Предание Темных

– 1448 год? Османы?
В моей голове словно щелкает.
Я забываю и про отпуск, и про недовольство, и про тот факт, что меня буквально сдергивают с места даже на расстоянии тысячи километров. Потому что теперь это уже не просто работа – теперь я уже сама в этом заинтересована.
– Скидывайте адрес, Винсент, я выезжаю!
Милли вскакивает из-за стола так резко, что едва не переворачивает остатки еды и всю посуду. Лео в последний момент успевает удержать стол на месте.
– Я даже не удивлена! – фыркает она, и хлопает ладошкой по столу.
В такие моменты я вспоминаю, что ей уже действительно шестнадцать. В остальное время, несмотря на проглядывающиеся взрослые черты ее лица, я все равно воспринимаю ее 10-летней девчонкой, с которой проводила так много времени.
До того, как поступила в университет, и до того, как перестала разбираться в ее друзьях и ее интересах.
– Милли..
Но она не дает вставить мне и слова. Даже Лео не успевает открыть рот, как она сверкает глазами и буквально выплевывает обвинения:
– Ты обещала! Только что обещала – что эти две недели мы отдыхаем! И что? Боже мой, да даже часа не прошло и ты уже куда-то едешь, как только твой начальник щелкнул пальцами! Зачем вообще тогда надо было меня сюда привозить?!
– Милли, подожди – я кладу свою ладонь на нее, и силой удерживаю на столе, не давая ей вырваться – эти картины написаны в то время и в том месте, где нечто превратило принца Влада в монстра!
-5-
Я стою возле парадного входа в отель и жду такси. Прошло уже слишком много времени с того момента, как я его вызвала – а машины даже на горизонте нет. Как глупо будет потерять такие картины из-за нерасторопных румынских таксистов!
Благо, хоть с Милли удалось все утрясти. Конечно, потребовалось объясняться перед ней все время, что я скидывала вещи в сумочку и переодевалась (Лео тактично остался ждать в холле), но в итоге сестра тоже согласилась, что такую возможность упускать нельзя. Более того, в конце концов она заявила, что даже рада этому.
Ее тяготение к вампирской теме перевесило желание отправиться со мной в Холодный Лес.
Но не перевесило желание в принципе туда поехать сегодня.
– У нас каждый день распланирован – заявила она – не могу же я просто сидеть все это время в номере! К тому же Лео сказал, что у него день свободен и есть машина. Мы поедем туда сами, а ты заберешь картины и потом присоединишься. Мы за это время как раз успеем сориентироваться на местности.
– Не уверена, что это хорошая идея – отозвалась я, быстро сцепляя волосы резинкой – все-таки Лео..
– Лео последние годы я видела чаще, чем тебя – отмахнулась сестра – он очень классный и часто делал нам с Кэти попкорн, когда я ходила к ним в гости. Это все лучше, чем в номере сидеть. Скука.
В итоге нам обоим пришлось пойти на уступку. Милли в том, чтобы отпустить меня за картинами наперекор нашему плану. А мне в том, чтобы отпустить ее в Холодный Лес с Лео. Впрочем, наверное, это было даже к лучшему – сестра и правда не обязана это время просиживать в номере.
А то такой себе подарочек получается.
В итоге пришлось признать, что утреннее нечаянное знакомство с Лео по итогу очень сильно меня выручило. Парень оказался только рад отправиться с Милли, а я пообещала присоединиться сразу же, как справляюсь с картинами.
Но вот чтобы с ними справиться – надо было сначала до них доехать раньше людей Блума, а пока это никак не вязалось с пустой дорогой.
Но вот из-за угла появляется такси и подъезжает прямо ко мне. Через приоткрытое водительское окно слышу мужской голос:
– Мисс Александра? Куда едем?
И тут я вижу женский силуэт, который вышел из магазина по ту сторону дороги. Девушка, уверено направилась прямо к нам – очевидно, именно она и заказала это такси. Я неуверенно перевела взгляд с нее на машину.
Черт, но если мне придется ждать еще дольше, картины точно уплывут у меня из рук!
Мысленно извинившись перед девушкой, я прыгаю в машину, на ходу тараторя:
 
– Да-да, я Александра, едем в Брашов, только скорее.
