Память, Скорбь и Тёрн

Слава Богу, что мы сражаемся только с Фенгбальдом, подумал Деорнот. Почти немедленно он вынужден был пригнуться, чтобы не попасть под удар конного гвардейца, неожиданно появившегося из тумана. Лошадь проскочила мимо, снова растворившись в небытии.
Правда, Фенгбальд все-таки не оказался настолько недальновидным, как надеялись Джошуа и его советники. Они молили Бога, чтобы герцог отправил вперед тритингов, рассчитывая, что искусная верховая езда окажет им неплохую услугу на предательском льду. Степняки были свирепыми воинами. Но они любили давать выход своей ярости в схватке один на один. Джошуа был уверен, что первая смелая вылазка отряда Деорнота позволила бы разделаться с ними, а кроме того, внесла бы сумятицу в отряды герцога.
Но принц и его советники не могли предусмотреть появления груженных песком саней — Деорнот не мог не задуматься о том, чей это был хитроумный план — и того, что это позволит герцогу выпустить вперед дисциплинированных эркинландеров.
Раздался звук, похожий на раскатистую барабанную дробь. Деорнот поднял глаза и увидел, что гвардеец, промахнувшийся в первый раз, каким-то образом все-таки развернул свою лошадь — поверхность озера была такой предательски скользкой и требовала такой осторожности с обеих сторон, что все сражение напоминало какой-то причудливый подводный танец, — и теперь снова надвигается из тумана, на сей раз пустив лошадь медленным шагом. Деорнот слегка пришпорил Вилдаликса, повернув гнедого, чтобы встретить врага, и поднял меч. Гвардеец тоже поднял оружие, но продолжал двигаться медленным шагом.
Странно было видеть на противнике зеленую форму эркингарда. Еще более странным было иметь достаточно времени, чтобы размышлять об этом, ожидая, пока он приблизится на нужное расстояние. Гвардеец увернулся от сильного удара меча одного из товарищей Деорнота, меча, который мелькнул в тумане, как жало змеи, — люди Деорнота были повсюду, они отчаянно сражались, пытаясь стянуться достаточно близко друг к другу для упорядоченного отступления, — и невредимым приблизился к рыцарю. На одно краткое мгновение Деорнот подумал, что ему наверняка знакомо скрытое шлемом лицо отважного воина, — может быть, когда-то они выпивали вместе или играли в кости.
Вилдаликс, который, несмотря на всю свою храбрость, иногда казался чувствительным, как только что содранная кожа, тяжело метнулся в сторону, повинуясь легкому движению поводьев, так что первый удар гвардейца, не причинив никакого вреда, скользнул по щиту Деорнота. После этого Вилдаликс несколько мгновений гарцевал на месте, стараясь не наступить на тело гвардейца, еще раньше придавленного собственной лошадью, и потому ответный удар Деорнота тоже не попал в цель. Атакующий резко натянул поводья, и ноги его лошади слегка разъехались, когда она забуксовала, пытаясь резко остановиться. Увидев, что враг не защищен, Деорнот развернул Вилдаликса и двинулся к гвардейцу. Тритингский конь, тренировавшийся на льду во время подготовки к битве, развернулся довольно легко, так что Деорнот поравнялся с противником прежде, чем тот закончил свой неуклюжий маневр.
Первый удар рыцаря пришелся по щиту гвардейца, подняв сноп искр, но Деорнот позволил мечу развернуться в наклонном положении, чтобы не выпустить клинок из рук. Как только эркинландер опустил щит, рыцарь нанес ему мощный удар слева по голове. Шлем гвардейца под страшным углом прогнулся внутрь. Истекая кровью, потоком хлынувшей из раны, гвардеец вылетел из седла, на мгновение запутавшись в стременах, потом с грохотом рухнул на лед и остался лежать неподвижно. Деорнот повернул прочь, с легкостью, которую может дать только долгий опыт, отогнав тень сожаления. Это окровавленное тело могло быть кем-то, кого он знал раньше, но сейчас любой из эркингардов был просто врагом. И только.
— Слушай меня, слушай! — снова закричал Деорнот, поднимаясь на стременах, чтобы лучше видеть происходящее вокруг. — Отступаем! Следуйте за мной и будьте осторожны!
Трудно было сказать с уверенностью, но ему показалось, что больше половины отряда, который он вывел на лед, сейчас собирается вокруг него. Деорнот высоко поднял меч и пришпорил Вилдаликса, направляя его к высоким бревенчатым баррикадам.
 
