Память, Скорбь и Тёрн

Этот клинок ничем не знаменит, думал он. У него нет имени, но он честно служил много лет. Совсем как я. Он тихо засмеялся; несколько отдыхавших поблизости солдат посмотрели на него. Никто не вспомнит обо мне, сколько бы времени еще ни говорили о Джошуа и Элиасе, да мне это и не нужно. Я делаю только то, что угодно Узирису, — разве он был менее смиренным?
Еще один сигнал рога прозвучал со склона, прервав его мысли. Деорнот вскочил на ноги, сгорая от нетерпения поскорее увидеть, что происходит на льду, и начал карабкаться на баррикаду. Через мгновение он спрыгнул и пошел за своим шлемом.
Глупо было бы получить стрелу между глаз, когда можно этого избежать, решил он.
Деорнот и еще несколько человек осторожно влезли наверх, чтобы получить возможность выглянуть в грубые смотровые щели, которые Слудиг и его помощники вырубили своими топориками. Еще протискиваясь на место, они услышали громкий шум: группа всадников вылетела из-за деревьев немного восточнее поля битвы, направляясь прямиком к собирающимся силам Фенгбальда. Что-то необычное было в этих всадниках, но из-за сумятицы тумана и бьющихся людей и лошадей не сразу можно было понять, в чем дело.
— Вперед, Хотвиг! — закричал Деорнот.
Люди рядом с ним хриплыми голосами подхватили крик. Когда тритинги помчались по льду, быстро стало ясно, что они двигаются гораздо более легко и уверенно, чем люди Фенгбальда. Могло показаться, что они скачут по твердому грунту, так свободно тритинги владели лошадьми.
Умница, Бинабик, выдохнул про себя Деорнот. Ты еще можешь нас спасти.
— Только гляньте, как они скачут! — крикнул один из солдат Джошуа, бородатый старик, который прошлый раз участвовал в сражении, когда Деорнот был грудным младенцем. — Эти троллевы фокусы неплохо работают.
— Но нас все еще гораздо меньше, — предостерег Деорнот. — Вперед, Хотвиг, вперед!
Через мгновение тритинги достигли гвардейцев Фенгбальда. Копыта их лошадей, стуча по льду, издавали странный звенящий звук. Они врезались в ряды войска герцога, как дубина, без особого труда проложив себе дорогу. Шум, бряцание оружия и щитов, крики людей и лошадей на секунду слились. Сам Хотвиг, с украшенной алыми лентами бородой, наносил удары копьем во все стороны; каждый раз оно, казалось, достигало цели, вызывая фонтаны крови, брызгами оседавшей на бакенбардах тритинга. Он и его воины пели во время битвы. В этой страшной песне почти не было мелодии, но зато ритм ее помогал всадникам отмечать каждый удар и укол. Солдаты герцога дрогнули и отступили. Свирепая песня тритингов зазвучала громче.
— Божьи глаза! — закричал Фенгбальд, в бессильной ярости размахивая своим тонким мечом. — Держите строй, черт бы вас всех побрал, держите строй! — Он повернулся к Лездраке. Капитан наемников длинными узкими глазами смотрел на Хотвига и его всадников. — У них какая-то чертова магия ситхи! — рявкнул герцог. — Смотри, они скачут по льду, как будто выехали на турнирное поле!
— Никакой магии, — проворчал Лездрака. — Посмотрите на копыта их лошадей. У них особенные подковы — видите, как сверкают колючки? Я думаю, ваш Джошуа каким-то образом подковал своих лошадей гвоздями.
— Будь он проклят! — Фенгбальд встал в стременах и огляделся. Его бледное красивое лицо покрылось каплями пота. — Что ж, неплохо придумано, но этого недостаточно. Нас слишком много для них — если Джошуа не припрятал в кустах армию в три раза больше этой, а такой армии у него нет. Выводи своих людей, Лездрака. Мы пристыдим гвардейцев, и им придется больше рассчитывать на собственные силы. — Он снова повысил голос до крика: — Держите строй, изменники, а не то все отправитесь на королевскую виселицу.
Лездрака заворчал, потом повернулся к первому отряду тритингских наемников, которые бесстрастно сидели в седлах, мало обращая внимания на происходящее и ожидая, когда настанет время им сыграть свою роль. Все они были в промасленных кирасах и окаймленных железом кожаных шлемах, обычных доспехах степняков. По одному жесту Лездраки целый отряд молчаливых, покрытых шрамами людей выпрямился в своих седлах. Свет, казалось, зажегся в их глазах.
 
