Память, Скорбь и Тёрн

— То, что я собираюсь сказать вам, будет звучать весьма странно, — сказала Мегвин. Волнуясь больше, чем ей хотелось бы, она стала расправлять складки своего старого черного платья, стараясь оттянуть неизбежное начало. — Но я дочь короля Лута, и я люблю Эрнистир больше собственной жизни. Я скорее вырву свое сердце, чем смогу солгать вам.
Ее люди, собравшиеся в самой большой пещере под Грианспогом — громадном зале с высоким потолком, в котором вершилось правосудие и раздавалась пища, — внимательно слушали. То, что собиралась сказать Мегвин, могло и в самом деле оказаться странным, но они были намерены выслушать ее. Что могло быть настолько странным, чтобы нельзя было в это поверить, когда мир, в котором они оказались, полон такого безумия?
Мегвин оглянулась на Диавен, стоявшую у нее за спиной. Предсказательница, чьи глаза лучились каким-то личным счастьем, одобрительно улыбнулась.
— Скажи им! — прошептала она.
— Вы знаете, что боги приходили в мои сны и говорили со мной, — громко сказала Мегвин, — они вложили в мою голову песню древних дней и научили привести вас сюда, в каменные пещеры, где мы в безопасности. Потом Куам Земляная Собака, бог горных глубин, повел меня в тайное место, которого никто не видел со времен Тестейна, — место, где боги приготовили подарок для нас. Ты! — Она указала на одного из писцов, который вместе с Эолейром спускался в Мезуту’а, чтобы скопировать карты дворров. — Встань и расскажи людям, что ты видел.
Старик встал пошатываясь, для поддержки опираясь на руку одного из своих молодых учеников.
— Это действительно был город богов, — проговорил он дребезжащим голосом. — Глубоко в земле был город — больше, чем весь Эрнисадарк, и шире, чем залив в Краннире. — Он развел в стороны тощие руки в бессмысленной попытке показать величину подземного города. — И в том месте были существа, каких я никогда не видел, шепчущиеся в тени. — Теперь он воздел руки к небу, и многие в толпе поспешно начертали в воздухе знаки, отгоняющие зло. — Но они не причинили нам вреда, а только отвели в потайные места, где мы сделали то, о чем просила принцесса.
Мегвин велела писцу сесть и продолжила:
— Боги показали мне этот город, и в нем мы нашли вещи, которые помогут нам переломить ход битвы со Скали из Кальдскрика и его хозяином, Элиасом из Эркинланда. Эолейр отвез их нашим союзникам — вы все видели, как он уезжал.
По всей толпе закивали головы. Для находящихся в полной изоляции людей, а именно такими стали эти подземные жители, такое событие, как отъезд графа Над Муллаха с загадочным поручением, стало объектом пересудов на несколько недель.
— Так, значит, дважды боги говорили со мной — и дважды они оказались правы.
Произнеся эти слова, она почувствовала неожиданный приступ тревоги. Так ли это было на самом деле? Она ведь сама ругала себя за неправильное истолкование повеления богов, а иногда даже винила самих богов в том, что они посылают ей жестокие, ложные знаки. Мегвин замолчала, охваченная сомнениями, но Диавен протянула руку и коснулась ее плеча, словно прочитав мысли принцессы. Мегвин собрала все свое мужество и продолжала:
— Теперь боги обратились ко мне в третий раз, и приказ их был совершенно ясен. Сам Бриниох говорил со мной! — Ибо, конечно, думала она, это не мог быть никто иной. Странное лицо и золотые глаза горели у нее в памяти, как горит перед глазами солнце, когда опускаешь веки. — И Бриниох сказал мне, что боги пошлют помощь Эрнистиру.
Некоторые из собравшихся, захваченные страстной речью Мегвин, подняли голоса в одобрительных криках. Другие, не столь уверенные, но вновь обретающие надежду, обменивались заинтересованными взглядами со своими соседями.
— Краобан! — позвала Мегвин. — Встань и расскажи людям, где и как вы нашли меня.
Старый рыцарь с очевидной неохотой поднялся с места. По выражению его лица было ясно, о чем он думает: он всего лишь государственный деятель и практичный человек, а такие высокие материи, как загадочные пророчества и боги, беседующие с принцессами, не для него. Народ, собравшийся в пещере, знал это, и именно по этой причине Краобан был главным козырем Мегвин.
 
