"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

– Фредерик…
– Да?
– Если ты сейчас же не прекратишь…
– Не прекращу.
Его ладонь, теплая, чуть шершавая, поднырнула под тонкую паутинку чулка и заскользила от бедра вниз по ноге, увлекая за собой ажурную ткань. Медленно-медленно…
– Убью, – пообещала Адалинда.
– Убьешь, – согласился он. – Потом.
Второй чулок он снял с нее тем же манером, одной рукой удерживая ее запястье с бесполезным сейчас янтарным браслетом, а второй оставляя на зябнувшей без зыбкой защиты шелка коже горячий след.
– Ненавижу тебя, – процедила она сквозь зубы.
Правильнее было бы сказать «себя». За глупость. За слабость. За то, что не пыталась даже противиться ни ему, ни разливающейся по безвольному телу неге.
– Не убедила, – прошептал он, нависнув над нею.
Коснулся легонько губами шеи. Усы, словно тонкая кисточка, защекотали кожу.
Он не держал ее больше, и, почувствовав свободу, она рванулась вперед, уперлась ладонями ему в грудь… Оттолкнуть? Оттолкнуть. Но вместо того принялась торопливо расстегивать пуговицы его рубашки.
…Старая кровать заскрипела жалобно и безнадежно, покачиваясь на шатких ножках, словно лодка на волнах. Сначала медленно, под тихое всхлипывание рассохшегося дерева и шорох простыней, после быстрее и быстрее, в такт горячему прерывистому дыханию и зашедшемуся в сумасшедшем стуке сердцу…
После – тишина.
Теплая расслабленная тишина, полное отсутствие каких-либо мыслей. Но на возникший с немалым запозданием вопрос «Зачем?» нашлось сразу два ответа: «Просто так» и «Какая разница?».
Первым нарушил молчание Фредерик:
– Я, собственно, зачем пришел…
После этой растянутой в задумчивости фразы Адалинда глупо захихикала.
– Может, поговорить хотел? – подсказала она.
– Да, точно.
Что-то в его голосе заставило отбросить дурашливость и сосредоточиться.
– Я пообщался с Джеком, – продолжил эмпат. – По-своему. И, думаю, понял, что хотел сказать тебе Ранбаунг и почему убрали встречавшегося с ним агента. Расшифровать базовое заклинание мне не под силу. Но я разобрался в схеме энергетической подпитки. И знаешь какая занятная штука выходит? Энергией Джека обеспечивает кристалл-аккумулятор, но включение-отключение может произвести только создавший базовое заклинание маг. Или Лленас все-таки опасался, что его изобретение могут выкрасть, или в процессе эксперимента это показалось ему простейшим решением, но, так или иначе, он привязал систему энергоснабжения Джека к собственному дару. Защищенный канал связи вплетен в матрицу, и он до сих пор работает.
– Не понимаю, – затрясла головой Адалинда, то ли действительно не понимая сказанного, то ли отказываясь понимать.
– Канал связи между Джеком и его создателем, который должен был распасться после смерти Лленаса, работает, – повторил Фредерик. – Джек не отключился после взрыва. По-моему, тут и понимать нечего. Дориан Лленас жив.
  
Глава 25
 
На несколько секунд Адалинда впала в оцепенение. Затем медленно, как сомнамбула, поднялась и нашарила на кровати свою рубашку. Натянула неловко, обхватила себя за дрожащие плечи.
– Невозможно.
Вспомнилось все и сразу. Новость, за час облетевшая город. Сплетни, слухи. Статья, вышедшая уже в вечернем номере «Курьера». Копии протоколов вскрытия. Показания свидетелей…
– Возможно. – Фредерик по-прежнему лежал, растянувшись поверх сбившегося покрывала, заложив руки за голову. Лица его Адалинда, к сожалению, не видела, но, к счастью, и он не мог видеть ее. – Подумай сама, Эдди. Вспомни собственные выводы. Смерть Дориана Лленаса никому не нужна. Живым, со всеми своими изобретениями и идеями, он представляет большую ценность. Так что предлагаю закрыть дело об убийстве и взяться за расследование похищения.
Похищение. Значит, он жив. Неизвестно где, в каких условиях, с кем… Но жив.
– А тело? – вспомнила Адалинда.
– Обманка, – пожал плечами эмпат. – Разве ты не слышала о подобном? Подлинность мог установить только маг крови и лишь при наличии эталонных образцов, взятых при жизни, или сравнив показатели с данными близких родственников, которых у Лленаса, как мы знаем, не было. А даже если бы и были, никому и в голову не пришло проводить подобную экспертизу.
 
