Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

Наконец княжна заметила его невежливый взгляд и, чуть нахмурившись, опустила глаза.
— Он сказал, что избавит нас от собак, ты слышал, Бугошит?
Старик, сидящий рядом с молодым княжичем и, по всей видимости, наследником престола Прачисом, нервно кивнул:
— Он сказал именно так, князь. Я бы на твоём месте не очень доверял чужеземцам, которые слишком много обещают.
Но князь не слушал его. Он повернулся к толстяку, который выходил встречать Гергоса и его спутников:
— Воевода, мне придётся тебя отблагодарить за эту замечательную встречу. Да, отблагодарить…
Толстый воевода так низко поклонился, прижав руку к сердцу, что его непомерно длинный чуб упал на лицо. Несколько волосинок прилипли к потному носу; даже когда он привычным жестом отбросил прядь в сторону.
— Папа, может быть, нам следует спросить этих людей, как они собираются выполнить своё обещание? — спросил княжич.
— И главное, сколько это будет стоить, — буркнул старый Бугошит. — Сколько вначале и сколько в конце?
Князь быстро обернулся, посмотрел по сторонам:
— А где Капис? Опять он удрал в свою библиотеку. Кванет, ты не можешь сходить за ним?
Один из обедающих, кого Лотар ещё не знал по имени, поднялся и ушёл в тёмный угол зала, где, вероятно, находилась дверь. Лотару бросилось в глаза, с какой любовной тревогой проводили его фигуру княжич и княжна. Не нужно было даже включать магическое видение, чтобы понять, что это воспитатель обоих княжеских детей. Однако, несмотря на очень хорошее происхождение, может быть, даже равное местному дворянину, он был на положении слуги, хотя и особого рода. Вот и сейчас князь попросил его сходить за неведомым пока Каписом, потому что любому другому этот Капис отказал бы, а Кванету не мог, потому что наставник княжичей явно был фигурой влиятельной.
Лотар вздохнул. Слишком легко он стал понимать всё, что тут творилось. Или это было признаком настоящей, а не показной искренности, или эти люди уже настолько подчинились выпавшему на их долю несчастью, что придётся укреплять их желание сопротивляться обстоятельствам.
— Эх, жаль, Кнебергиша нет… Что? — Никто ничего не произнёс, но все посмотрели на князя с таким укором, что он тут же спохватился: — Ну всё, молчу, молчу.
Потом он оглядел Лотара, Рубоса, Сухмета, широко улыбнулся, как будто остался доволен увиденным, и спросил:
— Может быть, вы есть хотите, молодые люди? Присаживайтесь, пусть Сошур позовёт кого-нибудь из челяди, они принесут стулья, и мы всё обсудим за едой. Нет ничего лучше, чем потолковать о серьёзном деле закусывая. Я смолоду так делал, и вот теперь так делаю, и как будто редко ошибался. Что ты говоришь, Бугошит? Опять не согласен со мной?
Боярин Бугошит медленно, лениво жевал что-то, но на всякий случай кивнул. Лотар сомневался, прислушивался ли он к словам князя. Пора было действовать. Лотар поклонился:
— Благодарю, князь. Мы вполне достойно поужинали в трактире недалеко от твоего терема, поэтому не успели проголодаться.
— Ну тогда, может быть, вина? Прикажи принести три новых кубка, Сошур.
— Мы отведали сомского, князь. Такого вина нет на всём Южном континенте.
— Что же ты всё отказываешься? Невежливо как-то получается, я предлагаю, а ты всё время отказываешься… Может быть, тогда созовём большой совет, туда и подадим вино. Я всегда любил, чтобы на советах, особенно если они допоздна затягиваются, подавали горячее вино с кардамоном. Отличная штука. Мне-то уж нельзя, но когда я был молодым, как ты… — Он огляделся. — Что, я опять что-то не то говорю? Ну, молчу, молчу.
— Нет, что ты, всё очень правильно и дельно, мой государь, — проговорил Сошур. Он уже сидел за столом и так же лениво, как Бугошит, жевал что-то, старательно двигая челюстями.
Пожалуй, пора кончать спектакль, решил Лотар.
— Вообще-то мы говорили о собаках.
— Вот именно. Я полагаю, нам следует согласиться со всеми твоими условиями, если ты действительно обещаешь избавить нас от них.
— Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах.
