Память, Скорбь и Тёрн

Саймон нахмурился. Он не знал, насколько суеверны люди клана, но не хотел, чтобы ими овладел страх, способный помешать их задаче.
— Это действительно магическая буря, — сказал он достаточно громко, чтобы перекричать рвущий плащи ветер. — Снега не откусят вам нос, но могут отморозить хвост.
Один из тритингов с улыбкой повернулся к нему:
— Если замерзнут хвосты, то ты будешь страдать больше всех, молодой тан, на этой костлявой лошади.
Саймон, довольный тем, как ловко ему удалось перевести разговор, засмеялся вместе со всеми.
По мере того как они продвигались вперед, день быстро перешел в вечер. Они ехали почти бесшумно, если не считать мягкого стука копыт и непрерывного стона ветра. Солнце, весь день боровшееся с тучами, наконец сдалось и упало за низкие холмы. Фиолетовый, поглощающий тени свет покрыл долину. Вскоре стало слишком темно, для того чтобы маленький отряд мог различать дорогу; луна, запутавшаяся в облаках, была еле видна; не было и следа звезд.
— Может, стоит остановиться и разбить лагерь? — крикнул Хотвиг, стараясь перекричать ветер.
Саймон немного поразмышлял.
— Не думаю, — сказал он наконец. — Мы не так уж далеко, всего час езды. Полагаю, мы можем рискнуть зажечь факел.
— Может быть, мы еще протрубим в трубы? — громко спросил Слудиг. — Или найдем глашатаев, которые побегут впереди и всем возвестят, что мы идем разведывать позиции Фенгбальда?
Саймон нахмурился, но не проглотил наживки:
— Между нами и лагерем Фенгбальда в Гадринсетте лежат холмы. Если люди, сбежавшие из его армии, не врали, мы много раз успеем погасить свет, прежде чем часовые смогут заметить нас. — Он повысил голос, чтобы вышло более убедительно. — Или ты думаешь лучше подождать рассвета, когда люди Фенгбальда как следует отдохнут, взойдет солнце и нас будет еще легче заметить?
Слудиг махнул рукой, уступая.
Хотвиг достал факел — толстую ветку, замотанную тканью и обмазанную смолой, — и высек искру. Он прикрывал пламя от ветра, пока оно не разгорелось, потом поднял факел и отъехал на несколько шагов от остальных, поднимаясь по склону берега реки и направляясь под защиту холма.
— За мной! — крикнул он.
Кавалькада продолжала путь. Факел Хотвига превратился в подпрыгивающий огненный шар — единственный предмет в занесенной бурей долине, на котором мог остановиться взгляд.
— Кто-нибудь может спеть? — спросил наконец Саймон. Голос его звучал слабо, хотя он изо всех сил старался перекричать унылый ветер.
— Спеть? — Слудиг удивленно сморщил лоб.
— Почему бы и нет? Мы достаточно далеко от Фенгбальда. Кроме того, я почти не слышу тебя из-за этого проклятого ветра, а ведь ты едешь на расстоянии вытянутой руки от меня.
Хотвиг и его тритинги не захотели петь, но явно были не прочь послушать. Слудиг скорчил рожу, как будто сама мысль о пении была ему противна.
— Значит, мне, выходит, петь? — улыбнулся Саймон. — Похоже, что так. Жаль, что здесь нету Шема-конюха. Он больше всех знает песен и историй. — Где-то там Шем — живет ли он так же счастливо в огромных конюшнях Хейхолта? — Я спою вам одну из его песен — про Джека Мундвуда.
— Про кого? — спросил один из тритингов.
— Джек Мундвуд, известный разбойник. Он жил в Альдхортском лесу.
— Если он вообще жил, — усмехнулся Слудиг.
— Если он вообще жил, — согласился Саймон. — Итак, я спою одну из песен о Мундвуде. — Он еще раз обернул руку поводьями и откинулся в седле, пытаясь вспомнить первую строчку.
 
