"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Фамилия ваших опекунов, мне не важны конкретные персоналии.
Хм. А ведь он не в курсе, что Тика разводится. Сказать или промолчать?
Какая досада, что я абсолютно ничего не понимаю в здешних раскладах.
Мои размышления темнокожий явно истолковывает по-своему:
— На этапе любых резонансных расследований, — он указывает большим пальцем себе за спину, — главным является не найти виновного. Это как поймать рыбу, вопрос техники и времени. Поверьте, ничего сложного.
— А что тогда главное?
— Удержать пойманное. Чтобы рыба не сорвалась с крючка, приходится использовать сачок или аналогичные инструменты; это если рыба большая-большая, как ожидается в нашем случае. — Он оглядывается по сторонам.
— А откуда вы знали, что я сюда приду?
— Не именно вы. Я ожидал, что появится кто-либо из верхушки HAMASAKI INCORPORATED — я же сказал, мне не важны персоналии. Поскольку вашу мать сюда размещала ваша же опекунша, в первую очередь ожидал её. Но вы — так даже лучше. С вами мне проще договариваться, не уговаривая, поскольку мы на плюс-минус одном уровне.
— Детектив, мне никогда не приходилось вести подобные разговоры, потому позвольте, я буду полностью откровенным.
— Сделайте одолжение, — он собранно кивает, ожидая продолжения.
— Наш с вами разговор сейчас похож на кривую вербовку. Во всяком случае, на основании бульварной литературы у меня складывается именно такое впечатление. Но я абсолютно искренне не понимаю, кто из нас двоих кого сейчас доминирует.
— Вы новичок в подобных раскладах, — констатирует он. — Рейтинг у вас запредельный, но недавно, вот и не успели пообтереться.
— Вроде не скрываю.
— Я бы сформулировал иначе. Наши возможные договоренности, которые могут стать результатом нашего с вами личного знакомства, должны быть выгодны обеим сторонам.
— А такое бывает? Там, откуда я родом, все сплошь и рядом бредили категориями игр с нулевой суммой.
— Вы же сами даёте этому оценку, — равнодушно пожимает плечами полицейский. — Бред. Я должен как-то прокомментировать?
— Так я это понимаю потому, что математик. И кроме игр с нулевой суммой бывают и другие — видно из определения.
— Что вас тогда смущает?
— У сожалению, у меня сложилось впечатление, что думающих на этом уровне в данном мире немного — все просто обленились с этими концентраторами.
Чёрт. Кажется, я только что против воли завуалированно обозвал его дураком.
Коули реагирует абсолютно спокойно:
— Значит, мы с вами оба понимаем, что бывают и другие союзы. Хорошо, буду откровенным и я. После того, как в течение ближайшей пары суток я доказательно установлю виновных, хочу, чтобы в метрополии за меня замолвили словечко. По взаимному согласованию и к строго в нужный момент.
— В каком плане?
— Когда цветной типа вас или меня в моей службе подсекает на крючок большую рыбу из первого списка титульных, девять раз из десяти на дело мухами тут же слетаются эти самые титульные. Что вас так веселит?
— Извиняюсь, это не в ваш адрес.
— Я мониторю вашу достоверность. Пожалуйста, будьте до конца откровенным, если вы заинтересованы в нашем разговоре. В противном случае просто пройдёмте дальше.
— Да меня просто цветным никто и никогда не называл. Там, откуда я родом, цветными считались как раз китайцы, японцы и такие, как вы. Прошу прощения, если ненароком залез в запрещённые этнические сферы — вы сами спросили.
— Ну, вы же из разделительных сегментов, — он теряет интерес к вопросу, снова погружаясь в какие-то свои размышления. — Видимо, там просто другие титульные заморочки.
— Нечем крыть.
Кажется, я понял. Когда нервничаю или стресс во время общения здесь, мой идиотский смех — просто защитная реакция психики. Доставшаяся по наследству от предшественника.
— Детектив, меня немного смущает неформальный характер нашего общения плюс некоторая аморфность потенциальных договоренностей.
— Мне вам честь отдать?!
— Просто поясните, пожалуйста, исчисляемыми категориями: чего именно вы ожидаете в ответ? Что вы очень быстро найдёте убийц моей матери, я уже понял.
 
