Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП)

— Всем собравшимся здесь хорошо известно, что мы с вами живем на границе, разделяющей два мира совершенствующихся: пребывающее в гармонии Верхнее Царство и находящееся в стадии становления Нижнее Царство. Сегодня я предлагаю поговорить о величайшей духовной школе в мире совершенствования — Пике Сышэн. Знаете ли вы, что город Учан, в котором мы сейчас находимся, сто лет назад был обезлюдевшим и бедным поселением? Из-за того, что совсем недалеко от этого места проходит граница Мира Мертвых, с наступлением темноты жители не осмеливались носа казать из своих домов. Если же по каким причинам им все же нужно было выйти на ночную дорогу, то приходилось весь путь звонить в отгоняющий злых духов колокольчик, рассыпать вокруг себя пепел сожженных ритуальных денег, громко заклиная: «Человек не пройдет сквозь гору, призрак не пройдет сквозь бумагу», – а главное, бежать со всех ног. Но сегодня Учан — оживленный и процветающий город, который ничем не отличается от любого другого. Причина этих разительных перемен в том, что Пик Сышэн защищает нас. Этот орден был создан справедливыми и беспристрастными бессмертными и построен прямо на разломе, где сходятся энергии инь и ян. Хотя эта духовная школа была основана совсем недавно, однако…
Эту историю Мо Жань слышал столько раз, что от нее у него уже уши сворачивались в трубочку. Поэтому его интерес к сказителю быстро угас и он рассеянно посмотрел в окно. Со второго этажа было видно, как около помоста для уличных представлений, установленного перед таверной, в этот момент остановилась повозка с приезжими, которые были одеты как заклинатели. Они выставили на всеобщее обозрение клетку, накрытую черной тканью, и, судя по всему, планировали дать уличное представление.
Это обещало быть более интересным, чем рассказ старика-сказителя, и все внимание Мо Жаня мгновенно переключилось на них.
— Внимание! Внимание! Сегодня мы покажем вам укрощенных нами диких детенышей свирепого мифического зверя писю [3.7]. Ныне они послушны, словно человеческие дети, могут выполнять разные трюки и даже умеют считать! Однако в наше время совершать героические поступки [3.8] нелегко, если вы богаты, то поддержите наше благородное дело, если бедны — просто похвалите наше представление. Итак, пришло время увидеть первый номер — «Писю считает!»
Как только заклинатель закончил речь, он откинул черную ткань. В закрытой клетке и в самом деле находились удивительные оборотни, у которых было медвежье тело и человеческое лицо.
Мо Жань лишился дара речи.
Вот эти кроткие пушистые гималайские медвежата? Кто посмел назвать их легендарными писю?
Да скорее корова поднимет небеса на рога, чем найдется осел, который в это поверит!
Не успел он так подумать, как у него на глазах сначала парочка, а потом несколько десятков ослов собрались вокруг этих шарлатанов, чтобы посмотреть их спектакль. Иногда эти дураки подбадривающе кричали и хлопали в ладоши, создавая шум, который не мог не привлечь внимание людей в трактире. Один за другим, посетители питейного заведения начали оборачиваться, выглядывать в окна и выходить на улицу, чтобы присоединиться к толпе зрителей. Вся эта суматоха и толкотня в дверях изрядно смутила сказителя, но он продолжил свой рассказ:
— В настоящее время многоуважаемый глава Пика Сышэн известен всему миру своим…
— Отлично! Давай еще!
Воодушевленный сказитель нашел глазами того, кто выкрикнул слова поддержки. Лицо этого посетителя раскраснелось от волнения, и выглядел он очень счастливым и воодушевленным, вот только взгляд его, к сожалению, был прикован не к рассказчику, а к помосту, на котором шло представление.
— О! Этот писю даже умеет считать на счетах?!
— Ох, это потрясающе!
— Отлично! Это так здорово! Еще! Пусть писю еще раз подбросит яблоко!
Весь трактир дрожал от криков посетителей, которые столпились у окон и перевешивались через подоконики, еще больше усиливая гомон, доносившийся с улицы и первого этажа. 
