Память, Скорбь и Тёрн

Это была Ган Итаи, но в первый момент Мириамель подумала, что на борту появилась какая-то другая ниски, — так изменился вид морской наблюдательницы. Ее золотисто-коричневая кожа казалась теперь почти серой, лицо было обмякшим и изможденным, запавшие, покрасневшие глаза, казалось, смотрели на Мириамель откуда-то издалека. Ниски плотно закуталась в плащ, как будто боялась простудиться во влажном предгрозовом воздухе.
— Милость Эйдона! — Мириамель втолкнула ее в каюту и захлопнула дверь. — Ты больна, Ган Итаи? Что случилось? — Наверняка Аспитис обнаружил пропажу и идет сюда, только это могло быть причиной ужасного вида ниски. Придя к такому выводу, Мириамель испытала какое-то холодное облегчение. — Тебе что-нибудь нужно? Хочешь воды?
Ган Итаи подняла обветренную руку:
— Мне ничего не нужно. Я… думала.
— Думала? Что ты хочешь сказать?
Ниски покачала головой:
— Не перебивай, девочка. Я должна сказать тебе. Я приняла решение. — Она присела на постель, двигаясь так медленно, как будто бы за ночь постарела лет на двадцать. — Во-первых, знаешь ли ты, где на этом корабле шлюпка?
Мириамель кивнула:
— На правом борту. Висит на шлюпбалке. — Все-таки было некоторое преимущество в том, что бóльшую часть жизни она провела в обществе людей, которым часто приходилось путешествовать по воде.
— Хорошо. Отправляйся туда сегодня после полудня, когда будешь уверена, что тебя никто не видит. Спрячь там вот это. — Ниски достала из-под плаща и бросила на кровать несколько свертков. Это были четыре бурдюка с водой и два пакета, завернутых в мешковину. — Хлеб, сыр и вода, — пояснила Ган Итаи. — И несколько костяных рыболовных крючков, так что у тебя будет возможность пополнить запасы. В пакете лежат еще кое-какие мелочи, которые могут оказаться полезными.
— Что это значит? — Мириамель удивленно смотрела на старую женщину.
Ган Итаи все еще выглядела так, будто несла тяжелую ношу, но глаза ее прояснились и блестели.
— Это значит, что ты убежишь. Я не могу спокойно сидеть и смотреть, как над тобой творят такое зло. Я не была бы одной из Детей Руяна, если бы допустила это.
— Но это невозможно! — Принцесса пыталась побороть безумную надежду. — Даже если я выберусь с корабля, Аспитис догонит меня. Ветер поднимется задолго до того, как я доберусь до берега. Ты думаешь, я могу раствориться в дюжине лиг открытого моря или обогнать «Облако Эдны»?
— Обогнать? Конечно нет. — Странная гордость мелькнула в глазах Ган Итаи. — Этот корабль быстр, как дельфин. А как… Предоставь это мне, дитя. Это моя забота. Но ты должна сделать кое-что другое.
Мириамель проглотила свои возражения. Презрительное, упрямое сопротивление в прошлом никогда не приносило ей ничего хорошего.
— Что?
— В трюме, в одной из бочек у правой стены, хранятся в масле инструменты и другие металлические вещи. На бочке есть надпись, так что не бойся перепутать. После заката спустись в трюм, найди молот и зубило и переруби цепи Кадраха. Если кто-нибудь придет, Кадрах, конечно, должен будет притвориться, что цепи все еще на нем.
— Разбить цепи? Но я же подниму на ноги весь корабль! — Смертельная усталость охватила ее. Было очевидно, что плану Ган Итаи не суждено осуществиться.
— Если мой нос мне не изменяет, скоро придет шторм. Корабль в море при сильном ветре издает множество звуков. — Ган Итаи подняла руку, предотвращая дальнейшие расспросы. — Просто исполни все, что я сказала, а потом отправляйся в свою каюту или куда угодно, но никому не позволяй запирать себя. — Для убедительности она помахала длинными пальцами. — Даже если для этого тебе придется притвориться больной или сумасшедшей — не позволяй никому становиться между тобой и свободой! — Золотистые глаза не отрывались от глаз Мириамели до тех пор, пока принцесса не почувствовала, что ее сомнения улетучиваются.
— Да, — сказала она. — Так я и сделаю.
— Тогда в полночь, когда луна будет вот здесь, — ниски показала на потолок, как будто над ними раскинулось звездное небо, — возьми своего ученого друга и отведи его к шлюпке. Я прослежу, чтобы у тебя была возможность спустить ее на воду. — Она взглянула на принцессу, остановленная внезапной мыслью. — Во имя Не Нанесенных На Карты, девочка, убедись, что весла на месте! Поищи их, когда будешь прятать еду и воду.
 
