"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

— Ну да, — почесал в затылке царевич. — Австрия их поддержит, османы только рады будут вмешаться, про ляхов и ливонцев промолчу. Ну и так набраться может. Свеи на северные побережья зуб давно точат. Могут еще и с испанскими Габсбургами договориться, мол, родня же.
— Осталось понять, кому все это надо больше всего, — вздохнула девушка.
Елисей только пожал плечами. Да, политику он учил. Отец чуть не с младых ногтей вбил царевичу, надо знать, кто с кем против кого дружит, во что эта дружба может перерасти, и чего доброго всем остальным от этого ждать. Вот сейчас выходило, что ничего хорошего. Точнее, можно договориться, но с одним условием: сейчас он бежит в терем, хватает саксонку и тащит ее к патриарху. Там девочку быстро перекрещивают и их венчают. Международные связи укреплены, войны не будет. Но это не выход. Хотя бы потому, что патриарх пошлет его куда подальше, да еще и посохом под зад приложит, пусть даже потом придется понести суровое наказание. И будет прав, поскольку в Московии со времен его прадеда запрещено венчание, если отрокам меньше шестнадцати лет. А ему по весне только четырнадцать исполнится. Сколько лет девчонке, Елисей не уточнял. Кощей сказал, чуть младше, а остальное неважно было. Первоочередной задачей было со двора уйти, чтобы мамки-няньки да бояре вездесущие не заметили.
— Ладно, — Василиса хлопнула ладонями по столу. — Мы им и так половину планов сорвали, если не больше. Ну, басурмане, ну пробрались как-то на остров. И что с того? Ворота заперты, Горыныч злой, что с учителем пообщаться спокойно не дают, дружина царская трезва и готова отразить врага. Да и твой батюшка сейчас послам нашепчет на ухо, мол, так и так, шастают всякие, вроде как степняки, но османам поддакивающие. Сладу с ними никакого, вечные неприятности.
— А это идея, — расплылся в довольной улыбке царевич.
— Что, побежал родителю советовать? — мысленно улыбнулась девушка.
Елисей погрустнел, потом вздохнул. После чего встал из-за стола, поясно поклонился.
— Спасибо хозяюшке и вам, дядька Мефодий. Пойду я домой. Там нужнее буду.
— А к девочке этой присмотрись, — посоветовала Вася. — Она же твоего возраста, может, чуть младше. Совсем уж дитя несмышленое не послали бы. Немецкий язык ты учить должен был.
— И немецкий, и французский, и аглицкий. Ну и по-свейски немного совсем, но его только начал учить, да оттоманский и греческий только постигаю.
— Вот и молодец. С барышней язык общий найдешь. Для начала подворье покажи, терем, если же у вас там палаты какие, куда гостей заморских для погляду водят, диковинки всякие. Ну да ты мальчик умный, поймешь быстро, что к чему.
— Хорошо, — Елисей расплылся в довольной улыбке. — Но я к вам еще загляну.
После чего мальчишка подхватил свой мешок и выскользнул из горницы. Василиса в окно проследила, как он сначала подтянулся на заборе, осмотрел улицу, и только потом выскользнул из калитки. Девушка улыбнулась. Вот до чего дожили, царевич со двора выйти боится, вдруг на бабку Матрену наткнется.
Яга сидела в горнице отнюдь не боярского дома и внимательно слушала женщину, что расположилась на стуле напротив.
— Все понимаю, милая, но так уж обстоятельства складываются. Уж у вас-то она в полной безопасности будет.
— Я-ить тоже не ирод какой, — кощеева нянька покачала головой, — да только как мы с девочкой этой объясняться будем? Она нашу речь не разумеет, а я иноземным языкам не обучена. Костя тоже не может цельный день рядом со мной толмачом ходить. У него своя служба.
— А ученица твоя?
— Василиса? — Яга задумалась. — Так-то она девушка образованная. Но вот что там у нее с иноземною речью, о том, признаться, не ведаю. Нам оно в деле лекарском не надобно. Ты, Марфа Матвевна, сама посуди, коли Федька-гончар али Стешка, плотникова жена, ко мне придут, на каком языке мне с ими гутарить? А иноземные своих лекарей завезли. Нам не доверяют.
— Тогда и не знаю, как быть, — вздохнула царица. — Не хочу девочку тут оставлять. Опасно слишком. Кто знает, чьих рук все эти дела. Ладно, если заморские враги. А ежели из наших кто? Знаешь, сколько бояр породниться с родом царским мечтают.
