Ненавижу тебя, сосед (СИ)

Последнюю фразу он буквально выплёвывает, а во взгляде мелькает что-то похожее на обиду.
— Ещё какой!
— Что вообще происходит?! — Яся мечет гневные взгляды от меня к Никите и обратно. — Какие драки? Совсем сдурели?
— Просто твой кавалер, Ярослава, решил, что может крутить шашни с девушкой, которая мне нравится. За это надо быть готовым получить в морду.
— Только попробуйте! — Яся злится и даже ногой топает, упирая руки в бока. — Вы же не животные.
— Ты ничего не понимаешь, — Никита смотрит на Ярославу неожиданно тепло. — Ты мне нравишься, и он знает об этом. Знает и всё равно лезет!
— Никита, но он… я… Никита, давай поговорим? — Яся в жалобном жесте складывает руки на груди и делает шаг к Никите, но тот уже не обращает на неё внимания.
Он злится. На меня, а ещё на себя, потому что его сбивает с толку то, что он чувствует к Ясе. Ему непривычно и странно, он пытается как-то с этим справиться, но не выходит.
— Яся, отойди в сторону, — Никита наступает, сжимая кулаки, а я складываю руки на груди. Детский сад.
Напряжённая тишина натягивается струной, но вдруг с противным звуком лопается — звонит Ясин телефон.
— Только попробуйте подраться! — снова заявляет, тянется в сумочку за мобильным. — Дашка, что такое? В смысле? Даша, успокойся! Я сейчас приеду!
С каждым словом в её голосе всё больше паники, и даже Никите не до драки. Он удивлённо смотрит на Ярославу, а она отнимает трубку от уха и хватает ртом воздух.
У неё паническая атака, и это не шутки.
— Что такое? Синеглазка, а ну на меня посмотри!
Я беру её за плечи, легонько встряхиваю, замыкая её взгляд на себе.
— Демид, там… там… там пожар! Общага горит!
И кажется, именно в этот момент слышится звук сирен, а в небе видны яркие всполохи.
— Мне надо, я поеду, — Яся неловко вытряхивает содержимое сумочки на землю, присаживается рядом и роется в кучке барахла, пока не вытаскивает конверт. — Вот, Демид, возьми пригласительные. Я поеду, ты отдыхай.
Позабыв о десятке нужных вещей, упавших на асфальт, Яся срывается с места, но я ловлю её за руку и удерживаю рядом. Ошарашенный Никита собирает разбросанные девичьи штучки и абсолютно молча, с какой-то решительной суровостью заталкивает их обратно в сумку Яси. Она машинально кивает, но по блуждающему взгляду кажется, что она не здесь, не с нами.
— Быстро в машину, — подталкиваю ошалевшую Ярославу, и она, будто очнувшись, кивает часто-часто и шуршит в сторону парковки.
— Куда это ты её увозишь, рыцарь недоделанный?!
Никита, о котором успел забыть, наступает на пятки, но мне не до него.
Если оставить Ясю сейчас одну, она таких бед наделает. На этот раз точно под машину попадёт или с крыши свалится, знаю я её.
— Синеглазка, значит? — не унимается Никита, и я чувствую аромат алкоголя, исходящий от него.
— Ты выпил, что ли? — распахиваю дверцу машины, вталкиваю туда Ярославу, а Никита хватает меня за плечо. — Отцепись, придурок! Потом поговорим!
— Нет, сейчас, — он замахивается, но я успеваю среагировать: перехватываю руку, скручиваю её за спиной буйного друга. — Потом. Поговорим.
— Лавр, ты не имеешь права рядом с ней крутиться, — хрипит Никита. — Я первый её увидел, она моя. Это нечестно, это за рамками кодекса.
Ну вот только тебя не хватает. Да-да, я помню про кодекс, но это смешно!
— Проспись лучше, — я снова отталкиваю Никиту и пока он не успел среагировать, сажусь в машину и завожу мотор.
Действую на уровне инстинктов. Утапливаю педаль в пол, разгоняю тачку до максимально допустимой отметки, а Яся охает на заднем сиденьи, цепляясь руками за поручень, чтобы не скатиться на пол, даже несмотря на ремень безопасности.
— Держись, Синеглазка, будет быстро.
Я мог бы не знать, где находится общага, но легко бы нашёл её по дымному облаку и отблескам огня. Они делают небо багряным. Кроваво-красным, зловещим.
Мой телефон разрывается от количества входящих сообщений и звонков обеспокоенных приятелей, но я всё игнорирую. Не хочу отвлекаться.
— Демид, ужас какой, — восклицает Ярослава, указывая рукой на столб огня, взлетающего вверх. — Пусть все будут живы. Пусть будут, — причитает едва слышно.
 