Мириамель кивнула. Итак, все решено. Она сделает все возможное, чтобы выжить, но, если потерпит поражение, не станет противиться неизбежному. Даже став ее мужем, Аспитис Превис не заставит ее жить против ее желания.
— А что будешь делать ты, Ган Итаи? — спросила она.
— То, что мне надлежит делать.
— Но это был не сон. — Тиамак начинал сердиться. Что еще нужно, чтобы убедить эту огромную скотину риммера? — Это была Джулой, мудрая женщина из Альдхортского леса. Она разговаривала со мной через ребенка, который появлялся во всех моих последних снах. Я читал об этом. Такое умеют делать некоторые знатоки Искусства.
— Успокойся, приятель. Я же не говорю, что ты это выдумал. — Изгримнур отвернулся от старика, терпеливо ожидавшего следующего вопроса, который мог бы задать ему герцог. Не в силах ответить, тот, который был Камарисом, казалось, получал какое-то детское удовлетворение от такого внимания и мог часами сидеть, улыбаясь Изгримнуру. — Я слыхал об этой Джулой, и я верю тебе, парень. И когда мы сможем уйти, твоя Скала прощания будет ничем не хуже других мест — я слышал, что и лагерь Джошуа где-то поблизости от нее. Но никакой сон, каким бы важным он ни был, не сможет увести меня отсюда прямо сейчас.
— Но почему? — Тиамак сам не знал, почему ему так хочется поскорее уйти. Он только устал чувствовать себя бесполезным. — Что нам здесь делать?
— Я жду Мириамель, племянницу принца Джошуа, — сказал риммер. — Диниван отослал меня в этот забытый Богом трактир — с тем же успехом он мог бы и ее прислать сюда. Я поклялся, что отыщу ее, и потерял след. Теперь я должен торчать здесь, потому что след оборвался.
— Если он и вправду послал вашу принцессу сюда, почему ее до сих пор нет? — Тиамак знал, что нарывается на неприятности, но ничего не мог с собой поделать.
— Может быть, ее что-то задержало. Это долгий путь, если идти пешком. — Маска спокойствия соскользнула с лица Изгримнура. — Теперь заткнись, будь ты проклят! Я сказал тебе все, что мог. Если хочешь уйти — убирайся! Я тебя не удерживаю.
Тиамак закрыл рот, повернулся и горестно захромал к своим вещам. Он стал разбирать их, вяло готовясь к уходу.
Нужно ли ему идти? Это долгий путь, и, конечно, лучше будет пройти его со спутниками, какими бы бестолковыми и равнодушными к его чувствам они ни были. А может быть, ему просто улизнуть домой, в маленькую хижину на баньяне у самого края Деревенской Рощи? Но его народ потребует отчета о невыполненном поручении в Наббане, и что он им скажет?
Тот, Кто Всегда Ступает По Песку, молился Тиамак, избавь меня от этой ужасной нерешительности!
Его беспокойные пальцы коснулись тяжелого пергамента. Он вытащил страничку утерянной книги Ниссеса и быстро осмотрел ее. Эту маленькую победу у него никто не отнимет. Это нашел он, и никто другой. Но, печаль всех печалей, Моргенса и Динивана нет в живых, и они никогда не смогут восхититься им. Он прочитал:
 
 
Принесите из Сада Нуанни
 
Мужа, что видит, хоть слеп.
 
И найдите Клинок, что Розу спасет
 
Там, где Дерева Риммеров свет.
 
И тот Зов, что Зовущего вам назовет
 
В Мелком Море на Корабле.
 
И когда тот Клинок, тот Муж и тот Зов
 
Под Правую Руку Принца придут,
 
В тот самый миг того, кто Пленен,
 
Свободным все назовут.