 
— Боишься, что девочку устранить попытаются?
— Боюсь, — согласилась царица. — Помню, как в свое время все перегрызлись, когда Елизар из всех меня выбрал.
— А ить с умом выбирал, — заметила Яга. — Род не самый знатный, да и сама не первая красавица городе.
— Льстишь ты мне, ой как льстишь, — улыбнулась Марфа Матвеевна. — Уж кому, как не тебе знать, что род наш один из захудалых был. Да и как развернуться, когда дед рано слег, а после и умер быстро, а отец в младом возрасте решения должен был принимать. Бабка-то советчицей никакой была после смерти мужа. Вот и обманывали все, кому не лень. Нищими мы были, — женщина вздохнула. — Да кто ж знать мог, что царевичу в наших краях поохотиться захочется. Так мы с ним и повстречались. Я землянику собирала, а он зайца или тетерева выслеживал. Так и столкнулись… спинами.
Кощеева нянька только засмеялась. Спинами, как же, скорее чем пониже. Однако это уже значения не имеет. То, что Елисею невесту из заморских нашли — хорошо. Среди бояр грызни не будет. Уж кому, как ни ей, знать, сколько тогда ссор было, а уж какими травами царицу будущую отпаивала, какие ей обереги делала. По три покушения на дню. И то, рядом худо-бедно свои. Язык родной, обычаи привычные. Можно в церковь сходить, батюшке на исповеди боль свою выплакать. А этой девочке как быть. Учили ее ради женихов европейских, а ехать довелось в земли русские.
— Что ж, пусть будет по-твоему, матушка-царица, — немного подумав, в результате решилась женщина, — пусть девочка пока живет у нас. Уж с речью мы разберемся. Если что и пальчиком ткнуть можно. Кощеев же род знатнее иных боярских будет. А уж древнее, так точно. Еще Рюрика в Новоград не занесло, а Кощеи уже известны были и на Руси, и, особливо, среди степняков да в каганате.
— А и ты не так проста, Яга, как кажешься, — улыбнулась ее собеседница, — историю знаешь лучше иных знатных.
— Пришлось узнавать, — взгляд знахарки чуть затуманился, — ты тоже знаешь, что мне пережить пришлось. И чего стоило мальчика моего выходить да вырастить.
— И сердце твое после всего не очерствело, к чужой беде чутким осталось.
— Не очерствело, — согласилась Яга, — но и рана не до конца затянулась. До сих пор кровью сочится. Пусть не так, как первые годы, но все же.
— Понимаю тебя, — царица вздохнула. — И как женщина, и как мать.
— Тебе, Марфа, легче. Ты детей хоть и хоронила, но они своей смертью умерли. А у меня…
Женщины вздохнули вместе. И неизвестно, что лучше, знать, что нет твоей кровиночки на свете, потому что на все воля богов, али ведать, что где-то она есть, но лучше бы в сырой земле лежала. И неизвестно, что бы царица предпочла на месте старой женщины, что сидела напротив.
Большая тронная зала была на редкость пуста, в то время как перед ней толпились бояре. Однако громко возмущаться тем, что царь-батюшка, надежа государства, выставил их вон в весьма резких выражениях, не давала стоящая перед дверями стража. Им было велено не пускать внутрь никого, за исключением одного человека, которого пока в царском тереме не наблюдалось. Но никто не сомневался, что ожидаемый человек рано или поздно появится.
В самом тронном зале находился сам царь Елизар Елисеевич, Кощей, посол и девочка лет одиннадцати-двенадцати. Девочка стояла потупившись, при этом то и дело бросала взгляды по сторонам, осматриваясь в незнакомой обстановке.
— Ваше величество, — на немецком языке вещал посол, — что же это твориться? Как же теперь, быть-то? Как же мы, в осаде?
— Да какая осада? — удивился царь. Посол удивленно посмотрел на правителя, так чисто он говорил на его языке. Разве что акцент был не дрезденский, а померанский.
— Полностью согласен с его величеством, — так же легко заговорил Кощей, после чего переключил свое внимание на девочку. — Ваше высочество, вы можете ни о чем не беспокоиться. То, что сейчас происходит — временное затруднение. Ничего необычного не произошло. Думаю, самое большее к Рождеству осада будет снята. Басурманам станет нечем кормить коней, и они вернуться в степь. Со своей стороны заверяю вас, я приложу все усилия, чтобы вы не почувствовали неудобств во время пребывания в Московии.