Торможу тачку, прошу Ярославу остаться внутри, пока я всё не проверю, но разве эту сумасшедшую удержишь? Уже рвётся вперёд едва ли не быстрее меня, ищет знакомых, а найдя свою рыжую подружку, кидается её обнимать.
Взъерошенная Даша стоит в плотной толпе пострадавших, кутается в плед, переминается с ноги на ногу, из-под клетчатой ткани торчат голые ноги. Многие полураздеты, плачут, кто-то громко ругается, а растрёпанный совершенно ошалелый ректор носится по периметру и чуть не волосы на голове рвёт.
Рыдания смешиваются с истерическим смехом, громкими проклятиями. Меня толкает в плечо Обухов, качает головой, округляя глаза и тихонько матерится масштабу катастрофы. Корпус общежития, в котором поселилась Синеглазка, горит стремительно. Три пожарные машины на передовой, а я нахожу глазами Ясю. Её плечи дрожат, а вокруг стайка испуганных девчонок, оставшихся вдруг без жилья. На земле валяются сумки, наспех утрамбованные вещами, какие-то книги, даже несколько купюр валяется в луже. Апокалипсис, не меньше.
— Капец какой-то, — Илья смотрит на струю воды, бьющую в окна на третьем этаже. — Вроде проводка накрылась, но это ещё не точно. Глянь на ректора. Покойники в морге и то красивее.
Илья молчит, но надолго его не хватает:
— Прикинь, до крыши вспыхнуло, там внутри только угли останутся. Говорят, что по документам все перекрытия во время ремонта поменяли, проводку новую сделали, отчитались. А оно, видишь как, по документам одно, на деле не корпус, а факел.
— Да уж, если правда, то я никому не завидую…
Обухов прищуривается, обводит толпу пострадавших взглядом и останавливается на Дарье.
— Рыжая вон как рыдает, аж жалко её, хоть она и зануда. Плешь мне проела! Говорю, сделаем мы твой проект в срок, всё будет, так нет, грызёт меня и грызёт. А сейчас плачет… чёт трогательно очень…
Он показывает на Дашку, а я про себя усмехаюсь.
—. Где им сейчас найдут новые комнаты? Если подтвердится инфа о поддельном отчёте, другие корпуса тоже ведь закроют на проверки. Да и вообще, всё забито, — продолжает мысль Илья, а у меня вдруг рождается странный план.
Дикий и невозможный. Я пытаюсь его от себя отогнать, но он настойчиво прогрызает дыру наружу.
От него обязательно будет куча проблем, но я рискну, потому что оставлять Синеглазку наедине с бедой мне не хочется. Особенно, когда у неё такая мамаша и Ясе просто некуда деваться.
— Слушай, а соседний с нами дом ещё не сдали?
— Не-а, — отмахивается Илья, но вдруг в его взгляде появляется осознание. — Думаешь, это хорошая идея?
— Отвратительная, но ничего лучше я придумать не могу.
— Прикольно, — хмыкает Илья. — Только они не согласятся…
— Значит, надо убедить, — хлопаю его по плечу и иду к толпе испуганных девушек.
  
20. Ярослава
 
Господи, какой пожар-то сильный. Я таких ни разу не видела. К слову, единственный пожар, которому я была свидетельницей, — загоревшийся много лет назад сарай нашего соседа-алкоголика. А тут смотрю на искры, дым коромыслом и ощущение, что все мои надежды горят, все перспективы и счастливое свободное будущее вне Красновки.
Меня уже не душит паника — приступ быстро прошёл, как и не было. Сейчас на меня навалилась апатия, и если бы не хлюпающая носом Дашка, я бы вовсе замерла столбом и меня силой пришлось бы оттаскивать.
Что делать-то? Куда идти? Апатию сменяет страх. Хочется, как маленькой девочке, визжать и прыгать, испугавшись монстра. А монстр поистине огромный, и имя ему Неизвестность.
Наконец Даша берёт себя в руки и даже экзальтированная Ивашкина перестаёт заламывать руки. Мы, как три древних истукана, просто стоим, переплетая пальцы, держимся друг за друга.
— Ясь, я вот… смотри, — Даша подбородком дёргает, на что-то внизу лежащее указывает. — Я что успела, то собрала. Не знаю, может, всё ценное и сгорело, но я старалась.