"Фантастика 2023-71". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— М-м-м, да-а, вижу ваше зрение в профайле... Может, было что-то на уровне впечатлений? Пожалуйста, постарайтесь припомнить каждую деталь, когда вы вышли из здания суда до самого инцидента.
— Было кое-что странное, но оно началось не снаружи.
— Поясните. Кто, что?
— Завуч Трофимов. Обычно он так себя не ведёт.
— В каком плане? Ваши соученики именно в это время ничего подобного не утверждают, — латинос ведет рукой вокруг себя.
Задний план моего сознания без эмоций отмечает, что я почему-то неплохо вижу в данный момент — вплоть до его ногтей.
Странно. Какое-то импульсное улучшение фокуса?
— Детектив-сан, вам нужны мои впечатления или какой-то оговоренный параметр ответа? Должен ли я ориентироваться на ответы своих соучеников, если считаю иначе?
— Нет. Интересно исключительно ваше личное мнение.
— Моё впечатление: Трофимов никогда не справляет малую нужду против ветра. А тут вдруг со всем апломбом опростался — и с поворотом плюс с разносом на девяносто градусов. Причём я даже не знаю, насколько это фигурально сказано.
Где-то сбоку хрюкает Эрнандес.
Интересно, девчонки что, могут следить за разговорами других? Я её сейчас, например, слышу не через интерфейс, а поверх него, в реале.
— Поясните подробнее. В чём именно, по вашему мнению, Сергей Трофимов сегодня отошёл от своих обычных привычек?
— А он всегда очень чётко следил за тем, чтобы в конфликте учащихся занимать исключительно сильную сторону. Песенку детскую помните? "Противника усатый поражает, а я всегда за тех, кто побеждает". Вот это про него.
— Можете проиллюстрировать?
— Ещё до того, у меня появилась нынешняя опекунша, я имел с ним немало конфликтов...
Бл*. Увлёкся и заговорился. Кажется, это я только что ляпнул совсем зря.
— Какого рода были эти конфликты? И как часто они у вас происходили? — полицейский словно оживает и с энтузиазмом цепляется за последнее слово.
Вместе с тем, меня не покидает твёрдое ощущение: Эрнесто играет какую-то часть спектакля, а на самом деле в душе лениво скучает.
Второй волной на мой затылок накатывает интуитивное подозрение: причиной моей резко выросшей чувствительности является не повышенная местная нейропроводимость, а что-то иное — вон, даже зрение прорезалось как будто.
В правом глазу точно.
Благодаря концентратору (кроме прочего) я сейчас отчётливо вижу сбоку Мартинес, красноречиво вертящую указательным пальцем у виска и косящуюся в мою сторону. Хотя под этим углом даже с нормальными глазами такого изображения быть не должно, чего уж говорить про меня.
Эрнандес отчего-то ухмыляется, стреляя глазами в мою сторону.
Мысленно одёргиваю себя и продолжаю:
— "Седьков, ты должен соблюдать правила. Седьков, ты не должен доставлять проблем школе и педагогическому коллективу. Ты учишься на гранте, Седьков — потому замолчи и делай, что тебе говорят. Попутно держи своё мнение при себе". Примерно в таком духе конфликтовали.
— А-а-а, понятно. Давайте вернёмся обратно к необычному. Так чем, говорите, сегодняшний завуч отличался от себя регулярного?
— Завуч всегда, во всех конфликтах в школе, двигался по пути наименьшего сопротивления. Вам знакома эта физическая концепция?
— Да. Продолжайте.
— Его основной лейтмотив был, по крайней мере, со мной: жизнь должна рождать как можно меньше проблем в адрес Сергея Трофимова. Небо может упасть на землю, но у завуча не должно быть даже намёка на внутренний дискомфорт в здании школы.
— А что, по вашему мнению, этот самый дискомфорт ему могло доставить?
— Да не по-моему мнению, а вот вам вообще с его слов. "Любые конфликты с влиятельными семьями, чьи дети учатся в нашей школе, недопустимы". Он очень боялся испортить отношения абсолютно со всеми вокруг без исключения — кроме конкретной дворняги. Так он называл меня.
— Я уловил. А что в суде произошло?
