Солнечная ртуть (СИ)

Дети легче ко всему приспосабливаются. Вот и Тоша не унывал, хотя успел повидать всякое, как бы не прятался от этого в лесу, подальше от криков, выстрелов и страшных песен — тут любили такие песни и звук ружейных затворов. Но одно смущало девушку: судя по всему, никакая фотография не была замешена в том, что мальчик совершил скачок во времени. Это было удивительно: ведь Ада ни на секунду не оставляло чувство, что изображение, из-за которого она сюда попала, каким-то образом контролирует её. Словно кто-то запихнул её в матрицу. Некая высшая сила, которая может судить и обрекать, и это не живое существо. А всего лишь чёртов, помещённый на стену в баре, снимок.
Закономерность их появления здесь — в разное время и из разных времён — как будто существовала, но была выше человеческого понимания. Видимо, не дело простым смертным разбираться в таких вещах.
  
Глава 40
 
Девушка с готовностью рассказала Тоше свои приключения: как попала сюда, как узнала своих давно умерших предков. Мальчишка пришёл в восторг. Сообщил, что у них дома тоже были фотоальбомы, которые ему не позволяли рассматривать, боясь, что шестилетний ребёнок может их испортить. Старые снимки в его семье ценились наравне с документами. «Ада, как т-тебе везёт, что тебе всё ра-разрешают!» — заявил он. Ну да, с пелёнок все удивлялись отсутствию всякого родительского контроля в её жизни. Да, Аде разрешали всё! Это не сделало её счастливой, но объяснять это другим, особенно другим детям, попросту бесполезно.
Для Тоши люди, живущие в доме на холме, не были особенными. Это для Ады они стали воплощением всего, о чём она раньше мечтала — ожившей историей, сошедшей со страниц фотоальбома. Кровное родство добавляло масла в огонь: девушка в какой-то степени боготворила их, стала зависимой от тайного участия в чужой жизни. А маленький заика относился к ним как посторонним, коими они для него и являлись. Тоша не делал отличия между этой семьёй и соседями, и выделял только детей, в играх которых не мог участвовать, но очень бы хотел. Правда не во всех: когда их забавы начинали переходить в серьёзные драки до крови, мальчик пугался.
Зато, волей-неволей, Тоша проследил жизненный путь каждого обитателя этой улицы. Аду, разумеется, интересовали именно её родственники. С маниакальным упорством она заставляла мальчишку рассказывать каждую подробность, которую он запомнил. Так, она узнала, что и Надежда когда-то была первой красавицей, бойкой, да весёлой. Она, как и сейчас, не лезла за словом в карман и могла любого уболтать своими шутками и пословицами. Голос у неё был музыкальный, а спиртного Надежда не любила — горчит.
— Ты выдумываешь, ты не мог запомнить таких деталей, — качала Ада головой, глядя, как мальчишка грызёт ноготь.
— Но-но-но я помню! Она т-так и говорила — горчит! Мн-много раз, и я запомнил. А то з… здорово звучит, мне навица.
— Что-что?
— Н… нравится!
Иногда он не только заикался, но и плохо выговаривал букву «р». Этим Ада и сама грешила в дошкольном возрасте.
Тоша поднял свои всегда удивлённые брови и широко распахнул глаза. Ему было обидно, что собеседница не верит. Девушка подумала и махнула рукой. «Ну ладно, давай дальше».
Тихая сестра Надежды утром и вечером помогала родителям, днём прилежно училась, а по ночам убегала из дома гулять сразу с двумя парнями по берегу реки. С одним из них они, в конце концов повенчались — но не с тем, с кем она хотела, а с другим. Потом, спустя шесть месяцев, родился ребёнок, затем ещё один. Тоша хорошо запомнил эту математику, потому как до сих пор об этом говорили, Ада и сама что-то такое слышала, но не знала, что это про Анфису. Мальчик не понимал фишки с шестью месяцами, но знал, что в глазах соседей это что-то постыдное.
Вскоре муж обзавёлся привычкой Анфису избивать, и кто знает, долго бы она ещё протянула, но тут грянула война. С фронта супруг не вернулся, а молодая вдова чудесным образом родила через год ещё двоих.
Тоша старался рассказывать подробно, с выражением, но было видно, каким скучным всё это ему кажется. Он не следил за настроениями одной конкретной семьи, предпочитая бегать и скакать по лесу, и был в курсе только сильнейших потрясений. А вот Ада волновалась даже за незначительные детали. Ещё одна маленькая дверца в прошлое открылась! Девушка собирала каждое новое сведение по крупицам, будто сокровище. Словно коллекционер она прятала очередное воспоминание в огромный информационный банк в своей голове.
 