— Каков нахал, — проронил Бугошит, — сначала обещает, потом тут же увиливает… И даже не говорит, что попробует сделать, а сразу — я сде-елаю.
 
Последнее слово он протянул, подчёркивая его нелепое звучание. Лотар усмехнулся:
— Нужно делать или не делать. А пробовать… Я ведь не тренировку предлагаю, а серьёзную драку, в которой, может быть, прольётся немало крови.
— Хорошо. — Бугошит нахмурился, но сдержался и перешёл к делу: — Сколько ты хочешь?
Лотар взглянул на Рубоса. Тот по-прежнему пожирал глазами Светоку, но старался всё-таки не выглядеть таким истуканом, как вначале.
— Из уважения к другу я сделаю это за десять дукатов.
— Тридцать гривен? — ахнул Сошур. — Да на такие деньги я целую сотню могу нанять, и ещё останется на леденцы для их девок.
— Иной раз сотня неподготовленных вояк хуже пары знающих людей. Сейчас, похоже, именно такие обстоятельства. И меня удивляет, что этого не понимаешь ты, воевода.
— Что? — На лбу Сошура проступила тёмная жила, он стал краснеть.
— Я никого не хочу обидеть, — быстро произнёс Лотар. Он уже пожалел о своих словах, которые воевода вполне мог расценить как шпильку. — Я хочу только сказать, что дело сложное, и я его сделаю так дёшево только потому, что Рубос, мой друг, родом из Мирама.
— Кто из вас родом из Мирама? — спросил князь.
Рубос выступил вперёд и поклонился.
— Хорош, хорош, ничего не скажешь, — удовлетворённо проговорил князь. — Кто же твои родители и где ты был до сих пор? Ведь я не помню тебя, а должен помнить. У меня не слишком много таких молодцов.
— Папа, мы сейчас не об этом, — проговорила ласковым голоском Светока.
— В самом деле, Тизун, нужно закончить этот торг, — сказал Бугошит. Как и ожидал Лотар, у него во рту не оказалось ни кусочка.
Неожиданно из того угла зала, куда ушёл Кванет, послышались резкие, твёрдые шаги.
— Какой торг, господа? — произнёс кто-то. Голос под стать ритму этих шагов, подумал Лотар, кажется, не лекарь идёт, а воин.
Все повернулись к вошедшему. Он держался уверенно, решительно отодвинул один из стульев, на котором, вероятно, сидел раньше, и стал смотреть, как столовничий накладывает что-то на его тарелку.
— Капис, тебя нашли?
— Да, князь, всё в порядке.
Он перевёл взгляд острых, тёмных глазок на Рубоса, потом на Лотара. Потом осмотрел Сухмета. При виде старого раба его глаза дрогнули и стали чуть шире. Шув говорил, что Капис был лекарем, то есть слугой, до того, как князь приблизил его к себе и сделал советником. Должно быть, он не терпел слуг и рабов, которые напоминали ему о прошлом. Особенно таких странных слуг, каким был Сухмет, — слишком богато одетых, вооружённых, превосходно образованных и ничуть не смущающихся своим подчинённым положением.
Может быть, растолковать ему, что Сухмет такой же свободный человек, как я, или он сам догадается, подумал Лотар. Нет, и без того этот нескладный разговор то и дело уходит в сторону.
Между тем, пока длился этот осмотр, князь многословно и охотно пояснял Капису, как обстоят дела и что именно предложил Лотар. Наконец, когда князь замолчал, Капис отчётливо произнёс:
— Чушь.
— Что? Ты, кажется, сказал “чушь”? — переспросил его князь.
— Да, так я и сказал.
— Если ты имеешь в виду мои пояснения, то я, кажется, ничего не упустил. — Князь растерянно оглянулся на Бугошита, а потом на княжича.
— Нет, мой государь, я, конечно, хотел сказать, что этот чужеземец задумал что-то нелепое и в высшей степени подозрительное.
— То, что собирается изгнать собак? — подал голос Бугошит.
А ведь он теперь будет на нашей стороне, усмехнулся про себя Лотар.
— Вот именно.
— Но ведь делать что-то нужно! — воскликнул Сошур. — Ведь мы толком ничего и не пробовали ещё. Сидим, ждём…
— Нужно делать то, что принесёт пользу. А утверждать, что этот молокосос сумеет усмирить собак, с которыми мы не сумели справиться мощнейшими катапультами, — чушь. Я говорил это и готов ещё раз повторить.