешь, — издевательски хихикает, когда я, смутившись окончательно, прячу лицо в ладонях. — Иди сюда.
— Зачем?
— Затем, — непреклонно пересаживает меня к себе на колени и заставляет уложиться на его груди. — Вот так лучше посидим.
— Кому лучше?
— Я, знаешь ли, мазохист, — целует меня в макушку.
Клонит в сон, я бурчу что-то неразборчивое, и, в конце концов, Демид меня отпускает, сморщившись, словно ему больно, когда неаккуратно двигаюсь на его бёдрах.
— Осторожнее, Синеглазка, — снова эта многозначительная волна бровями, и я хлопаю Демида по плечу, чтобы перестал меня смущать. — Ай, больно! Между прочим, ты сейчас калечишь звезду нашего с тобой вуза!
— Ничего, переживёшь, — назидательно палец вверх поднимаю и, хихикнув, выбегаю из машины.
— У тебя пары во сколько заканчиваются? — несётся вслед.
Господи, во сколько?! Голова не соображает, но я собираю остатки клеток уставшего мозга в кучку, напрягаюсь и называю время.
— Тогда в четыре жди меня возле корпуса. На второе свидание поедем.
— Ты сумасшедший.
— Вполне возможно, — подмигивает и скрывается в соседней калитке.
  
32. Ярослава
 
Сидя на парах, я ёрзаю, будто в каждом кармане у меня по ёжику сидит. Ещё и ворочаются.
Старательно записываю за преподавателями, яркими маркерами аккуратно выделяю важные места в конспектах, что-то даже отвечаю и, вроде как, правильно, но в голове полная сумятица.
Меня будто бы на две части поделили: одна — серьёзная заучка Ярослава, а вторая — романтичная барышня, у которой сегодня второе свидание.
Вот второго свидания у меня ни с кем и никогда не было. Любопытно! И тревожно. Будто после первого смелого прыжка с парашютом готовлюсь ко второму, а он в разы страшнее.
Когда преподавателя уносит на волнах пространных размышлений о месте человека в суровом мире новых технологий, я тайком гуглю, что можно и нужно делать на втором свидании. Тысячи ссылок! От обилия противоречивых советов уже через пятнадцать минут взрывается голова. Страницы просто кишат советами для соблазнителей и от соблазнителей: как правильно поцеловать девушку, улыбаться парню, куда вторую половинку повести, а куда водить не стоит. Нужно ли провожать до дома и можно ли напроситься после на кофе? И что на самом деле подразумевают парни под чашкой кофе на ночь.
— Яся, Сергей Петрович смотрит! — толкает меня в бок Дашка, и я прячу телефон. Только поздно — меня поймали и отнекиваться бесполезно.
Профессор, моложавый мужчина около пятидесяти, пялится на меня с осуждением, качает головой, и я надолго забываю о волнениях и тревогах.
— Постарайтесь, Ярослава Игоревна, впредь не так откровенно игнорировать мой предмет, — ледяной тон пронимает до печёнок, всю дурь напрочь сбивает. — Иначе с высокой вероятностью экзамен вы не сдадите, а это прямой путь за ворота вуза. К отчислению! Я понятно выражаюсь?
— Понятно, — вместо уверенного голоса мышиный писк, а на дальних рядах кто-то тихонько хихикает.
Чёрт, надо ж было так попасть!
Больше на глупые фантазии я не отвлекаюсь, но чем ближе конец учебного дня, тем жарче мне становится. Душно! Хочется открыть в аудитории окно, впустить свежий воздух и надышаться им, горьким и влажным, впрок.
— Ты опять в облаках витаешь, — голос Даши, как голос моей совести, снова включает нужный режим в голове, и день заканчивается без происшествий.
Больше никто мне не намекает на происшествия, а на двух последних парах я даже с удовольствием работаю, вникая в материал по полной программе.
Наконец этот безумный день заканчивается, и я могу с облегчением выдохнуть. Учиться я люблю, но когда в голове неразбериха, концентрироваться сложно.
— Куда ты сейчас? — мы плетёмся с Дашкой по коридору, вдоль массивных дверей в аудитории. Заглядывает с любопытством в лицо, хитро щурится.
— Я… у меня свидание, — сообщаю, ожидая любой реакции, но Даша многозначительно молчит и поджимает губы.
 