— Вы, падаль собачья! — закричал Лездрака на своем языке. — Эти жители камней и их шакалы из Верхних Тритингов думают, что мы испугаемся подков для льда, которые они нацепили на своих лошадей! Вперед и оставим от них голые кости! — Он пришпорил коня, стараясь не сходить с дороги, проложенной боевыми санями. Со зловещим криком наемники ринулись за ним.
— Убивайте всех! — кричал Фенгбальд, гарцуя позади своей колонны и исступленно размахивая мечом. — Убивайте всех, но главное — не дайте Джошуа уйти с поля живым! Ваш господин, король Элиас, приговорил его к смерти!
Капитан наемников кинул на герцога взгляд, полный нескрываемого презрения, но Фенгбальд уже пришпорил коня, пронзительно крича на своих спотыкающихся гвардейцев.
— Мне плевать на свары жителей камней, — кричал Лездрака своим людям на языке тритингов. — Но я знаю кое-что, чего не знает этот идиот: живой принц даст нам больше денег, чем мы когда-либо сможем получить от Фенгбальда, — так что я хочу живым получить Джошуа Безрукого. Но если Хотвиг или любой другой щенок из Верхних Тритингов уйдет с этого поля живым, я заставлю вас, подонки, сожрать собственные потроха.
Деорнот и его люди собирались возвращаться обратно на поле битвы, когда появился Джошуа, ведущий за собой Виньяфода. Отец Стренгьярд и арфист Сангфугол тащились за ним, вид у них был мрачный и расстроенный.
— Бинабиковы подковы сработали или, по крайней мере, помогли захватить Фенгбальда врасплох, — сказал принц.
— Мы видели, ваше величество. — Деорнот еще раз ударил по внутренней стороне шлема рукоятью меча, но вмятина была слишком глубокой, чтобы ее можно было исправить таким примитивным способом. Рыцарь выругался и все-таки натянул шлем. Других доспехов нигде не было; Новый Гадринсетт и так истощил свои скудные запасы, пытаясь обеспечить ими воинов, и, если бы тритинги Хотвига не привезли собственные кожаные панцири и головные уборы, защищено доспехами было бы меньше четверти людей Джошуа. И Деорнот понимал, что заменить шлем можно, только сняв такой же с одного из погибших. Он решил оставаться при своем шлеме, помят он или нет.
— Я рад видеть, что вы готовы, — сказал Джошуа. — Мы должны выжать все возможное из своего преимущества, пока люди Фенгбальда не сокрушили нас количеством.
— Я только хотел бы, чтобы у нас было больше Бинабиковых колючек для сапог. — Деорнот, с трудом шевеля онемевшими пальцами, пристегивал собственный комплект. Потом он осторожно ощупал шипы, торчащие теперь из его подошвы. — Но мы использовали каждый кусочек металла, который могли найти.
— Небольшая цена, если это спасет нас, и совершенно незначительная, если нет, — сказал Джошуа. — Я надеюсь, вы отдавали предпочтение тем, кто может сражаться пешим?
— Да, — ответил Деорнот.
— Хорошо, — кивнул Джошуа. — Если у тебя есть минутка, помоги и мне надеть это на Виньяфода. — Принц улыбнулся необычной для него открытой улыбкой. — Я предусмотрительно отложил их вчера.
— Но, мой господин! — Ошеломленный Деорнот поднял глаза. — Что вы собираетесь с ними делать?
— Но ты, я надеюсь, не думал, что я всю битву простою на склоне? — Улыбка Джошуа исчезла, он казался искренне удивленным. — Эти храбрые люди на озере сражаются и умирают за меня. Так как же я могу оставить их одних?
— Но в том-то и дело. — Деорнот повернулся, надеясь найти поддержку у Сангфугола и Стренгьярда, но они смущенно смотрели куда-то в сторону. Рыцарь догадался, что эти двое уже обсуждали с принцем вопрос его участия в битве и потерпели поражение. — Если с вами что-нибудь случится, Джошуа, нам не поможет никакая победа.
 
Джошуа посмотрел на Деорнота ясными серыми глазам:
— Это не так, старый друг, ты забыл. Воршева носит моего ребенка. Ты будешь защищать ее и малыша, как обещал мне когда-то. Если сегодня мы победим, а я уже не смогу разделить со всеми эту радость, ты, я знаю, разумно и осторожно выведешь отсюда уцелевших. Под наши знамена соберутся люди, которых даже не будет интересовать, жив я или умер, — они придут просто потому, что мы выступаем против моего брата, короля. Я уверен, что скоро вернется Изорн и с ним придут люди из Эрнистира и Риммергарда. А если его отец Изгринмнур разыщет Мириамель — за кого еще народ будет сражаться с такой верой, как не за внучку короля Джона? — Некоторое время принц наблюдал за лицом Деорнота. — Послушай, Деорнот, не делай такого серьезного лица. Если Бог предназначил меня для того, чтобы свергнуть моего брата, ни один рыцарь или лучник не сможет убить меня. Ну а если нет — на земле не найти места, где можно спрятаться от судьбы. — Он нагнулся и поднял переднюю ногу Виньяфода. Лошадь беспокойно мотнула головой, но осталась на месте. — Кроме того, друг мой, бывают моменты, когда мир находится в очень хрупком равновесии. Люди, которые видят, как их принц сражается рядом с ними, понимают, что им не приходится приносить себя в жертву человеку, который этой жертвы никогда не оценит. — Джошуа надел на копыто Виньяфода кожаный мешок, из плотного дна которого торчали металлические шипы, и обмотал вокруг лошадиной ноги тонкие ремни. — Спорить бесполезно, — не поднимая глаз, заключил он.