Лотар Желтоголовый. Книги 1-8 + Трол Возрождённый. Книги 1-8 Компиляция (СИ)

— Но ведь мне придётся биться, и, может быть, с лучшими мечниками Империи, когда мы попытаемся засунуть Яйцо в Ключ Власти, — высказался Трол. — А значит, лучше научиться преодолевать этот… неблагоприятный фактор.
— Тут ты ничего не сумеешь сделать, — уверенно сказал Ибраил. — А там… Если всё пойдёт, как я рассчитываю, Яйцо замкнётся именно на Ключе Власти, и его влияние на тебя ослабнет… Хотя, разумеется, хотелось бы, чтобы ты и там не вступал в бой.
— В мире Яйца я мог существовать и даже дышать только около него.
— Так получалось потому, что оно втягивало в себя все жизненные силы того мира и около него, так сказать, концентрация витальной энергии была существенно выше. Сейчас же оно создаёт разряжение около себя, потому что поглощает всё, что необходимо в этом мире для твоего существования. И любые твои тренировки бессмысленны. Трол помотал головой. Он никогда так не думал, но было очень похоже, что в словах мага имелась своя правда.
— Что же делать? — спросил Трол.
— Состояние твоё внушает мне, гм… серьёзные опасения. Уже только тем, что ты находишься на борту «Некрасавицы». Но без тебя всё это предприятие вообще теряет смысл, мы просто окажемся беззащитными, если ты отправишься на север, к замку Нахаба как-нибудь иначе, не в нашей команде… Хотя, судя по тому, как ты тренируешься, мы всё равно беззащитны даже с тобой.
Трол вытер пот, выступивший после напряжённой тренировки, осознал, что продолжения этого самоистязания не будет, и сел на свой рундук, на котором спал по ночам. Он уже понял, что маг что-то придумал, иначе не стал бы теребить его своими тревогами.
— Я предлагаю сделать так, — снова заговорил маг, медленно и веско, может быть, потому, что ожидал возражения Трола. — Я введу тебя в состояние, близкое к медитативной коме. Это продлится долго, может быть неделю, может ещё дольше. Если имперцы нападут на нас, я сумею быстро привести тебя в чувство. Если нападения не будет, ты так и переживёшь этот перелёт, духовно и энергетически отсутствуя в этом мире.
— Это избавит меня от излишнего истощения, вызванного близостью к янтарной скале? — спросил Трол.
— Не только, хотя, конечно, возникнет и этот эффект… — Маг пожевал свои губы. — Думаю, может получиться ещё лучше. Ты восстановишь свои силы, подорванные в бою с ведьмой-привидением.
— Я стану таким, каким был? — с тайной надеждой спросил Трол. — Смогу биться, как бился ещё полгода назад?
— Насчёт того, как ты будешь биться, я ничего не знаю, — сказал Ибраил. — Это попросту не входит в мою компетенцию. Искусство воина слишком сложная, слишком комплексная проблема, чтобы решать её, подправив одно-два качества в человеке… Но обещаю, что с тобой произойдёт существенная метаморфоза.
— Какая?
— Не знаю, как сказать… В общем, ты лучше сумеешь мобилизоваться для победы, в тебе возродится желание одерживать верх, возрастёт нацеленность на решение нашей общей задачи.
Трол опустил голову, подумал. Да, это было важно. Это было то, что заставляло сражаться куда лучше, чем было обусловлено даже подготовкой, это была сила мотива в бою, та самая, которая позволяла применить самый эффективный приём против врага.
И, пожалуй, именно этого у него сейчас не было.
Где и как он потерял это важнейшее качество воина, он знал. Во время второго боя с привидением нумидской ведьмы. Но вот почему это произошло и как вернуть Тролу прежние кондиции — этого не понимал даже Ибраил, иначе уже давно предпринял бы что-нибудь.
— Кажется, она, так сказать, «научила» тебя поражению. Даже сильные бойцы из-за этого ощущения могут… расклеиться. Собственно, именно самые сильные бойцы и теряют из-за этого свою ауру непобедимости. — Маг хмуро разглядывал что-то в иллюминатор, отвернувшись от Трола. — В утешение могу сказать одно — если это преодолеть, тогда воин становится по-настоящему сильным. Потому что уже ничто на свете, даже более сильный противник, не сломает его.
— Что же, если так… я готов, — проговорил Трол.