Я преграждаю Даше путь, беру её за плечи. Нас огибает волна спешащих домой студентов, их голоса сливаются в мерный гул — ни единого слова не разобрать.
— Даш, я знаю, какое у тебя мнение о Демиде… сестра твоя с ним дружила, я всё помню.
— Ясь, не надо. Если он тебе нравится… — она улыбается и обнимает меня. — Пусть только не обидит. Больше ничего не надо. Иначе яйки ему оторву!
Смеюсь — рядом с Дашей иначе нельзя. Я так рада, что она в моей жизни появилась. И Ивашкина — Ивашкину я тоже люблю.
Машина Демида красуется на площадке у центрального входа, хотя все остальные приличные машины ждут своих владельцев на стоянке. Сам Лавров стоит, оперевшись спиной на корпус, безучастный к кипящей вокруг жизни. Он что-то читает с экрана планшета, увлечённый. Тёмные волосы мягкими волнами падают на лоб, и Демид периодически смахивает их размашистым жестом, только они всё равно не слушаются, норовя попасть в глаза.
— Заждался принц, заскучал, — хмыкает Даша и перекидывает лямку рюкзака на другое плечо.
Стоит мне сделать несколько шагов к ступенькам, как Демид, что-то почувствовав, поднимает голову и смотрит прямо на меня. Несколько мгновений на его лице только глаза сверкают — изучают меня с восхищением, и я теряюсь, взгляд отвожу, не зная, что делать дальше.
— Хех… куда поедете? — любопытничает Даша и трёт кончик носа. Будто не сгорает от нетерпения узнать подробности, а просто так, вежливости ради спросила.
— А может, он не ко мне?
— Ага, конечно, — смеётся и, коротко обняв меня, звонко целует в щёку. — Всё, беги, невеста, и не делай глупостей. Беременность на первом курсе — так себе перспектива.
— Ты дурочка, — смеюсь и торопливо, не дав себе передумать, сбегаю вниз по ступенькам, оставив за спиной удивлённые взгляды. Удивлённые и завистливые.
— Привет, — Демид, качнувшись вперёд, тёплыми и немного влажными губами задевает мой висок. Вцепившись обеими руками в планшет, он не стремится прикоснуться или облапить, но всё равно он слишком близко, чтобы через час слухи не разнеслись по вузу.
— Привет, — сглатываю, а Демид убирает прядку волос, упавшую на мой лоб. — Ты специально?
— Что? — искренне удивляется, а мне стукнуть его хочется.
— Провоцируешь слухи и сплетни?
— Не, я просто забрал после пар свою Синеглазку. А сплетни… тебе ли не знать, что они будут всегда, даже если люди не дают для этого повод?
— Ауч, не в бровь, а в глаз.
Демид грустно улыбается и, обойдя машину, распахивает дверцу для меня. Не оглядываясь, я ныряю в салон, пристёгиваюсь, строго впереди себя глядя. Жду, когда спектакль закончится и мы наконец уедем.
— Неуютно? — оказавшись рядом, Демид оборачивается ко мне. Упирается локтём в подголовник, лениво растягивается на сиденьи и взглядом меня сканирует.
— Немножко. Я просто…
— Не рассчитывала, что я таким шустрым окажусь? — в уголке губ притаилась усмешка.
Резко оборачиваюсь к нему, смотрю прямо в глаза, насмешку в них выискиваю. Не найдя, теряюсь.
— Демид, это же ответственность.
— Если бы я этого не понимал, мы бы встретились глубокой ночью в тёмной подворотне. А так…
— А так, наверное, все решат, что очередная глупая первокурсница попалась на огонёк.
— Но это ведь неправда, — дёргает плечом. — В таком случае, какая разница, что у кого на языке болтается?
— Ты прав, но… Ладно! Поехали! Пусть говорят, мне не в первый раз с дураками дело иметь.
— Намёк понят и принят, — смеётся Демид и заводит мотор.
За считанные секунды корпус остаётся за спиной. Цепочка горемычных общаг мелькает за окном, я жадно вглядываюсь в наше здание, а в нём уже во всю идёт ремонт. Вздыхаю. Мне нравилось жить в общежитии — там было весело и душевно.
— Не переживай, скоро всё отремонтируют, вернётесь в свои клетушки, — читает мои горестные мысли Демид и гладит меня по руке. — Не хочу, чтобы ты была грустная.