– Обманка… Посылка?
– Скорее всего. Ранбаунг ведь рассказал тебе, что Лленасу нужно было тело, подходящее для его исследований? Кто-то сделал ему такой подарок, предварительно обработав труп. Представляю себе выражение лица милейшего мэтра Дориана, когда он увидел в ящике самого себя, мертвого и холодного.
Эмпат хохотнул, негромко, но обидно, и Адалинда с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
– Ты знал, – прошептала она. – Знал, что он жив, когда пришел ко мне, и вместо того, чтобы сказать…
– Не вздумай устроить истерику! – резко осадил ее Фредерик.
Однажды он уже назвал ее истеричкой. А в следующую секунду лишился передних зубов.
Но с тех пор прошло пять лет, за которые она, хотелось верить, изменилась… в отличие от бывшего мужа.
– И не собиралась, – отчеканила она зло. – Хотела только сказать, какой ты все-таки мерзавец.
– Уж какой есть, дорогая. И если ты, конечно, не думаешь, что способна сама распутать это дело, придется меня такого терпеть.
– Надеюсь, не в своей спальне?
– А у меня есть причины задержаться?
Он лениво поднялся, собрал кое-как свои вещи, но одеваться не стал – просто вышел с одеждой и туфлями в руках в коридор, перед тем успев пожелать ей приятных снов.
– Продолжим разговор утром, когда ты перестанешь притворяться спокойной и на самом деле успокоишься.
Сволочь.
Но он ей нужен.
Пока.
Итак, секрет механического человека он разгадал. Головоломка не складывалась не из-за того, что в ней не хватало деталей. Напротив, была одна лишняя. Смерть Дориана Лленаса, бессмысленная, никому не выгодная, не вписывалась в общую картину. Теперь же все встало на свои места.
Фредерик мог гордиться собой. И гордился. Но гордость эту привычно не выставлял напоказ: когда твоя работа год за годом протекает в обстановке строжайшей секретности, честолюбие приобретает несколько иные формы.
К тому же рано радоваться. Да, картинка сложилась. А после случившегося с Ранбаунгом и посетившим его агентом ВРО можно уже не сомневаться в том, что Риган в этом деле замешан непосредственно. Но ведь не только он. Человек, от которого Валье узнал о происшествии в номере куратора, сообщил также, что в момент смерти агента там находилась Элла Мейлан, и вряд ли Риган отважился провернуть трюк с отравлением у нее под носом. Значит, она знала и понимала, что к чему. А это все усложняло. Госпожа Мейлан, как и сам Фредерик, работала не столько на внутреннюю разведку, сколько на Совет Академий. Именно поэтому, а совсем не из-за того, что боялся, будто его руководство может усомниться в невиновности Адалинды, он не спешил с рапортом. Но Эдди об этом знать не стоит. Как говорят, меньше знаешь – крепче спишь. Или, в ее случае, эффективнее работаешь. Фредерику нужен опытный агент, готовый на умеренный риск, а не перепуганная кошка, которая сорвется в любой момент, схватит за шкирку своего котенка и затаится с ним на пыльном чердаке, где ее, быть может, и не найдут, но и толку от нее не будет никакого.
Кстати, о котенке: когда Риган впервые заговорил о том, чтобы использовать против Адалинды Лео, Фредерик чувствовал, что это всего лишь провокация, и легко обошел эту ловушку, но теперь обстоятельства изменились, и, прежде чем двигаться дальше, нужно обезопасить себя с этой стороны.
Не обязательно дожидаться утра. Но сначала – посетить ванную.
Присутствие контрразведчика, которому предстояло провести в бессознательном состоянии еще не один час, эмпата не смущало. Он ногой отпихнул с пути бесчувственное тело и открыл воду.
С воякой тоже нужно что-то решать – подумать, можно ли как-то использовать его или лучше от него сразу избавиться, – но это не было вопросом первостепенной важности, и Фредерик отложил его на потом. Привел себя в порядок, оделся и заглянул в гостиную.