"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ)

Ну и костер еще. Змеи и ежи не жгут костров и не жарят на них… Ничего не жарят. А тушки, нанизанные на прутики, при жизни были, скорее всего, сусликами.
— Приятного аппетита, — пожелал Фаулер сидящей у костра троице.
— Спасибо, — не растерялся старший из бродяг.
Смотрелся он, по крайней мере, старшим: с густой седой бородой, морщинистый, скрюченный то ли годами, то ли болезнью, одетый, невзирая на жару, в теплое пальто и обвязанный шарфом. Его спутники выглядели моложе и немного опрятнее. Заросшие, но не настолько. Потом от них разило не так сильно, и одежду они пусть раз в месяц и без мыла, но стирали.
— Присаживайся, — предложил, скаля гнилые зубы, старший. — Гостем будешь. Мы как ждали, деликатесов с запасом наготовили. Угощайся.
Глубинные демоны знают, за кого его приняли, но явно не за полицейского и не за оборотня. О первом он решил пока умолчать, но от демонстрации клыков не удержался: уселся прямо на землю, снял с костра зарумянившуюся тушку и с аппетитом в нее вгрызся.
А что? Суслики вполне съедобны. А огонь — отличное средство дезинфекции, и уже не коробит от мысли, что бродяги обдирали зверьков грязными руками. После войны Фаулер вообще стал крайне неприхотлив в еде.
— Нормально, — сказал, пережевав мясо прямо с мелкими, хрустящими на зубах косточками. — Жаль, кетчупа нет.
Бродяги задрожали так, что земля завибрировала. Кто из них пролепетал испуганное «бер!», лейтенант не понял. Но точно не старший.
Тот первым оправился от накатившего страха и покачал головой:
— Нет, не бер. Не бер… Медведи, они не такие. Видал однажды…
Фаулер тоже видал. Северяне, что беры, что вольфы, отличались от морских псов. Во-первых, тем, что к морю никакого отношения не имели. Материковых оборотней взрастили горы, чьи пики хоть и не так, как острова, но тоже копили в себе магическую энергию. Холодный горный край суров и опасен, и дети его были такими же. Дикими, даже если родились и жизнь прожили в столице, и дикость эта проявлялась у них во всем, от внешности до повадок.
— Пес это, — осторожно, еще боясь ошибиться, вывел старший. — Водяной пес. Морской. Таких еще водолазами зовут… Да?
Фаулер неопределенно пожал плечами.
— Точно, пес, — осмелел бродяга. — В позапрошлую эпоху, рассказывают, вышли морские псы на острова. Лохматые, здоровенные… Но смирные…
— Мирные, — поправил лейтенант.
— Мирные, да… Жить стали рядом с людьми. Помогать им. Сети с рыбаками тянули. Тяжести по суше… За детьми глядели. Любят они детей…
«Жареных», — закончил про себя Фаулер, глядя на тушки над костром и одновременно с тем вспоминая молодняк с мола.
— Прижились рядом с людьми, — продолжал рассказчик. — Так прижились, что сами людьми стали… Хоть и не совсем. Луна приливы будит и псов домой зовет… В море… Говорят, если вернется пес в глубины, на берег не выйдет уже… Особенно если его перед тем по башке тюкнуть и камень потяжелее к ногам примотать…
— Интересный ты сказочник, — хмыкнул Фаулер. На «тюкнуть и камень к ногам» он не обиделся. Просто старик дал понять своим товарищам, что перед ними не мистический монстр, а такой же смертный, как они. Почти такой же. — Может, еще истории знаешь? Про острова? Про этот, например? Желательно из недавнего что-нибудь, древние сказки я и сам тебе расскажу.
— Из недавнего? — усмехнулся бродяга. — Есть такие. Только в горле пересохло, говорить тяжело.
— Ты водички попей, — посоветовал лейтенант. — А если хочешь, отвезу в одно местечко, там к воде еще хлеб прилагается, постная похлебка, бобы и картошка… Мяса только не дают. — Он помахал оставшейся половинкой суслика. — Зато выкупают, побреют, одежду чистую выдадут.
— Честно отвезешь? — прищурил закисшие глаза бездомный.
Фаулер вынул из кармана значок со звездой.
— Если очень надо, пару дней отдыха организую.
— Неделю!
— Три дня. И то если мне твои сказки понравятся.
Старик поглядел на приятелей и кивнул на деревья:
— Погуляйте пока. Воды и правда наберите, что ли.
С ним не спорили. Только сняли с костра сусликов. Всех. Видимо, опасались, что гость войдет во вкус.
 
