Секс и ничего личного

Я мягко сделала шаг вперед. Крохотный, плавный шажок.
Вот сейчас я подойду, посмотрю что это, и сама над собой посмеюсь. Паникерша. Параноик вселенского масштаба. Там ничего страшного, вот увидишь.
Шаг. Еще шаг. Давай, не трусь.
В десяти шагах от препятствия я остановилась. Потому что стало отчетливо ясно, что это не дерево. Не бывает деревьев в человеческой одежде.
Приличный человек в такой ситуации, не раздумывая, бросился бы к лежащему.
А я стояла и думала – может, всё-таки сбежать?
Зрелище мне категорически не нравилось. И желания броситься на помощь к упавшему человеку оно не вызывало.
Но…
Но я выбрала свой путь. Служить праву.
И, нащупав в кармане куртки среди разной мелочевки вытянутую блесну “дамского стража”, я шагнула вперед.
Если этот, который лежит впереди, попробует вскочить и напасть на меня – ему не поздоровится. “Дамский страж” на короткой дистанции ослепит и оглушит его с гарантией, а я успею удрать.
До лежащего осталось пять шагов. Три. Один.
Не вскочил. Не напал.
Не вскочила и не напала – на земле лежала девушка, и даже в гнилушном зеленом свете я узнала знакомые черты.
Торопливо бухнулась на колени, стараясь не повредить, не потревожить положения тела, бросилась щупать пульс – на ледяном запястье, на холодной шее Луизы Бернар.
Твою ж мать…
Шельма! Шельма, шельма, шельма!
Ну, почему именно я ее нашла?
Бросить! Сбежать! Ей все равно уже не помочь, живые люди такими… такими застывшими, одеревеневшими не бывают!
Кассандр-р-ра, чтоб тебя!
Мысленно отвесив затрещину трусливой паникерше внутри себя, вырвавшейся из-под контроля и занявшей меня всю, я с трудом затолкнула ее в законный угол сознания и взяла себя в руки.
По крайней мере, в голове появились какие-то мысли кроме “Вляпалась! Как же я вляпалась, ежом тебя по хребту!”.
И первая же внятная мысль была – вот какого я не беру с собой на пробежку связь? Теперь нужно срочно бежать искать, откуда позвонить в полицию. А потом как-то вернуться в темноте на то место, где я наткнулась на труп!
Поднявшись с колен на корточки, я выгребла на перчатку все, что было в кармане.
Фонарик – немудрящий, но надежный “удильщик” – нашелся среди прочего барахла и послушно активировался сжатием.
Луч света ударил из артефакта, залил лицо Луизы лазурно-голубым.
Передернувшись всем телом – это я от холода и от столкновения “удильщика” с “гнилушкой”, да-да, а вовсе не от жути! – стараясь не смотреть на лежащую на ледяной земле Луизу, я поковырялась в настройках фонарика. Концентрированный луч послушно рассеялся до голубоватого облака. Надеюсь, так его будет видно лучше!
И, установив высоту, максимальную из доступного, я встала и разжала ладонь. “Удильщик”, раздувшийся уродливой зубастой рыбиной (ну и дизайн, а ведь когда покупала артефакт – он мне нравился, кто бы мог подумать!!), плавно взлетел чуть выше моего лица, покачнулся, и замер, левитируя на точке привязки.
На пару часов его хватит, но я надеюсь, что за Бернар приедут раньше.
Передернулась еще раз – в этот раз точно от холода – я повертела головой.
Кампус – там, главный корпус – правее, а главные ворота – напротив главного корпуса. Мне – туда. Там сторожка с охранником и телефоном.
* * *
В привратницкой было тепло, даже жарко, и людно. В тесное помещение набилась толпа незнакомого народу, все галдят, о чем-то разговаривают… Убийство на территории Высшей академии права – событие нерядовое.
– Мадемуазель Морель, расскажите еще раз, как всё было.
Следователь усат, обстоятелен и участлив. Веры, кстати, этому участью нет ни на сантим: слишком уж много холода таится за этим показным участием.
Кружка чая, сунутая мне в руки месье Дьяби, дежурным охранником, весьма кстати: несмотря на то, что в привратницкой тепло, у меня стучат зубы.