Он не верил, что такая эфемерная вещь, как «умение» проигрывать, сыграла тут какую-то роль. Уж он-то столько раз проигрывал Учителю и только учился на этом, пока не превратился в того несгибаемого бойца, которым был. Но если маг верил в это объяснение, что же, пусть так и будет. Возможно, что-то из всего этого и могло получиться, хотя, разумеется, совсем не то и не так, как ситуацию расценивал Ибраил.
 
— Тогда… Иди поешь, сколько в тебя вообще влезет. И даже когда тебе покажется, что ты не можешь съесть ни кусочка, всё равно попытайся ещё немножко набить желудок. Это поможет тебе, если транс получится глубоким и ты не сможешь усваивать новую пищу вовсе. А я сделаю так, что съеденное тобой сейчас будет усваиваться очень долго. — Маг даже руки потёр от вспыхнувшего в нём возбуждения. — И нам придётся думать только о том, как подавать тебе воду… Возможно, самым элементарным способом, через катетер.
Трол наелся, потом немного пострадал от обжорства, но на всякий случай съел ещё изрядное количество зелени, солонины и гречневой каши. А потом, когда он вернулся к Ибраилу, маг принялся колдовать.
Он осмотрел Трола, удовлетворённо похмыкал, уложил его на рундук, промассировал ему ноги, живот, от чего Трола даже немного затошнило, потом руки и, наконец, грудь. А когда Возрождённый расслабился, вдруг толчками стал вливать в него какие-то невероятно упругие, почти вещественные порции энергии.
Трол довольно быстро потерял способность слышать заклинание мага, отвлёкся от необходимости дышать, лишь иногда чувствовал биение своего сердца и совсем медленный, ненатруженный ток крови в жилах. А потом и это ощущение куда-то пропало, он остался сам по себе, висящим в некоем нечувствительном и огромном пространстве, в одиночестве. От самого этого нечувствия и общей своей незначительности мысли его вдруг остановились, он ощутил мягкое, медленное погружение в мало знакомое ему состояние — высшего отсутствия в этом мире, доступного всё ещё сохраняющему жизнь существу.
Он погружался в это состояние, вдруг восприняв его как пространство, хотя не мог сказать, сумеет ли преодолеть его и нужно ли преодолевать его вообще. А потом он понял, что находится перед некоторой стеной или уже на дне этого мира, у вязкой, непробиваемой массы, ровной поверхностью расстилающейся перед остатками его способности воспринимать хоть что-нибудь. Иногда с этой поверхности срывались какие-то похожие на пузырьки воздуха под водой переливчатые шары и начинали подниматься туда, откуда пришёл сам Трол, возможно, к поверхности мышления и жизни. По мере подъёма они увеличивались в объёме, становились как бы крепче, в них возникала неприятная сейчас Тролу определённость… Он сделал странное усилие, противоположное самому пониманию силы, и растворился в этом мире ещё больше, до неспособности видеть даже эти пузыри. И тогда они исчезли. А он остался парить у поверхности, иногда даже погружаясь в неё, но осознавая, что, если уйдёт ещё глубже, под это мягкое, как илистое дно, колыхание, он уже никогда не вернётся к жизни.
В целом это было приятно, если бы в его нынешнем существовании ещё имелось такое понятие, как удовольствие. Он действительно ощущал, что в нём что-то меняется, и чем дольше он пребывает в этом мире, тем явственней, необратимей становились эти изменения. И ещё, ему уже не очень-то и хотелось возвращаться к жизни, хотя он знал, что должен вернуться, что он нужен изрядному количеству людей, что всё, что он сделал до сих пор, будет провалено, если он всё-таки не вернётся. Но то и дело возникало состояние, что это его уже не касается… Возможно, именно в этом и была ловушка, а значит, вся соль, вся терапевтическая начинка магии Ибраила.
Вспомнив про мага, Трол сообразил, что ещё немного, и он, пожалуй, останется тут навсегда, хотя и не подозревает, где именно находится. Тогда он стал всплывать. Сначала это было трудно. Но спустя какое-то время появилась радость оживания, ощущение возвращающейся силы, удовольствие от того, что мертвенное спокойствие проходит и начинается что-то другое, обещающее пусть труд и боль, опасности и страх, муку и разочарования, но обещающее и радость свершений… А потому он возвращался.