— Полагаю, что я уже нашел. Дело лишь в подготовке доказательной базы. Вас-то что смущает?!
— Откровенно говоря, я думал категориями своей родины: каждый труд должен быть оплачен. Предположил, что небедный концерн, одна из компаний которого принадлежит мне, может отблагодарить...
— СТОП! Вы не на родине. Здесь деньгами измеряется далеко не всё и вам бы лучше к этому привыкнуть поскорее. — Его взгляд становится пронзительным. — К тому же, моя официальная зарплата достаточна для того, чтобы не побираться с протянутой рукой среди родственников пострадавших!
— Тогда возвращаемся к моему вопросу. Извините, если задел: в нашей с вами беседе абсолютно не ориентируюсь, при этом пытаюсь контролировать границы собственных интересов. Чувствую себя неуверенно — как следствие, ошибаюсь.
— Принято. Пожалуйста, воздержитесь от предложения мне денег впредь. Ответ: дело в том, что я очень хочу довести этот кейс до конца. — Полицейский из министерства многозначительно смотрит на меня.
— Видимо, в этом месте я должен спросить, какой именно конец вы подразумеваете.
— До самого суда, чтобы по согласованию с юстицией выступить государственным обвинителем.
— Это какая-то знаковая карьерная веха? — лихорадочно роюсь в памяти Вити Седькова.
Как назло, его очень специфические познания в юриспруденции на эту тему молчат. Ну не готовили его для полиции или прокуратуры.
— Да. Вы что, вообще не ориентируетесь?
— Сказал же. Плюс вы мониторите достоверность — зачем мне пытаться вас обмануть.
— Стать обвинителем по данному кейсу всё равно, что стать с титульными вровень в негласной иерархии министерства. На самый верх. Обвинение в исполнении дознания или полиции — очень большая редкость, особенно на этом уровне. Допускается законом, но не практикуется.
— Плюс вы не титульный?
— Да. — Он твёрдо смотрит мне в глаза. — А если на суде цветной типа вас или меня будет обвинять титульных — это способно сдвинуть сразу массу замшелых столбов, которые давно пора менять.
— Даже не знаю, что сказать.
— Вы спросили — я ответил. Это и есть мой личный интерес. Первый шаг из того списка, который я себе наметил. Для него нужна поддержка. Что вам опять не нравится?!
— Решаем вопросы космического масштаба на коленке.
— А все серьёзные вопросы решаются именно так. По крайней мере, между цветными — если судьба занесла наверх и амбиции в порядке. К сожалению, вы натурал и не можете промониторить мою достоверность, но я при случае повторю при ваших близких, которым вы доверяете. — Он как будто забивает сваи словами.
— Думаю, нет необходимости.
На самом деле я отлично понимаю, что больше всего мне сейчас не хватает Миру и девчонок: они бы как минимум пояснили, что происходит.
Но увёл от них он меня тоже неспроста. И разговор этот затеял до того, как я опознаю Наталью Седькову.
Что бы это всё значило?
Коули принимает мою попытку проанализировать происходящее по-своему. Начинает добавлять аргументы:
— Если есть один цветной, который подгрёб под себя HamQualCon, ещё и в школьном возрасте, почему бы не возникнуть и второму? Честному правоохранителю, ни разу не запятнавшему себя даже тенью подозрения?
— Что это даёт?
— Шутите?! — он прямо цитирует меня самого. — Один — случайность, пара — закономерность, а когда появится третий — уже система.
Интересно, неужели это и есть та тенденция среди нетитульных, о которой между собой говорили Тика и Дальхис.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
  
Глава 4
 
Мой рассказ о беседе с Коули плавно переходит в обсуждение второй знаменательной новости.
— Судя по расшифровке генов, Наталья Седькова — твоя суррогатная мать, не генетическая, — Миру невозмутимо отламывает кусок пиццы и запивает это всё каким-то вонючим национальным чаем.