Очевидно, дама оказалась не телепатом, и мои мысленные извинения так и не достигли адресата. Потому что увидев, что я усаживаюсь в ее машину, она перешла на бег, точно какой-то спортсмен на забеге. Между нами остается каких-то пару ярдов, когда я рывком захлопываю дверцу.
– Эй – кричит она, подбегая – какого черта?! А ну вылезай!
Я истерично усмехаюсь водителю:
– Какая-та сумасшедшая! Злится, что я купила у нее перед носом последнюю блузку, езжайте быстрее!
Видимо, таксисты не особо принципиальный народ. По глазам мужчины я вижу, что он все прекрасно понял про сложившуюся ситуацию, но лишь хмыкает и вдавливает педаль газа в пол. Очевидно, ему совершенно без разницы, кто оплатит заказ, а тратить время на разборку он не горит никаким желанием.
Девушка остается позади, а я облегчено перевожу дыхание.
* * *
Зайдя в музей, я почувствовала себя крайне некомфортно. Вроде совершенно обычный – старый – музей. Но такое чувство, будто бы это какое-то строение, доживающее последние дни. Двери скрипят, штукатурка облупилась. Какие-то картины хаотично расставлены прямо на полу.
Такое чувство, будто это чья-та старая квартира, из которой собрались переезжать. Уже собрали все вещи, увезли всю мебель – и теперь осталась лишь мелочевка, которую ожидает последняя грузовая машина во дворе.
Эдакое опустевшее место.
Такое можно почувствовать, забредя в какие-нибудь заброшенные сооружения. Не из тех, где все уже мхом поросло и основание утонуло в земле, а те, которым не больше 5-10 лет, как забросили. Где еще покоятся стулья с тремя, а иногда и со всеми ножками.
Такое гнетущее мрачное опустение.
Пытаясь найти хоть кого-нибудь их людей, я в итоге пропустила того, кто был мне нужен. Его голос скрипучим карканьем раздается за моей спиной как раз тогда, когда я вглядываюсь в очередную из картин, что покоятся на полу.
Вздрагиваю и оборачиваюсь.
– О, кто это тут у нас? От господина Блума?
Передо мной стоит старик, как никто другой подходящий этому месту. Он опирается на трость, очевидно в силу возраста уже не могущий полностью доверяться своим конечностям. Его дряблое лицо покрыто бородавками, словно у ужасной няни из известного фильма про шкодливых детей. Поверх старой рубашки натянут типичный старческий вязаный жилет в каких-то пятнах.
Если бы не пара скудных седых волосин, то он, можно сказать, лысый. Ему бы отлично подошла роль какого-нибудь отвратительного лесного злодея в современных ужастиках. Эдакого каннибала или может старого психопата.
Его вид невольно вызывает во мне отвращение – хоть я и понимаю, что в старости нет ничего плохого и однажды это ждет всех нас.
Я быстро беру себя в руки, надеясь, что старик не уловил моего мимолетного замешательства.
– Я от мистера Винсента – отвечаю – меня зовут Дженна Бёрнелл.
Он равнодушно жмет плечами:
– Что ж, я предупредил обоих господ, кто первым приедет – тому и картины.
Значит, успела. Мысленно ликую, но стараюсь не подать вида и не показать свою излишнюю фанатичную заинтересованность.
– Видите ли, мисс, картины продаются срочно, поэтому и цена смешная за такую редкость.
Старик уходит и спустя пару минут из соседней комнаты приносит круглую тубу с тремя свернутыми полотнами. Разворачивает одно из них на мольберте.
Заворожено глядя, подхожу и аккуратно трогаю пальцем белый слой, закрывающий изображение от внешнего мира, подобно невесту свадебной фатой. Однако, несмотря на мои опасения – он оказывается податлив.
Озадаченно хмурюсь и гляжу на старика:
– Мне сказали, картины закрашены токсичной строительной краской, но здесь просто известь.
Неужели, увидев меня, старик решил пихнуть мне какой-то совершенно ненужный, наскоро закрашенным им самим накануне, лист? Мол, раз я девушка, то ни черта и не разберусь во всем этом? Как бы не так.