Сказания о Небожителях. СФера

Благородный Ханькси накинулся на культиватора, сбивая его с ног.
– Ты! – удивленно воскликнул Инь Эйгуо, на секунду потеряв дар речи.
Вскрикнувшая Дандан тотчас выстрелила в духовного зверя, но тот отбил ее стрелу лапой и, столкнувшись с пылающим взглядом Лан Шанью, взмыл обратно в небо.
Шанью стоял на обломках камней, с иронией взирая на Инь Эйгуо, который вдруг расхохотался:
– Похоже, ты действительно вознамерился отобрать у меня все!
Быстрее ветра, он сорвался с места, и они с Шанью вновь столкнулись в непримиримой схватке, где оружие, боевые искусства и ци сливались в единый смертоносный вихрь.
Едва избежавшая смерти Кан Мейлин продолжала неумело обороняться от атак Цао Дандан. Однако стоило опасаться кое-кого другого. Руки Мяо Ронг дрогнули, но она медленно достала метательные иглы, напитанные ядом. В тот момент целительница думала лишь о том, как помочь Эйгуо. И эти иглы сорвались с ее пальцев в сторону Кан Мейлин.
Когда та заметила атаку, уже не не было шанса увернуться.
– Нет! – Ни Чинтао вдруг снесла иглы в сторону довольно неумелым заклинанием и задрожала, изумленно взирая на Мяо Ронг.
– Ты… Как ты могла, Чинтао?! – вскрикнула потерявшая самообладание целительница. – Это неправильно!
– Неправильно просто так нападать н-на тех, к-кого мы звали братьями и сестрами. Я… Я не хочу!
Истеричный голос Ни Чинтао потонул в грохоте великих стен Храма. Цао Дандан развернулась и зло стерла со лба пятна крови.
– Мы на войне, идиотка! Так и знала, что ты подведешь нас в решающий момент.
Словно обезумев от ярости, Цао Дандан выстрелила в Чинтао. Та смогла защититься от первой стрелы, но сила удара отбросила хрупкую Ни Чинтао к каменной стене. Принцесса Цао не собиралась церемониться. Вновь натянула тетиву, выбрав стрелу, пропитанную кислотой, и выстрелила прямо в лицо бывшей напарнице.
Время замедлилось, отсчитывая последние мгновения незадачливой заклинательницы. Но…
– Ах-х!
Кан Мейлин знала, что это безрассудно – прикрыть ее своим телом. Она использовала максимальное ускорение, потому что Ни Чинтао упала совсем рядом.
И едва успела. Стрела пронзила тело девушки в районе живота, мгновенно разъедая плоть кислотой. Теплая кровь пролилась на пол, вызывая тошноту.
Цао Дандан опустила боевой лук, несколько ошеломленная произошедшим.
– З… Зачем?! Ты глупая, глупая! – разрыдалась Ни Чинтао.
Да, Кан Мейлин и сама это понимала. Так глупо вдруг пожертвовать собой, просто… Чинтао не заслужила смерти. Она была надоедливой, грубой и вздорной. Но искренней. И еще, кажется, запуталась. Однако ей хватило смелости пересилить себя, и Мейлин не желала ей гибели. Нет. Совсем нет.
– Мейлин! – Лан Шанью вскрикнул, впервые за бой потеряв концентрацию.
Меч Инь Эйгуо прошил ему плечо, пригвоздив к стене. Но заклинатель продолжал смотреть в ее сторону.
Кан Мейлин и сама понимала, что происходит. Эта кислота, попав внутрь тела, сжигала все изнутри. Вскоре она разрушит циркуляцию энергии, и тогда раненую ждет лишь мучительная гибель.
Губы Линлин побелели от боли.
– Зачем? – плакала Ни Чинтао. – Зачем мы все это делаем? Это жестоко, это неправильно!
Мяо Ронг и Цао Дандан переглянулись. Обе были растеряны. Имея изначальную готовность убить кого-то ради Эйгуо, сейчас они не знали, что предпринять.
Тем временем пальцы самого талантливого ученика пика Хэншань впились в горло заклинателя. Лицо Инь Эйгуо исказилось в торжествующей гримасе.
– Больше не осталось сюрпризов, а, Лан Шанью? Вам суждено умереть здесь. Тебе и бывшей служанке.
– Нет, – прохрипел заклинатель, – один сюрприз я оставил. Напоследок.
Инь Эйгуо не сразу ощутил давление чужой силы. А потом… Его парализовало. Кто-то ударил в болевую точку, повалив на землю бойца. И этим человеком был Дань Зедонг, Старейшина пика Хэншань. И не только он. На руинах Храма стояли все остальные лидеры, засвидетельствовав побоище.
– Кх-ха… Ха… – отдышался Лан Шанью.
Впрочем, он сразу же рванулся к лежащей Кан Мейлин.
– Вы опоздали! – его голос сорвался. – Опоздали…
 
