Предание Темных

Вначале я даже теряюсь в пространстве, мне кажется, что я падаю с дивана. Потом вспоминаю, что работала я за столом, а вот упасть со стула на старый, деревянный пол будет очень неприятно, и я уже готовлюсь, что мое уставшее лицо встретиться один на один с гнилыми занозами дома Сандры..
– Эй! – Милли еще раз толкает меня и я понимаю, что моя голова покоится на полотне, аккурат на одной руке. Вторая безвольно болтается внизу.
Раздираю глаза и, от такого варварского возвращения, с трудом разгибаюсь, переваривая действительность. Если я раньше думала, что возвращение путем «из-под толщи воды» болезненное – то это я просто еще не ощущала, какого это: быть насильно выдернутой из прошлого.
Состояние, будто с дикого похмелья. Где я сначала выпила все крепкое, потом все слабое (да-да, именно в таком порядке, понижая градус), после закинулась еще чем-то запрещенным и легла спать. А спустя каких-то три часа меня толкают и вот она я.
И вот оно мое состояние.
Не то дикое похмелье, не то еще смешанное в совокупности состояние опьянения. В любом случае – голова чертовски раскалывается, отдавая в основном почему-то на виски. Руки и ноги ноют, точно я весь предыдущий день провела в спортзале. И несмотря на то, что еще утром я ощущала себя впервые бодрее некуда – теперь такое чувство, точно я не спала семь дней и семь ночей кряду.
Прекрасно.
– Наконец-то – ворчит сестра – сколько можно тебя будить? Зачем так рано вставать, если потом засыпаешь на столах.
– А зачем меня вообще трогать? – ворчу в ответ, начав аккуратно сворачивать полотно, на котором я отрубилась – что тебе надо?
–Мне?
Она едва ли не уязвленно фыркает:
– Мне ничего. Ты вообще-то сама просила Илинку разбудить тебя, когда придет время ехать на фестиваль.
Не в силах поверить, что так быстро пролетели часы, гляжу на дисплей мобильника. Милли с удовлетворением наблюдает за мной, точно взрослый за дитем, скрестив руки и кивает:
– Ага, вообще-то уже пять. Еще и я «чего меня трогать»? Следующий раз и не буду. Поедем развлекаться, а ты спи сколько угодно. Всю жизнь проспишь.
– Прекращай говорить мамиными фразами – деланно бурчу и Милли, наконец, хохочет, что я могу засчитывать, как прощение.
Перед тем, как я окончательно сверну полотно, она заглядывает мне через плечо:
– А это кто? Тоже из 15-го века?
– Да.
– А кто?
Я жму плечами со всем актерским мастерством, которое только мне дано:
– Откуда мне знать, Милли? Не я же это рисовала.
* * *
Все время, покуда мы едем к нужному месту (на старой колымаге отца Сандры и с ее личным вождением, достаточно экстремальным, к слову) Милли мне то и дело пересказывает во всех подробностях, как они спускались в погреб с Лео.
И как она-то, разумеется, даже не испугалась, а Лео кричал как девчонка, и вся тому подобная небылица, которой мы все втроем в салоне киваем и делаем вид, что конечно же верим и что конечно же Сандра (как потом наедине расскажет) не слышала визгов Милли начиная уже со второй ступеньки спуска в темноте, несмотря на зажатый в зубах фонарик и Лео, ожидающего ее снизу и спустившегося первым.
Прерывается сестра лишь тогда, когда нам приходится съехать с трассы на грунтовую дорогу и бедную старушку-машину потряхивает, что Милли едва не прищелкивает себе язык зубами.
Пользуясь ее паузой, спрашиваю:
– А Лео-то кстати давно уехал?
– Да почти сразу, как поели – заявляет Сандра.
– Ага, мы в погребе совсем недолго повозились – соглашается Милли.
– Надо же – усмехаюсь -а по твоим рассказам, так можно решить, что вы изучали его три дня подряд. Причем без перерывов на обед и пописать.
Мы вновь смеемся, и, слава богу, к теме о погребе больше не возвращаемся.
Когда мы, наконец, доезжаем и паркуемся на отведенном для машин (такое здесь есть!) месте, я вываливаюсь из салона и как следует потягиваюсь, после чего оглядываюсь. Фестиваль располагается в долине – по одну сторону от нас виднеется лес, по другую – возвышаются горы.
