Девушка по имени Каламити (ЛП)

Что бы сделала бабушка? Она бы нашла способ выжить самостоятельно. Она бы не следовала за коррумпированным убийцей через всю страну.
И именно поэтому я терла себя до сырости мылом, предположительно снижающим запах. Я спешила, чтобы не струсить, что было просто эвфемизмом для обозначения того, что я напугана до чертиков, и я не собиралась признавать это. Узлы в моем животе были лишь напоминанием.
Я надела чистую одежду и направилась к выходу из бани. Я надеялась, что то, что произошло в Латентном городе, не заставит Уэстона привязать меня к нему. Действие, которое я совершила в лесу, должно быть, немного охладило его кровь, потому что он позволил мне прогуляться по Ульмер-Сити.
Я бродила вокруг, пока не нашла то, что мне было нужно. Двое мужчин сражались на рыцарском турнире. У одного на земле валялась снятая рубашка, и я незаметно подошла к ней. Я схватила рубашку, чувствуя, что кто-то сейчас начнет кричать "вор". Это была бы моя удача. Никто не заметил моего воровства, и я направилась обратно в гостиницу.
Я завернула за угол, прежде чем остановилась как вкопанная. Я в замешательстве уставилась на квадратное деревянное здание, прежде чем нерешительно подойти к нему. Оно было похоже на множество других зданий в этих городах, но было что-то, что привлекло меня к нему.
Я открыла дверь, и прозвенел звонок, в то время как запахи атаковали мой нос. Ароматы дома. Все это могло быть совпадением, но одна и та же женщина не могла. Ее улыбка была нейтральной, когда она стояла за прилавком.
— Могу я помочь тебе что-то найти? Может быть, зелье, которое поможет соблазнить определенного мужчину? — спросила она.
Я моргнула.
— Как?
— Как? — повторила она, ее брови сошлись вместе.
— Это.
Я оглядела тот самый магазин, в котором была в прошлом городе.
— Это невозможно.
— Нет ничего невозможного, дорогая, — на улыбнулась.
Алжир был обычным городом, который не был полон магии, и я не знала о странностях Алирии до этого путешествия.
— Ты спрашиваешь каждую женщину, нужно ли ей соблазнить мужчину?
Она широко улыбнулась, напомнив мне кошку, счищающую кровь со своих лап после убийства.
— Я ни о чем не спрашиваю других женщин. Но я знаю, что для тебя лучше.
Мои брови сошлись вместе.
— Что это значит?
— В глубине души, ты знаешь.
От ее слов в моей голове зазвенел сигнал тревоги. Вероятно, она играла со мной в игры, как сильвианские женщины, поэтому я отбросила свое беспокойство в сторону.
— Что для меня лучше? — я спросила.
— Зелье, конечно. Ты выглядишь так, как будто тебе это нужно.
Она многозначительно посмотрела на меня.
Мои глаза расширились.
— Почему?
— Ты немного встревожена, дорогая.
— Это может быть потому, что я заключенная, — вздохнула я.
Почему все отнеслись к этому легкомысленно?
— Ах, да. Я забыла.
Она поджала губы.
— У меня есть что-нибудь, что тебе нужно? Или ты готова попробовать мое зелье желания?
— Что делает это зелье?
— Ну, это зелье только для мужчин. На женщин это не действует, кажется, у них только голова болит, — сказала она, погруженная в свои мысли, и я задалась вопросом, когда она пыталась использовать это на женщине. Если подумать, я не хотела знать.
— Продолжай, — подтолкнула я.
— Любой мужчина, принявший его, сгорает от вожделения. Он должен насытиться любой женщиной, которая отдалась бы ему. Это злое зелье, и у него высокий рейтинг надежности.
— Люди такие лживые, — размышляла я.
Она только улыбнулась, и я представила, что она одна из самых лживых.
— Я возьму три, — подсказала я.
Ее улыбка была злобной, как у кошки, поймавшей канарейку.
Возможно, так и было.
* * *
Это обман, когда кто-то дурачит того, кто был самым лживым? К моему имени прикреплено так много прилагательных; я не хотела, чтобы к нему прилагалось "лживый". Но я также не хотела, чтобы смысл стал явью: трагедия.
Сосредоточенность на обмане была всего лишь блестящей оболочкой, прикрывающей лису в курятнике. Также известная как чувства.
 
