Память, Скорбь и Тёрн

Саймон обеими руками потер лицо. Надо было о многом подумать. Ну и ночь! Он зевнул и направился к палаткам Нового Гадринсетта.
— Странная вещь случилась сегодня, Джошуа. — Джулой в необычной для нее нерешительности застыла в дверях палатки принца.
— Входи, пожалуйста. — Джошуа повернулся к Воршеве, которая сидела в постели под грудой одеял. — Или, может быть, нам лучше будет уйти? — озабоченно спросил он жену.
Воршева покачала головой:
— Я неважно себя чувствую, и, раз уж я должна все утро провести в палатке, пусть как можно больше людей приходят сюда и составляют мне компанию.
— Но может быть, новости валады Джулой расстроят тебя? — встревоженно сказал принц и посмотрел на мудрую женщину. — Это ей не повредит?
Джулой сардонически улыбнулась:
— Женщина с ребенком внутри не похожа на умирающего от старости, принц Джошуа. Ей требуется много сил: выносить ребенка — тяжелая работа. Кроме того, мои новости не могут испугать никого… даже вас. — Она немного смягчила суровое выражение своего лица, давая ему понять, что шутит, и Джошуа кивнул:
— Полагаю, я заслужил это. — В его ответной улыбке было что-то болезненное. — Какая странная вещь случилась? Входи, пожалуйста.
Джулой скинула мокрый плащ и бросила его прямо в дверях. Дождь начал моросить сразу после восхода и уже почти целый час барабанил по крыше. Джулой провела рукой по мокрым стриженым волосам, потом уселась на один из грубых табуретов, сколоченных Фреозелем специально для резиденции принца.
— Я только что получила послание.
— От кого?
— Не знаю. Его принесла одна из птиц Динивана, но это не его рука. — Джулой вытащила из кармана куртки тихо чирикавший комочек пуха; в щели между пальцами женщины блестел черный глаз птицы. — Вот то, что она принесла. — Валада Джулой подняла трубочку промасленной ткани и с некоторым затруднением вытащила из обертки свернутый пергамент, не побеспокоив птичку.
«Принц Джошуа, — прочитала она. — Определенные знаки говорят мне, что для Вас было бы благоприятно подумать сейчас о Наббане. Определенные уста шептали мне в ухо, что здесь Вы найдете бóльшую поддержку, чем можете ожидать. Зимородки забирают слишком большую долю улова рыбаков. В течение двух недель прибудет посланник и принесет слова, говорящие яснее этого короткого письма. Не предпринимайте ничего, пока он не прибудет, ради собственного блага».
Кончив читать, Джулой взглянула на принца. В ее желтых глазах застыла осторожность.
— Это подписано древней наббанайской руной, означающей «друг». Это написал носитель свитка или, по крайней мере, человек столь же образованный. Может быть, кто-то хотел, чтобы мы сочли автора этого письма за члена Ордена.
Прежде чем встать, Джошуа нежно погладил руку Воршевы.
— Можно я взгляну? — Джулой отдала ему записку, и принц внимательно прочитал ее. — Я тоже не знаю этого почерка. — Он сделал несколько шагов к противоположной стене палатки, потом повернулся и снова зашагал к двери. — Написавший, очевидно, хотел сказать, что в Наббане волнения, а Бенидривинский Дом совсем не так любим, как некогда, — что совсем неудивительно, когда в седле сидит Бенигарис, а Нессаланта дергает за поводья. Но что этот человек может хотеть от меня? Ты говоришь, это принесла птица Динивана?
— Да. И это тревожит меня больше всего. — Джулой собиралась сказать еще что-то, но в этот момент в дверях кто-то кашлянул. Там стоял отец Стренгьярд, рыжие остатки его шевелюры намокли и прилипли к голове.
— Прошу прощения, принц Джошуа. — Он увидел лежавшую Воршеву и покраснел. — Леди Воршева. Господи! Я надеюсь, вы простите мне это вторжение.
— Входите, Стренгьярд. — Принц поманил его рукой, словно подзывая пугливую кошку. За его спиной приветливо улыбнулась Воршева, показывая, что она ничуть не возражает.
— Это я просила его прийти, Джошуа, — сказала Джулой. — Поскольку это была птица Динивана — я думаю, вы понимаете.
— Конечно. — Он указал архивариусу на свободный табурет. — Теперь расскажи мне подробнее об этих птицах. Я помню, что ты уже говорила о самом Диниване, — хотя мне все еще с трудом верится, что секретарь Ликтора мог быть членом подобной организации.
 