У самого уха просвистела стрела, просвистела, но целились плохо, а может быть, лучникам помешал туман. Люди Деорнота, следующие за ним, испустили тихий воинственный клич.
— Где Бинабик? — Джошуа был сердит. — Он собирался быть моим посыльным, но до сих пор не вернулся от Хотвига. — Принц поморщился. — Да пошлет мне Бог терпения! Послушайте меня! Может быть, с ним что-то случилось? — Он повернулся к тяжело дышащему Джеремии. — И Хотвиг сказал, что прошло уже некоторое время с тех пор, как Бинабик ушел от него?
— Да, ваше высочество. Он сказал, что с ухода тролля солнце поднялось на ладонь, что бы это ни значило.
— Чертово везение! — Джошуа принялся расхаживать взад-вперед, но глаза его не отрывались от идущего внизу сражения. — Что ж, делать нечего. Я не думаю, что сигнал будет слышно так далеко, так что ступай к Саймону. Вели ему, если он не услышит рога, сосчитать до пятисот после того, как появятся люди Хотвига, и выезжать самому. Ты понял?
— После того как выедет Хотвиг, считать до пятисот и мчаться, да, понял. — Джеремия подумал, прежде чем добавить: — Ваше высочество.
— Хорошо. Тогда иди — беги. Сейчас каждая секунда на счету. — Джошуа жестом отпустил его, потом повернулся к Сангфуголу. — Ты тоже готов?
— Да, сир, — отвечал арфист. — Меня учили мастера своего дела. Не составит никакого труда извлечь несколько звуков из такой примитивной вещи, как рожок.
Джошуа мрачно усмехнулся:
— В твоей наглости есть что-то успокоительное, Сангфугол. Но запомните, господин музыкант, вы должны не просто дунуть в рожок — вы должны сыграть сигнал победы.
Саймон осматривал свой маленький отряд главным образом для того, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, когда внезапно обнаружил, что Ситки среди троллей нет. Он быстро прошелся среди кануков, вглядываясь в каждое лицо, но не обнаружил никакого следа невесты Бинабика. Ситки была их вождем — куда же она могла деться? Немного подумав, Саймон понял, что не видел ее со времени смотра у Дома Расставания.
О Милость Эйдона, нет! — в отчаянии думал он. Что скажет Бинабик? Я потерял его возлюбленную еще до начала боя! — Саймон повернулся к ближайшему троллю.
— Ситки? — сказал он, пытаясь мимикой и пожатием плеч показать, что хочет знать, где она. Две женщины непонимающе смотрели на него. Проклятие, так называл ее только Бинабик! Как же звучало полное имя? — Сит-Ситкимук? — мучился он. — Ситкинамук?
Одна из женщин яростно закивала, довольная, что поняла:
— Ситкинамук.
— Где она? — Саймон не мог вспомнить ни слова на языке троллей. — Ситкинамук? Где? — Он огляделся и снова пожал плечами, пытаясь объяснить, что ему нужно. Казалось, тролли все поняли.
После долгого журчания на канукском его собеседницы великолепно понятными жестами показали, что они понятия не имеют, куда делась Ситкинамук.
Саймон замысловато ругался, когда появился Джеремия. Оруженосец казался очень возбужденным.
— Привет, Саймон, разве это не замечательно? — сказал он. — Все в точности так, как мы, мечтали в Хейхолте.
Лицо Саймона исказила гримаса боли.
— Если не считать того, что в замке мы колотили друг друга палками, а люди, которые собрались внизу, вместо этого используют заточенную сталь. Ты случайно не знаешь, где Ситки, — помнишь, та, на которой хочет жениться Бинабик? Она должна была быть здесь.
 
— Не знаю. Но Бинабика тоже нет. Подожди, Саймон, я должен сначала передать тебе послание Джошуа. — Джеремия деловито изложил все инструкции принца, а потом повторил их еще раз — просто на всякий случай.
— Скажи ему, что я готов — что мы готовы. Мы сделаем все, что от нас требуется. Но, Джеремия, я должен найти Ситки. Она же вождь троллей!