 
Расстроенный сказитель все же попытался продолжить повествование:
— Многоуважаемый глава Пика Сышэн известен всему миру своим… своим веером, он…
— Ого, ха-ха-ха, смотрите! Смотрите, тот, самый мелкий, писю хотел слопать яблоко. Вы только гляньте, как он катается по земле!
Сказитель достал платок и вытер пот со лба, губы у него затряслись от обиды.
Осушив чарку, Мо Жань вытер губы и со смехом крикнул из-за «жемчужного» занавеса:
— Ты бы не про Пик Сышэн рассказывал, а процитировал что-нибудь из «Восемнадцати касаний [3.9]». Уверен, тут же бы все к тебе вернулись.
Даже не подозревая, что за занавеской находится молодой господин Пика Сышэн, рассказчик так рассердился, что от возмущения стал заикаться:
— К-какая п-пошлость! Такому грубияну не место в к-культурном обществе среди п-порядочных людей!
Мо Жань только хохотнул в ответ:
— Будешь утверждать, что этот кабак — обитель высокой культуры? Значит, у тебя тоже нет ни стыда, ни совести!
В этот момент Мо Жань услышал шум и крики на улице.
— О! Какой резвый конь!
— Да это же совершенствующийся с Пика Сышэн!
В разгар веселья со стороны Пика Сышэн прямо к месту представления стремительно мчался черный конь!
На лошади сидели двое всадников: один из них, в черной надвинутой на глаза остроконечной шляпе, был так плотно завернут в черный плащ, что невозможно было определить ни пол, ни возраст, второй была женщина лет сорока, с грубыми натруженными руками и обветренным лицом, на котором в сетке морщин отпечатались годы пережитых страданий.
Увидев человекоподобных медвежат, она разрыдалась. С трудом спустившись с лошади, женщина на подкашивающихся ногах бросилась к одному из них и, крепко обняв этого «писю», упала на колени и завыла:
— Сыночек! Мой сынок…
Окружившие их люди были в замешательстве. Кто-то почесал затылок и пробормотал:
— Эй? Разве это не детеныш древнего мифического зверя писю? Как эта женщина может называть его сыном?
— Неужто это и есть мать писю?
— Ой, вот это жуть. Выходит, самка писю обернулась человеком.
Сельские жители в большинстве своем были простые и невежественные люди, поэтому и болтали всякую чепуху, но Мо Жань сразу понял, в чем тут дело.
Поговаривали, что некоторые провинциальные даосы воровали маленьких детей, отрезали им языки, чтобы они не могли говорить, обливали кипятком и на лишенную кожи плоть приклеивали шкуры только что освежеванных диких зверей. Когда раны заживали, шкура врастала намертво и малыши внешне выглядели как оборотни. Эти дети не могли ни говорить, ни писать. Их заставляли обманывать людей, участвуя в представлениях вроде «писю считает», а если они отказывались, били палками.
Неудивительно, что Мо Жань не почувствовал от них никакой темной энергии, ведь эти «писю» были не монстрами, а живыми людьми…
Пока он размышлял на эту тему, завернутый в черный плащ человек что-то тихо сказал лже-заклинателям, отчего те взбеленились и принялись громко орать:
— Извиниться? Такой уважаемый патриарх, как я, знать не знает, как пишется слово «извини»! 
— Что с того, что ты с Пика Сышэн? 
— Занимайся своими делами, а в наши не лезь!
Заклинатели стянули на землю человека в черном и, обступив его со всех сторон, начали бить.
— Ой! Ааа!
Видя, что его собрату по ордену собираются навалять, Мо Жань только хохотнул:
— Ай-яй-яй, какая жестокость.
У него и мысли не было прийти на выручку этому человеку. С прошлой жизни он испытывал стойкое отвращение к этой принятой в его духовной школе манере при виде несправедливости тут же бросаться на помощь и заступаться за всех подряд. Стоило одному из котят госпожи Пика забраться на дерево, и эти дураки уже толпой бежали его снимать. В ордене Пика Сышэн все, начиная от главы, заканчивая самым заурядным учеником, были наивными простаками [3.10].