— Сперва всё же перед судом. Последнюю пару дней в мой адрес его как будто подменили.
— Чем было вызвано? И в чём выражалось?
— Случилась Тика Хамасаки. Она на днях оформила официальное решение о взятии меня под свою опеку. Получилось, что из безродных плебеев я резко залетел в аристократы — причём неожиданно для всех. Итог, один из, выразился в том, что Трофимов в течение минуты резко разглядел человека и во мне. Стал со мной подчёркнуто вежлив и демонстративно прекратил любые замечания — вот до этого суда. Хотя раньше доставал по гораздо меньшему поводу.
 
— Ясно. А в суде-то что?
— В суде у меня был прямой конфликт с покойным Фомичёвым, поскольку мы в результате драки здесь и оказались. Фомичёв, к слову, ещё очень нехорошее расширение в коридоре по ученикам применя...
— Он не покойник. Чертовски хорошая защита сработала. Очень качественный нейропродукт, хотя и не наш. Этот ваш Сергей Фомичёв даже успел растянуть "зонтик" на завуча за те доли секунды, которые происходила детонация боеприпаса в салоне. Я думаю, они даже оба выживут... Но вы продолжайте! Это я к слову.
Ух ты.
— Если коротко, повторюсь. Трофимов очень болезненно следил за своим местом в иерархии Федерации. Ключевой лейтмотив: он панически опасался любых недоброжелателей из влиятельных слоёв, даже потенциальных.
— А сейчас как было?
— Фомичёв — не наш. Не федеральный. Второй разделительный сегмент, это заграница — он гражданин другого государства, хотя мы с ним и на одном языке говорили... В моём с ним споре завуч встал на его сторону, не на мою. На моей памяти это первый раз в жизни — несмотря на то, что я теперь местами вроде как Хамасаки.
— У вас есть этому какое-то логическое объяснение? Предположение?
— Только личная фантазия на тему последствий.
— Почему последствий?
— А Трофимов именно последствий плохих отношений с родителями и семьями больше всего опасается.
— Благодарю за искренность и аккуратность. Пожалуйста, озвучьте свою фантазию? Это может быть важно.
— А можно я дорожку шагов своей фантазии сперва озвучу? Вводные, так сказать?
— Да.
— Человек живёт в чужой стране давно и панически боится, что на него там рассердится или обидится кто угодно. А в один прекрасный момент он на ровном месте начинает сражаться — иного слова для его поведения в суде не подберу — с самой Хамасаки. Без разбега, решительно преображаясь из суслика в волчару.
— М-да. Каким образом? Не то чтобы мне был нужен ответ, но вы озвучьте. Дополнительно уведомляю: я сейчас просматриваю материалы судебного заседания плюс доступные по вам видео в вашем учебном заведении.
— Он выступил против меня на стороне парня из второго разделительного сегмента. Попрал свои собственные правила, которые он неоднократно и настойчиво пытался до меня донести. Не находите, что это несколько непоследовательно с его стороны? А потом по нему попала ракета.
В принципе, я уже точно знаю от "сестры", что Тика не имеет никакого отношения к прилёту неизвестного снаряда в машину Фомичёва. Потому сгустить краски не боюсь.
— Это была не ракета... Дальше.
— Сергей Фомичёв был неправ за только сегодняшний день трижды, — продолжаю. — Итогом его неправоты и стало это разбирательство. А Сергей Трофимов вдруг начал на нём испражняться против ветра, пардон, нарочито демонстрируя, что он находится по другую сторону баррикад от Хамасаки.
— Я понял. Правильно ли будет сказать, что его сегодняшнее поведение и позиция в суде прямо противоречили его обычной линии?
— Да, именно это и пытаюсь донести. Причём они не только в суде противоречили — он ещё в школе начал.
***
Виктор, в принципе, всё говорил правильно. Кроме того, что веселил лично их своей непосредственностью, лишнего он не сказал и выглядел на пятёрку из пяти.
Откровенный, слегка взволнованный — но до чёртиков обаятельный, ироничный и быстро соображающий.
"Теперь можно" — лаконично скомандовала Айя во внутренний чат. — "Наши на территории, вернее, рядом. Снаружи стоят вроде пока, но нам маман пишет: "Вольно"".