 
Сказал Джек Мундвуд храбрый, —
 
 
начал он наконец, пытаясь подстроиться под глухой ритм шагов лошади:
 
 
— Отправлюсь я в Эрчестер.
 
Я слышал, там девица
 
Прекрасная живет.
 
 
 
Храз — имя девы милой.
 
У ней златые косы,
 
Коралловые губы —
 
Прекрасней не найдешь.
 
 
 
Разбойники сказали:
 
— Не дело ты задумал,
 
Констебль тебя повесит,
 
Давным-давно он ждет.
 
 
 
Но Джек лишь рассмеялся:
 
Была вражда давнишней,
 
Не раз меня констебль
 
Пытался изловить.
 
 
 
И вот Джек Мундвуд храбрый
 
Надел камзол богатый,
 
Сказал, что Олал место
 
Слуги его займет.
 
 
 
— Я буду граф Цветочный,
 
Богатый, благородный,
 
С подарками, с деньгами —
 
Им это подойдет.
 
 
Саймон пел так, чтобы его можно было расслышать сквозь вой ветра. Это была длинная песня с массой куплетов.
 
Они следовали за факелом Хотвига через холмы, а Саймон продолжал историю о том, как Джек Мундвуд переодетым приехал в Эрчестер и очаровал отца Храз, барона, который решил, что нашел богатого жениха для своей дочери. Хотя время от времени Саймону приходилось прерываться, чтобы перевести дыхание или вспомнить слова — Шем учил его этой песне очень давно, — голос его становился все увереннее. Он пел о том, как Джек-обманщик явился к прекрасной Храз, влюбился в нее с первого взгляда и сел рядом с ничего не подозревающим лордом-констеблем на ужине у барона. Джек убедил жадного барона отдать ему дочь за волшебный розовый куст, в каждом бутоне которого лежала золотая монета, заверив, что барон и лорд-констебль смогут собирать золотые каждый сезон.
Саймон уже подошел к концу песни — он начал строфу, в которой говорилось, как пьяная реплика разбойника Олала выдала Джека и он был схвачен людьми констебля, — когда Хотвиг натянул поводья и махнул рукой, призывая к молчанию.
— Похоже, мы уже близко, — сказал тритинг. Дорога шла под уклон, и даже сквозь метель было видно, что перед ними находится открытое пространство.
Слудиг ехал подле Саймона.
— Закончишь песню по пути назад, парень. Это отличная история.
Саймон кивнул.
Хотвиг соскочил с лошади и сунул факел в сугроб. Потом он заткнул его за пояс и выжидающе посмотрел на Саймона.
— Тогда вперед, — сказал Саймон. — Но осторожно, потому что света у нас нет.
Они пришпорили лошадей. Прежде чем отряд проехал полпути по длинному склону, Саймон разглядел отдаленные огни — разбросанные светящиеся точки.
— Вон! — показал он и тут же пожалел, что заговорил слишком громко. Сердце его билось быстро и тревожно. — Это лагерь Фенгбальда?
— Это то, что осталось от Гадринсетта, — сказал Слудиг. — Лагерь Фенгбальда немного дальше.
В долине перед ними, там, где Стефлод встретился с невидимым Имстреком, горела небольшая россыпь огней. Но на той стороне, там, где, как был уверен Саймон, находился северный берег Имстрека, огней было больше — грубые круги огненных точек расползлись до всей темной долине.
— Ты прав, — сказал Саймон, всматриваясь. — Это, конечно, эркингарды. Шатер Фенгбальда, наверное, в центре. Хорошо бы пустить стрелу в его одеяло.
Хотвиг подъехал поближе:
 
— Он там, да. И я убил бы его своими руками, хотя бы за то, что он говорил о Клане Жеребца, когда мы встречались последний раз. Но сегодня у нас другие дела.
Саймон вздохнул.
— Конечно, — сказал он наконец. — Джошуа должен узнать силу его войска. — Он помолчал, задумавшись. — Может быть, стоит посчитать огни? Тогда мы узнаем, сколько солдат он привел.
Слудиг поморщился: