"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Хорошо, что и другие не поверили. Когда подготовку переворота раскрыли и сорвали, виновные понесли заслуженное наказание. То самое нападение дарнийцев на Архипелаг придумали, чтобы сохранить у народа империи уважение к истиннокровным и не навредить жизни и репутации семей предателей. Император понимал, что в заговоре участвовал далеко не каждый член рода, но людям, озлобленным войной и потерями, этого не объяснить, их гнев и желание отомстить за погибших в Ликардии могли коснуться даже детей. Оттого и не было публичных разоблачений и громких судебных процессов. Но какая-то информация все-таки просочилась за дворцовые стены. Поползли слухи, вездесущие журналисты что-то разнюхали, кто-то обратил внимание, как вдруг поредели несколько древних родов, а тех их представителей, что еще оставались в живых, отчего-то не жалуют в столице. И император поспешил исправить эту оплошность, выказывая утраченное было расположение членам опальных семей. Благо некоторые из них действительно его заслуживали. Томас Стайн, например.
О нем наводили справки, сказал Адам. Выяснили подробности его службы. Узнали о ранении. Отметили тот факт, что капитан Стайн обратил внимание командования на необычный способ казни попавших в плен к дарнийцам имперских солдат. Единственное, чего не было в его досье, — информации о женитьбе. Но Марти сама могла это объяснить.
— Томми сделал мне предложение за несколько месяцев до того, как нас с ним демобилизовали. Я еще лежала в госпитале после ранения. Не в том, где служила сама, в том не было специалистов по проклятиям, и Томми устроил так, чтобы меня перевезли в офицерский… Тогда мне только-только наложили печати, говорили, что это — единственный шанс, но после перекрытия каналов стало еще хуже, и никто не давал гарантий, что я вообще выживу… В общем, я согласилась, и Томми тут же договорился со священником в поселке неподалеку…
— Но не сообщил своему командиру, — понимающе закончил Адам. — Как и вы своему.
— Получение разрешения на брак могло потребовать времени, а мы не были уверены, что оно у нас есть.
Если бы Адам спросил, зачем в таких обстоятельствах им вообще понадобилось жениться, Марти не знала бы, что ответить. Но он ни о чем не спрашивал.
Продолжил рассказ.
Сказал, что капитан Стайн и его послужной список произвели хорошее впечатление на императора, и тот решил, что Томми — лучший кандидат на место главы рода. Нынешнего патриарха это не порадовало, но ему пришлось смириться с выбором правителя, как до этого — со смертью сына и внуков, запятнавших себя участием в заговоре и связями с дарнийской разведкой, по выражению Адама, по самое некуда. Но любить внучатого племянника, которого он долгие годы считал пятном на родовом стяге, старого лорда Стайна никакой приказ не заставил бы.
— Томми — пятно? — непонимающе переспросила Марти.
— Это — слова его деда. Двоюродного деда, который сейчас является главой рода. Томас — сын его младшего племянника, который женился на недостойной, по мнению семьи, женщине.
— Вы говорите о леди Амалии? — еще больше удивилась Марти.
— Леди она стала называться после замужества. Ее семья не относится даже к новейшей аристократии. Отец владел торговым предприятием и обеспечил дочери хорошее образование и богатое приданое, но в глазах Стайнов это ничего не стоило. Их остров один из сильнейших в Архипелаге, а род старше императорского.
Томми никогда не рассказывал, отчего не поддерживает близких отношений с родственниками. Но его не тяготило отсутствие теплых чувств с их стороны. Зато они не лезли в его жизнь, не помешали освоить непрестижную, но интересную ему специальность, не указывали, с кем общаться и на ком жениться. Но теперь и леди Амалию можно было в каком-то смысле понять. Она хотела для сына лучшей жизни и считала, что ему необходима поддержка рода, но, если ее, такую красивую, великолепно воспитанную и богатую, за столько лет не признали достойной лорда младшей ветви, разве приняли бы Стайны Марти, которая по сравнению со свекровью была безродной голодранкой?
 
— С момента приезда в столицу Томас вел довольно странный образ жизни, — продолжал Адам. — Он посещал все мероприятия, куда его приглашали, сам устраивал приемы, но при этом оставался как будто в стороне от всего. От него невозможно было добиться ни единого слова сверх обязательных вежливых фраз. У него не было друзей: новых не завел, а старые связи оборвал с концами. Репортеры следили за ним, но не обнаружили ни тайных пороков, ни увлечений чем-нибудь или кем-нибудь… Да, женщин рядом с ним тоже не было, кроме матери, которая сопровождала его повсюду. Помню, кто-то пошутил, что дома леди Амалия прячет сына в чулан и достает оттуда, лишь когда получает приглашение на очередной прием. Боюсь, в этой шутке имелась доля истины, но тогда никто не замечал, насколько все серьезно. Алексу даже нравилось то, что ему докладывают о молодом лорде Стайне, и когда он решил выдать Мэнди замуж…
— Алексу? — переспросила Марти, услышав незнакомое имя.
— Хм… Я опять вышел из образа? — Адам потешно оттянул в сторону длинные белокурые пряди. — Обычно я не называю нашего императора по имени при посторонних. Но разве соседка по заточению может быть мне посторонней? Так что пусть уж будет Алекс. Он приходится нам с Амандой троюродным братом по отцу, еще далеко не стар и не возражает против подобного обращения в узком кругу. И да, он принимает самое горячее участие в судьбе моей сестры. Сам я, к счастью, лишен его повышенного внимания, ведь я — мальчик, которого не было. А Аманда — девочка, которая была, которой скоро уже тридцать, которая почти загубила свою репутацию тем, что во время войны не пряталась на Архипелаге, а собрала компанию таких же отчаянных ребят и отправилась с ними даже не на фронт, а прямиком во вражеский тыл. Для леди подобное недопустимо, вы же понимаете? А журналисты, как всегда, что-то разнюхали. Вот наш мудрый император и придумал, как совместить полезное с полезным: выдать Мэнди замуж, сделать так, чтобы никто не оспорил права Томаса на место главы рода, и на века вперед обеспечить верность Стайнов короне.
Марти не поняла, как можно добиться последнего, и Адам объяснил, что все, в ком течет хоть капля императорской крови, безоговорочно преданы своей стране и правящему родственнику. Если бы Томми женился на Аманде, их дети унаследовали бы эту кровь и эту преданность от матери.
Но Томми не женился. Он замыкался в себе все больше и почти перестал выходить в свет. Аманда, будучи женщиной практичной и не имея возможности не подчиниться венценосному кузену, хотела заранее согласовать с женихом условия их неизбежного брака, но разговор не удался. Вскоре после этого Томми поспешно — так поспешно, что это не могло не вызвать подозрений, — уехал в Идвер, а какой-то ушлый репортер что-то разузнал о Марти.
— Мы совершили ошибку, не перепроверив информацию, — признал Адам. — Только несколько дней назад наши люди выяснили, что старый лорд Стайн заплатил журналистам, чтобы в печать пошла отредактированная версия вашей с Томасом истории. Опасался, что очередной скандал вокруг имени Стайнов окончательно погубит репутацию рода, а император не простит обманутого доверия.
— Насколько отредактированная? — поинтересовалась Марти, загодя не ожидая от ответа ничего хорошего.
— Вы были возлюбленной капитана Стайна, но женой стать не успели. Умерли. Думаю, часть использованных в статьях свидетельств была подлинной, ведь многие знали о вашем ранении, но мало кому было известно, что угрозу удалось нейтрализовать. Возможно, даже целители, лечившие вас, не были уверены, что наложение печатей полностью остановило распространение проклятия. И о том, что вы все же поженились, как вы сами сказали, осведомлены были единицы. Прочти кто-то из них те статьи, побежали бы они сообщать о замеченной неточности? Разве так важно, были ли вы невестой капитана Стайна или женой, если вас в любом случае уже нет в живых? А судили вас практически тайно, допустив такое количество процессуальных нарушений, что участники того действа, от обвинителя до стенографиста, и не подумали бы заявить о нем. Поэтому, как я и говорил, мы понятия не имели, что вы находитесь в тюрьме Карго-Верде, а об острове впервые услышали, когда выяснилось, что леди Амалия определила сына в местную лечебницу. Мэнди хотела узнать у нее подробности, ведь психические расстройства у лорда — случай небывалый, и не успела.