Джулой казалась немного рассерженной.
— Орден Манускрипта — это организация, участием в деятельности которой многие бы гордились. Господин Динивана никогда не был бы недоволен тем, что Диниван делал в интересах Ордена. — Ее веки быстро опустились, словно ей пришла в голову какая-то новая мысль. — Но Ликтор мертв, если только верны слухи, которые дошли до нас. Некоторые говорят, что его убили почитатели Короля Бурь.
— Да, я слышал об этих огненных танцорах, — сказал Джошуа. — Те из Нового Гадринсетта, кто пришел с юга, просто не могут говорить ни о чем другом.
— Но больше всего меня тревожит, что после этого события, если оно действительно произошло, я не получила никаких известий от Динивана, — продолжала Джулой. — Так кто же рассылает его птиц, если не он сам? И почему он ничего не написал, если только уцелел после покушения на Ликтора, — мне говорили, что в Санкеллане Эйдонитисе был страшный пожар?
— Может быть, он обгорел или ранен, — рискнул предположить Стренгьярд. — Он мог попросить кого-то другого написать за него.
— Верно. — Джулой задумалась. — Но тогда, я полагаю, он использовал бы свое имя, если только не боится быть обнаруженным до такой степени, что не может даже отправить с птицей послание со своей подписью.
— А значит, если это писал не Диниван, — сказал Джошуа, — мы должны допустить, что здесь какая-то хитрость. Это могли послать как раз те люди, которые несут ответственность за смерть Ликтора.
Воршева немного приподнялась в постели.
— А может быть, ни то, ни другое. Кто-то мог найти птиц Динивана и отправить послание по собственным соображениям.
Джулой медленно кивнула:
— Тоже верно. Но этот кто-то должен был бы знать, кем были друзья Динивана и где они могут находиться: на письме стоит имя вашего мужа, словно тот, кто послал его, знал, что оно попадет прямиком к принцу.
Джошуа снова начал шагать взад-вперед.
— Я и сам думал о Наббане, — пробормотал он. — И не раз. Север — пустыня; я сомневаюсь, что Изорн и Эолейр соберут хотя бы небольшой отряд. Северные города разрушены войной и погодой. Но если бы мы каким-нибудь образом могли выставить из Наббана Бенигариса… — Он остановился и, нахмурившись, уставился в потолок. — Тогда мы могли бы поднять армию и корабли… У нас появилась бы реальная возможность расстроить планы моего брата. — Принц нахмурился еще сильнее. — Но кто может знать, правда в этой записке или нет? Я не люблю, когда меня тянут за веревочки. — Он с силой хлопнул себя ладонью по ноге. — Эйдон! Почему ничто на свете не может быть простым?
Джулой тихо пошевелилась на своем стуле. Голос мудрой женщины звучал на удивление сочувственно:
— Потому что ничто и не просто, принц Джошуа.
— Чем бы это ни оказалось, — заметила Воршева, — правдой или ложью, но посланник в любом случае появится. Тогда мы, возможно, узнаем больше.
— Может быть, — сказал Джошуа. — Если только это не хитрость, придуманная для того, чтобы заставить нас потерять время.
— Но это не кажется особенно вероятным, если вы извините меня за такое вмешательство, — высунулся Стренгьярд. — Кто из наших врагов настолько бессилен, что вынужден был бы прибегать к такой низкой уловке?.. — Он замолчал, глядя на суровое, расстроенное лицо Джошуа. — Я хочу сказать…
— Мне кажется, вы правы, Стренгьярд, — согласилась Джулой. — Это слабая игра. Элиас и его… союзники… выше этого.
 
— Тогда тебе не следует спешить с созывом рэнда, Джошуа. — В голосе Воршевы было что-то похожее на торжество. — Бессмысленно строить планы, пока вы не узнаете, правда это или нет. Придется подождать посланника по крайней мере какое-то время.
Принц повернулся к ней, несколько секунд они смотрели друг на друга. Никто из остальных не знал, что может означать это молчание между мужем и женой, но все ждали. Наконец Джошуа холодно кивнул.