Рыцарь оглядел пещеру.
— Мы нашли принцессу Мегвин на Брадах Торе, — произнес он, и голос его звучал сильно и властно, несмотря на солидный возраст говорящего; этот голос немало послужил Краобану при дворе у отца и деда Мегвин. — Я не видел всего этого, но мужчины, которые нашли ее и привели сюда, вниз, известны мне и… достойны доверия. Три дня она оставалась на горе, но холод не причинил ей никакого вреда. Когда к ней пришли, она была… — Он беспомощно посмотрел на Мегвин, но в ее суровом лице не было ничего, что позволило бы ему избежать следующих слов: — Она была во власти глубочайшего сна.
Собрание загудело. У Брадах Тора была странная репутация, но еще более странно было, что молодая женщина, одна, без провожатых, сумела подняться туда морозной зимой.
— Разве это был просто сон? — резко спросила Диавен из-за спины Мегвин.
Краобан сердито посмотрел на нее, потом пожал плечами.
— Эти люди сказали, что никогда не видели ничего подобного, — сказал он. — Ее глаза были открыты, и она разговаривала, как будто кто-то стоял перед ней… но там не было никого, кроме пустоты.
— С кем она разговаривала? — спросила Диавен.
Старый Краобан снова пожал плечами:
— Она… говорила так, как будто обращается к богам, — и временами слушала, словно они отвечали ей.
— Спасибо, Краобан, — мягко сказала Мегвин. — Ты верный и честный человек. Не удивительно, что мой отец так высоко ценил тебя. — Рыцарь сел. Он совсем не казался довольным комплиментом. — Я знаю, что боги говорили со мной, — продолжила она. — Мне было видение того места, где обитают боги во всей их неописуемой красоте, и они готовились к войне.
— К войне? — закричал кто-то. — К войне с кем, моя леди? Кто даст сражение богам?
— Не «кто», но «за кого», — сказала Мегвин, предостерегающе подняв палец. — Боги будут сражаться за нас. — Она наклонилась вперед, успокаивая взволнованную толпу. — Они уничтожат наших врагов — но только если мы полностью отдадим им наши сердца.
— Наши сердца в их власти, леди, в их власти! — закричала женщина в толпе.
— Почему они не помогали нам до сих пор? Мы всегда чтили их! — крикнул кто-то еще.
Мегвин дождалась, пока шум утихнет:
— Мы чтили их, это верно, но так, как чтят старого скучного родственника — нехотя, по привычке. Мы никогда не оказывали им почтения, достойного их мудрости и красоты, достойного тех даров, которые они дали нашему народу! — Голос ее повысился; теперь она снова ощущала присутствие богов, и чувство это поднималось в ней, как бьющий из земли родник. Оно кружило голову, и Мегвин внезапно рассмеялась, что вызвало удивление на лицах окружающих ее людей. — Нет! — закричала она. — Мы исполняли обряды, полировали резьбу и зажигали священные огни, но очень немногие из нас хоть раз спрашивали себя, чего еще могут желать боги в доказательство того, что мы достойны их помощи.
Краобан прочистил горло:
— И чего они хотят, Мегвин, как ты думаешь? — Казалось, что он обратился к принцессе неподобающе фамильярно, но она только снова засмеялась.
— Они хотят, чтобы мы показали, как доверяем им. Чтобы мы показали нашу преданность и нашу готовность отдать жизнь в их руки — как это и было все время. Боги помогут нам, я сама видела, что они собираются сделать это, но только в том случае, если мы будем достойны их помощи. Почему Багба дал людям стадо? Только потому, что люди потеряли своих лошадей, когда сражались за богов.
 
Пока она говорила, в ее голове внезапно все прояснилось. Как права была Диавен! Дворры, испуганная женщина-ситхи, которая говорила с ней через Шард, устрашающе бесконечная зима — все это теперь было понятно.
— Потому что, — кричала она, — боги и сами воюют! Почему, вы думаете, тянется эта бесконечная зима, хотя прошло уже больше двенадцати лун? Почему по Фростмаршу бродят древние твари, невиданные со времен Эрна? Потому, что боги воюют, так же как и мы. Как дети, играя в войну, подражают сражениям взрослых воинов, так и мы только играем в войну в сравнении с тем великим сражением, которое разразилось на небесах. — Она вздохнула и почувствовала, что бурлящее ощущение присутствия божества наполняет ее радостной силой. Теперь она была уверена, что ее видение было истинным. Это было ясно, как солнечный свет для только что проснувшегося человека. — Но то, чему мы научились в детских играх, влияет на то, как мы воюем, становясь взрослыми, и точно так же наши раздоры здесь, на зеленой земле, в чем-то определяют ход небесных войн. Так что если мы хотим получить помощь богов, мы должны, в свою очередь, помочь им. Мы должны быть храбрыми и верить в их победу. Мы должны найти средство против тьмы, которая охватила нас.