Однако, глядя на это, создается смутное ощущение, будто ранее этот пейзаж я уже видела..
 
К этому моменту Сандра как раз тоже подходит, и я замечаю:
– Местность кажется знакомой.
– Ну еще бы. Мы довольно близко к замку – это ведь те же горы.
Она указывает на горы и я закатываю глаза. После чего недовольно смотрю на нее, и подруга со смехом машет руками, поднятыми ладонями вверх:
– Да, я знала, где это. Но нет, он здесь не появится, не парься.
– С чего такая уверенность?
– Как я заметила, наш мрачный знакомый не любил без повода покидать замок. А здесь единственный повод – это веселье. Сомневаюсь, что его это замотивирует.
Мысль о том, чтобы Влад поперся на какой-то местный фестиваль, чтобы посмотреть на народные ремесла и спектакли действительно выглядит настолько абсурдной, что теперь я уже хохочу вместе с Сандрой. А еще пару минут мы перекидываемся все более нелепыми образами о том, как и в чем он бы мог появиться здесь, с каким выражением лица, а заканчиваем нашей продолжительной дискуссией о том, что кто бы нелепее смотрелся: Влад на этом фестивале или клоун на поминках?
– О чем смеетесь? – интересуется Милли, но мы тут же быстро сводим разговор в другое русло, чтобы темой о Владе не навести ее мыслями на Локида.
Благо, сестра и не думает облачаться «в коричневый костюм и портить всем праздник». Нет, напротив, она первая показывает нам на какие-то передние шатры и тащит туда. Однако, когда я оборачиваюсь к машине, то уже не замечаю Илинку.
– Где она? – спрашиваю у Сандры, которая, кажется, совсем не обеспокоена сестрой.
– Пошла своим заниматься – отмахивается – скоро тоже к ней подойдем, но дадим, пусть народ сначала соберется.
– Народ? – и тут до меня доходит – Илинка тоже тут выступает? Поэтому она сюда так рвалась?
– Не то чтобы именно поэтому.. но да, она выступает.. можно и так сказать.
– Так может поможем ей?
Сандра как-то странно хихикает:
– Не думаю, что ей нужна наша помощь. Пошли лучше, а то Милли сейчас купит тебе деревянную ложку за тридцатку баксов, посмотрю я на твое лицо.
– Она не дура, не купит.
– Да? – Сандра хитро изгибает бровь – а если ей скажут, что этой ложкой обедал в 17-веке сам Дракула?
– Нет.. – стону я.
– Да-да. Люди у нас хоть и сельские, но прожженные на такие халтуры не меньше столичных. Наживаются на местных байках, как только могут. Ночью, само собой, сами в штаны от них делают – а днем деньги на них делают. Так и живем.
– Да уж, веселье.
– Романтика провинций.
Нам требуется около часа, чтобы хотя бы поверхностно обойти все, что тут есть. Мы успеваем послушать и мастер-классы по ремеслам, и попробовать блюда румынской кухни, приготовленные под открытым небом (за отдельную плату, разумеется). И рассмотреть какие-то самодельные резные фигурки (одну Милли все-таки уламывает меня ей купить, правда уже через десять минут же умудряется ее где-то потерять и после этого я заявляю, что это был последний ее сувенир с данного фестиваля).
Когда сестра, наконец, с восторгом указывает на какую-то большую толпу и совсем некорректно тычет туда пальцем:
– Ого, а там что?
Сандра хитро туда глядит и соглашается:
– Ладно, уже думаю можно. Людей и так толпа.
– Так это вокруг Илинки собрались? – удивляюсь я – а что она делает?
– Пошли, сами увидите.
Мы осторожно проталкиваемся сквозь толпу, которая оказывается совсем не такой дружелюбной. Местные девицы (в основном здесь они) принимаются шикать и огрызаться, очевидно долго дожидаясь своей очереди или места, и совершенно не собираясь так просто отступать сбоку.
Протолкаться становиться настоящей проблемой, пока рядом со мной не возникает Сандра – очевидно, в ней узнают сестру звезды программы, и неохотно бурча, дают нам пройти вперед. Кажется, их свирепые взгляды я все еще чувствую на своей спине.
Пробившись вперед я, наконец, вижу Илинку. Она сидит в центре на большом черно-красном покрывале, вокруг нее разложены карты.