Она спросила, знает ли Тоша, как зовут старика. Ребёнок ответил, что когда он прибыл сюда, деда ещё называли по имени, но какое оно — мальчик забыл. Старик был малость веселее, любил выпить, а больше всего любил часы-ходики, доставшиеся по наследству. Умел, кстати, плести лапти и раздавал их бесплатно всем желающим. Забавный, ничего не значащий факт, но Ада ликовала.
Когда она выпытала всю возможную информацию, это принесло тихое, овеянное печалью удовлетворение. Слушая рассказ нерадивого очевидца, Ада видела прошлое ещё дальше. Раньше это было мечтой, а теперь так просто и доступно. Это как посмотреть документальное кино, или прочитать книгу — книгу мёртвых, или томик серии «Жизнь замечательных людей»
***
Сколько бы замечаний не делала Ада мальчишке по поводу постоянный отступлений, она и сама часто уносилась мыслями. Вот и теперь упустила момент, когда Тоша продолжил прерванный рассказ. Но уловить суть оказалось не сложно.
За пустырём, где дети и подростки проводили досуг, находился холм — тот самый, на котором когда-то располагался деревянный дом. Там не росло ничего крупнее лопуха, и всюду валялись камни. Это место окружала дурная слава: людям здесь становилось не по себе, а у подножия холма находилось выжженное пятно. Давным-давно сюда прилетел метеорит, тот самый, который Ада слышала, но не видела. Она только наблюдала странное поведение жителей, в гипнотическом состоянии покинувших свои дома, чтобы окружить горелую землю. Был там и Тоша.
С тех пор никто не хотел подходить к этому месту. Даже самые отчаянные подростки-бунтари опасались совать туда носы. И именно по этой причине рано или поздно они должны были это сделать.
В тот день Тоша поссорился с братом. Кто-то невзначай обратил внимание на старые кроссовки Уголька — старые, дырявые и «каши просят». И Уголёк осатанел. Он кинулся на виновника, не разбираясь, хотел тот его обидеть или нет. Тоша как всегда полез всех успокаивать, но в этот раз утихомирить брата не получилось. Вместо этого парень разразился упрёками: Тошка никогда не вставал на его сторону! Все у него друзья и ничего такого не хотели. Конечно, легко так говорить, когда ты малявка-заика и тебя все жалеют!
Это было правдой и неправдой: Тоша всегда оставался на стороне брата, но и про других не забывал. И его, в отличии от Уголька, в самом деле не трогали и не дразнили. Необычайный такт для склонных к злым насмешкам подростков.
На глазах старшего брата заблестели слёзы. Он развернулся и побежал прочь от остальных детей. Вскоре угловатая фигурка чёрным пятном обозначилась на вершине холма, а затем пропала, исчезнув на противоположном склоне. Тоша бросился за ним, но его пытались остановить: это место с дурной репутацией, только отчаянные сорвиголовы могли туда соваться. Ну или Уголёк, который и так был странным. А маленьким детям нечего там делать, но Тоша отважно наплевал на это.
Подняться в гору оказалось тяжело, мальчик был не только маленьким, но и довольно хилым. Но его труды увенчались успехом: Уголька получилось нагнать. Это было не сложно, ведь он стоял на месте. Застыл над странным, обугленным пятном в центре заброшенного поля…
 
Дальше рассказ Тоши становился запутанным. Он плохо помнил детали. Вроде бы брат снова нагрубил ему, да так, что сделалось очень больно. Вроде, им обоим стало нехорошо. Как-то загудело в голове и воздухе запахло проводкой. Уголёк вздрогнул и пошёл своей дорогой, оставив младшего брата одного, а тот никак не мог двинуться следом: что-то не давало.