У меня не было проблем с тем, что я делала. Он более чем просил об этом, но нежелательная тошнота, которую я чувствовала, нуждалась в объяснении. И я собиралась обвинить ее в лживости, когда подошла к краснощекой, гладкокожей служанке.
Будь благодарен, что я выбрала хорошенькую.
— Могу я вам помочь, мисс? — спросила она.
Ее лицо озарилось улыбкой, и я внезапно пожалела о своем выборе, но заставил себя ответить:
— Кружку эля, пожалуйста.
Она кивнула головой и ушла, пока я неуверенно стояла в гостинице, надеясь, что Уэстону не придет в голову покинуть свою комнату прямо сейчас. Я была уверена, что он мог использовать свои жуткие чувства, чтобы услышать, как я двигаюсь, но я действительно надеялась, что он не мог услышать, о чем я думаю. Когда девушка вернулась, я повернулась и вылила три флакона в чашку. Я направилась к лестнице, а затем обернулась.
— Я совсем забыла, что мне нужно выполнить одно поручение. Не могли бы вы отнести это высокому темноволосому мужчине наверху? — я спросила девушку.
— Титану? — ее глаза загорелись, и лиса зашаркала вокруг курятника.
— Да, он тот самый.
— Я бы с удовольствием!
Я уверена, что ты бы так и сделала, — проворчала я про себя.
— Не уходи, пока он немного не выпьет, ладно? И не говори, что это от меня.
Возможно, это прозвучало странно, но я не думала, что она вообще переварила то, что я сказала.
— Конечно, мисс, — взволнованно сказала она, пока лиса превращала моих цыплят в кровавое месиво.
Я подождала пару минут после того, как она поднялась по лестнице, действительно надеясь, что Уэстон клюнет на приманку. Чем дольше горничной не было, тем больше горечи наполняло мой рот.
Когда я поняла, что мой план сработал, я выбросила мертвых цыплят и направилась к Галланту.
Муха против лисы.
К счастью, я умела летать.
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
 
НЕЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ВСТРЕЧИ
В моем представлении убийца считал, что у него есть право вести шоу. И да, сомнение принадлежало ему. Потому что мужчины были причиной моей неуверенности. В частности, один мужчина.
У меня был готов Галлант в рекордно короткие сроки, хотя я продолжала ронять вещи, которые производили самый ужасный шум в конюшне. Если бы сердце могло выскакивать из груди, мое бы выскочило.
Ранее я заплела волосы небольшими прядями с лица, как будто готовилась к войне. Самой большой битвой в моей жизни на тот момент была та, что велась у меня в голове. Это не победило бы и не помешало бы мне поступить правильно.
Уэстон был всего лишь иллюзией безопасности.
В конце концов, его эгоистичные мотивы были бы единственным, что имело для него значение. Я могла бы быть в безопасности сейчас, но как только печать будет снята, никто не будет в безопасности.
"Сомнение" и "страх" никогда не были бы словами, прикрепленными к моему имени. Начиная с этого момента.
— В твоем плане была одна ошибка.
Мой желудок резко сжался, пока я стояла спиной к глубокому голосу, который никогда не должен был казаться таким знакомым. Почему я когда-либо вообще верила, что могу доверять убийце? Они убивали, чтобы заработать на жизнь. Большинство из них.
Я была уверена, что этот убийца убивал ради развлечения.
Кричать и обещать телесные повреждения было бы тем, что я бы сделала сейчас, но это было в прошлом. Это ни к чему меня не привело, поэтому я спокойно обернулась, чтобы посмотреть на него.
— Что? — спросила я, но я уже знала, когда посмотрела в его глаза.
Я совершила ужасную ошибку.
Я видела Ад в его глазах, когда он злился; зеленое пламя гнева, от которого мне хотелось убежать.
Но это было то, чего я никогда раньше не видела. Что-то мягкое и все же пугающее. Что-то, что заставляло меня хотеть слушать каждую его команду, пока он произносил ее своим хриплым голосом.