Я, кстати, совершенно не нервничаю. Состояние отстраненное, все вокруг происходит как бы слегка за стеклом, не задевая меня.
А что зубы стучат… Ну, стучат и стучат. Значит, им надо. Значит, стресс так выходит.
 
Правда, чай пить не очень получается – но он все равно слишком крепкий, слишком горячий для меня. И сахара слишком много, не чай, а ужас, настоящая гликемическая бомба, а не чай.
…ни за что на свете я бы не выпустила этот ужасный чай из рук.
– Давайте еще раз, мадемуазель Морель. Расскажите подробно, как вы обнаружили тело Луизы Бернар.
– Я бегала в парке. И случайно наткнулась на… на Луизу.
Я прикрыла глаза, перебирая пальцами по боку кружки и перебирая в памяти события, чтобы передать события.
– Вы часто там бегаете? – уточнил полицейский.
– Нет. Не знаю… Я часто бегаю в парке – но у меня нет постоянного маршрута, я не выбираю дорожки. Просто бегу, как бегу. Могу свернуть, если встречу кого-нибудь…
– И часто встречаете?
– Нет. Летом, летом да, много. А сейчас большинство предпочитает спортивную площадку и тренажерный зал.
– Понятно, – следователь сделал пометку в записях. – То есть, никто не мог точно знать, что вы пробежите именно в этом месте?
Я кивнула:
– Верно. Но, понимаете, никто и не мог точно знать, в этом месте бегать никто не будет. Потому что иногда встречи все же случаются.
Мужчина сделал еще одну пометку.
– А кроме спортсменов, в это время люди в парке еще встречаются?
Я задумалась. Медленно качнула головой:
– Нет. Пожалуй, нет. Парк академический, выгул животных там запрещен. А для гуляющих время не подходящее. Да и сезон… Если летом на рассвете в парке можно встретить романтичные парочки или засидевшиеся до утра компании, то зимой в ночное время парк вымирает.
– …и только мадемуазель Морель бегает в потемках несмотря ни на что.
– Я не очень люблю людей, – пожала я плечами, внимательно глядя в кружку. – У меня есть артефакт ночного видения.
– Покажите, будьте любезны.
Я послушно стянула с пальца “гнилушку”.
Полицейский повертел ее в пальцах, прищурился. Маг, что ли? Или просто опытный, “душу” артефакта на глазок определяет?
В любом случае, зря напрягается: колечко – массовое, потокового производства, внешний вид – установленного для этой серии стандарта. Там внешность полностью соответствует содержанию. Хотя бывают ушлые умельцы, которые в оболочку вот такой вот штамповки загоняют какую-нибудь редкую дрянь, но это точно не мой случай.
– “Гнилушка”, “удильщик”… – он еще повертел кольцо, и отдал мне. – Остальные ваши кольца – тоже артефакты?
Я пожала плечами, возвращая его на место, потом показательно растопырила пальцы: на правой руке красовалось три кольца, на левой – четыре, причем на среднем пальце их было сразу два, надетые “сетом”.
Свободными оставались только безымянный палец, как брачный, и большой, ввиду неудобства лично для меня.
– Нет некоторые кольца я ношу просто для красоты. Но я люблю артефакты, у меня их много. Примитивные, но на все случаи жизни. И не только в виде колец. А что?
– Да нет, ничего. Давайте вернемся к теме нашего разговора, – предложил следователь.
Вполне благожелательно предложил, но я все равно прикусила губу. Как будто это я все время увожу допрос в сторону уточняющими вопросами, имеющими мало отношения к Луизе Бернар!
– Итак, вы бежали и увидели на дорожке лежащего на дорожке человека. Что дальше?
– Сперва я подумала, что это дерево упало через дорогу. Потом подбежала ближе, поняла, что это человек и испугалась.
Мужчина заинтересовался:
– Вот бежал себе человек, как и вы, бежал. Споткнулся, упал – чего же тут пугаться?
Я покатала остывшую чашку в ладонях (фаянс успокоительно цокнул о кольца – цок-цок).
Чего же я испугалась?..
Вот ночь, парк, я вижу препятствие, понимаю, что это, скорее всего, человек – и мне это не нравится. Сразу, издалека, еще до того, еще до того, как узнала Луизу, пощупала пульс и поняла, что та мертва…