Это было крайнее неуважение к старшим, но никто его не осудил. Только Ни Чинтао продолжала всхлипывать.
– П‑пожалуйста. Хао Роу, исцелите Кан Мейлин! Пожалуйста! – взмолилась она.
На ее руках виднелась чужая кровь. Целительница сделала шаг вперед и, едва пошевелив губами, медленно покачала головой:
– Слишком поздно. Ее энергетические каналы, они разрушены почти полностью.
– Это несправедливо, – на скулах Лан Шанью играли желваки. – Почему именно она должна расплачиваться жизнью?
Кан Мейлин слышала его, но сознание стремительно угасало. Сладкая тьма медленно проникала все глубже, укутывая черным одеялом.
Линлин коснулась ладонью щеки Шанью и выдохнула:
– М‑мои родители… Скажи им, что…
Горло сдавил спазм боли. Она надеялась, что он прочтет по губам нужные слова, поймает в ее меркнущих глазах.
– Что мне делать? – шептал Лан Шанью, прижимая к сердцу Мейлин. – Что я должен сделать, чтобы ее спасти?
Наконец, Бессмертный Юй Чан-Лун выступил вперед.
– Вы оба были избраны Духовной Сферой. Не так ли?
Шанью горько усмехнулся:
– Разве сейчас это имеет значение?
– Более чем, – мужчина серьезно кивнул, – такие артефакты оставляют значительные следы и порой позволяют рискнуть.
Лан Шанью поднял на него взгляд и нахмурился:
– О чем вы?
– Следуй за мной, ученик, – таинственно усмехнулся Бессмертный, – и возьми с собой Кан Мейлин.
  
Глава 37
 
Лан Шанью поднял Мейлин на руки, похолодевшую и безмолвную. Жизнь, кажется, теплилась еще где-то в глубине израненной души, но огонек тот неумолимо угасал с каждым мгновением. Одежда ее вся пропиталась кровью.
А Шанью будто плавился в адской реке. Его воспаленное сознание умело смешивало прошлую жизнь и настоящие события.
Отступник Храма Небожителей, приверженец демонической секты, безжалостный и властный. Тот, кто открыл в себе мощь темной силы и собирался уничтожить светлые учения, посадив семена греха.
Лучший заклинатель пика Тайшань. Гордый, способный, оказавший сопротивление бесконечному мраку. Тот, кого не любили, но стали безмерно уважать.
Все это был Лан Шанью. А грани его поврежденной личности залатала Кан Мейлин. Девушка, которая в первой жизни казалась столь незначительной. А во второй показала ему путь к свету. Однажды она безрассудно использовала Ритуал Иссушения, и ее жертва навеки запечатлелась в сознании Шанью. Он не убивал Кан Мейлин, но все равно чувствовал вину перед ней. И тешил себя уверенностью, что уж в этот раз история сложится иначе. Никто не умрет. Никто не должен умереть.
Но она снова получила аналогичное ранение и прощается с жизнью на его руках. Лан Шанью чувствовал, как душа рвется пополам от невыразимой боли. Словно кислота проникла с током крови глубоко в сердце.
Он отравлен. Отравлен чувствами к ней.
И потому отчаянно цепляется за последнюю надежду.
Он спустился следом за Старейшиной по белой нефритовой лестнице. Защита «Ануи» распалась, когда энергия Кан Мейлин окончательно иссякла. Ван Линг подобрал остатки ее трудов и молча последовал за ними вниз. Мертвенный свет Источника казался Шанью невыносимым, будто силился полностью выжечь глаза. Возможно, это отголосок темной натуры заклинателя.
– Что вы собираетесь делать? – устало, но нетерпеливо спросил он у учителя Юя.
Юй Чан-Лун был необычным Бессмертным. Горделивый, амбициозный, яркий, он обладал невероятной харизмой и лидерскими качествами. Этот Старейшина мог с легкостью найти общий язык со всеми: вспыльчивым Дань Зедонгом, высокомерной Шоу Ксиодан и мягкой Хао Роу. Однако при всем этом Юй Чан-Лун особенно хорошо общался с хитрым старым лисом, которого уже не было среди Бессмертных.
– Не знаю, – неожиданно беспечно признал лидер Тайшань, – в конце концов, то была идея Си Вэй-Тина. Я все гадал, к чему он вдруг заговорил о Духовной Сфере и Источнике? А теперь, наконец, понял.