— Так какую тебе сказку? — спросил старик, оставшись с ним один на один у костерка. — Их много есть. Про призрачную деву, например. Ту, что ночами вокруг психушки бродит. Голая, говорят. Специально караулят, чтобы посмотреть. Многие видели… Но не я. Я в той стороне давно не бывал…
— А у старого порта?
— И там тоже. Что там ловить? Или кого? — Он рассмеялся хрипло, как старая чайка.
— Не знаю, — сказал Фаулер. — Если бы знал, уже поймал бы. — Достал фотографии и показал бродяге. — Об этих вот персонажах история есть?
— Отчего не быть? — Старик пригляделся. — У каждого своя история… Этот вот, — ткнул черным скрюченным пальцем в фото найденного последним покойника, — Стен. Стен Мозли, так он назвался. Тебе ж их подписать как-то надо, да? Вот Стена подпиши… А этого не нужно. Не стоит он… Дезертир. С начала войны на острове прятался. Если я его имя и слышал, то забыл давно… Сам-то я тоже всю войну тут. Но куда пойдешь, если ног нету?
Только сейчас, присмотревшись, Фаулер понял, что бродяга не подогнул ноги под себя, как думалось сразу. Их у него действительно не было. А раз так, можно ли звать бродягой того, кто не бродит?
— У порта, говоришь, нашли их?
Лейтенант кивнул.
— Странно. — Старик поскреб бороду. — Странно, что полиция за это взялась. Мало ли таких, как мы, мрет? Или там… особые обстоятельства?
Газет бездомные не читали и, соответственно, о существовании цирюльника не знали. Неведение одного конкретного бездомного Фаулер тут же развеял.
— Да уж, — вздохнул тот. — Интересные сказки… Не слыхал таких, прости. Наши и прежде пропадали, но не так…
— А как?
— Да никак, — развел руками старик. — Был человек — и нету. Давно уже это. Один мне рассказывал о красной машине, года три назад… Ездит, мол, по острову большая красная машина, а за рулем — красавица в красном платье. Такая, что ух!.. Пальцем поманит, и мужики за ней сами бегут. А кого она с собой возьмет, того уже больше и не видят. Цена у нее такая: жизнь за ночь любви… Но это — как та призрачная дева…
— В смысле ни слова правды?
— В смысле — я сам не видел. Если бы встретил эту красотку в красном, согласился бы запросто. Не так дорого моя жизнь стоит. Выходит, и цена плевая…
— Красная машина, говоришь… — Фаулер почесал макушку. — Это точно?
— Сказал же, сам не видел. Но ночью все кошки серые, а машины — черные. Те, которые не белые, конечно. Красный — красиво просто.
— И женщина за рулем?
— Так говорят.
— Три года назад появилась?
— Три года, как я про это услышал, — поправил старик. — А началось раньше. Сразу после войны, наверное, как народ с материка повалил. Только… Не находили ведь прежде никого. Может, разные это сказки?
— Может быть. Друзья твои, кстати, ничего нового не подскажут?
— Спроси, если хочешь. Но они давно при мне, вряд ли больше знают.
— А отослал их зачем?
— Как зачем? — удивился старик. — Вернутся сейчас, начнут выпытывать, о чем мы тут секретничали. Я расскажу. Привру еще маленько… Будет о чем поговорить до вечера. А то скучно ведь…
В обещанную благоустроенную камеру он не поехал. Заманчиво, но куда с его ногами? Точнее, без них?
От денег не отказался.
— Хороший ты пес, — сказал напоследок. — Хоть и человек. Заходи, если что. И кетчуп прихвати.
  
ГЛАВА 7
 
Общения с каталогами избежать не удалось.
Как сказала Джо, ее это успокаивает.
Что до Марти, то она честно пыталась почувствовать седативное действие архивной работы, но очень скоро поняла, что предпочла бы пустырник.
И уехать отсюда.
Остров ей нравился. И город. И люди. И пироги. И кофе. И башня… А сколько еще чудес, больших и маленьких, можно тут обнаружить!..
Но голос из прошлого твердил, что грядут не только чудеса.