Возвращение домой (СИ)

— Послушай, — с трудом ворочая непослушным языком, произнес Лаи. — У меня есть конь. Дорогой конь. Настоящий Фельдбонский боевой жеребец. Он стоит больше чем это оружие и все монеты.
— Ой-вей, друг, — обаятельно улыбнулся победитель, завязывая последний мешочек. — Я буду очень-очень плохим человеком, если лишу тебя такого замечательного коня. Нет-нет-нет, даже не проси, не умоляй, я не буду больше с тобой играть. Удача на сегодня покинула тебя, о лучезарный!
— Дай мне отыграться. — с нажимом произнес Лаи.
— Конечно, о драгоценный, — легко согласился собеседник, подхватывая арбалет и поднимаясь из-за стола. — Но только не сегодня.
Аргилай резко вскочил, отбросив в сторону табурет, на котором сидел.
— Послушай! — вскричал он, но потом понял, что орет и продолжил более тихим голосом. — Послушай, мне плевать на деньги. Но этот арбалет, он нужен мне. Мне не жить, если я вернусь к своим без арбалета. — Лаи обернулся и покосился на Трицитиану, которая болтала с Мамбой на другом конце зала таверны.
— Но мне тоже нужен этот арбалет, — развел руками удачливый игрок. — Ты же видишь друг, сколько денег я сегодня выиграл. Меня убьют по дороге домой, если у меня не будет оружия. А идти до дома мне далеко, пол дня пути в сторону первопрестольного. Ай, нет, прости мне эти слова, мой юный коллега по несчастью, но свою жизнь я ценю выше твоей!
Аргилай сжал кулаки от отчаяния, старательно пытаясь что-нибудь придумать и вдруг, словно свеча в темноте, у него сама собой зажглась отличная идея. Юноша аж выдохну от облегчения, что такая светлая мысль вовремя посетила его уставший разум.
— У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — с довольным видом начал Лаи.
— Ой-вей, мой искуситель, — улыбнулся носатый своей обаятельной улыбкой. — Не стоит бросаться такими словами, пока я не услышал их.
— Видишь вон того огромного чернокожего громилу? — спросил юноша, указывая на Мамбу. — А с ним еще три вооруженных война.
— Ты пугаешь меня такими вопросами, о опасный друг. — забеспокоился бывший соперник.
— Вовсе нет! Это мои друзья, с которыми я сопровождаю караван до Фельдбона. Нам по дороге, и мы в полной безопасности проводим тебя до дома.
— Твои слова звучат, как приманка, которую использует умелый охотник. — заметил собеседник, задумчиво поглаживая свою густую черную щетину на подбородке. — Но если ты поклянешься мне своей честью, что я останусь жив до рассвета завтрашнего дня и мои деньги останутся при мне…
— Я клянусь тебе в этом своей честью! — поспешил заверить Аргилай, даже не дожидаясь, когда собеседник закончит свою фразу.
— Я верю тебе, о честнейший из северян. — с серьезным лицом ответил южанин и протянул юноше арбалет. — И возвращаю оружие, что так дорого твоему сердцу.
— Спасибо! — обрадовался Лаи, широко улыбнувшись и принимая обратно свой арбалет. — Мои друзья будут рады твоей компании!
— Ты сдурел? — переспросила наемница нехорошо сузив глаза цвета весеннего льда и в душном пространстве фургона заметно похолодало. — Пустить в мой фургон грязного вонючего южанина?
— Это не твой фургон, — заспорил Аргилай с трудом сдерживаясь, чтобы не сбежать. — Это Наш фургон.
— Вот пусть катиться из Нашего фургона! — рявкнула Трицитиана. — Можешь уступить ему своего коня, а сам топать пешком.
— О мои глаза! — внезапно воскликнул южанин, о котором шла речь, театральным жестом прикрывая лицо тыльной стороной ладони. — Я ослеплен пламенем твоих волос! Ах, если бы я, недостойный, знал, что мне представится шанс разделить фургон с самой прекраснейшей из женщин севера! Ах, если бы я, знал, что судьба преподнесет мне столь ценный подарок! Я обмыл бы свои негодные чресла и умаслил их лучшими благовониями Ваниции! — красноречивый хитрец сделал едва уловимое движение правой рукой и в его пальцах появилась ярко-красная роза. — Мое имя Мухамарин, но дорогие друзья с севера могут звать меня — Муха. — он учтиво поклонился и, войдя в фургон, положил розу к ногам Трицитианы.
 
Женщина недоуменно посмотрела на розу, ее взгляд потеплел, а складка между рыжих бровей разгладилась.
— Те несколько часов твоего общества, что Создатель преподнес мне, как ценнейший дар, я посвящу чтению стихов, о богиня севера! — с придыханием закончил свою речь южанин, уже успевший удобно расположиться в фургоне.
Щеки Трицитианы покрыл легкий румянец. Наемница смущенно улыбнулась и почти, что проворковала:
— Дорога действительно утомила меня. Я не против компании хорошего человека.
— В смысле? — опешил Лаи от столь резкой смены настроения своей наставницы. — А меня ты в фургон не пускала.
— И сегодня не станет исключением. — помрачнев, ответила женщина. — Ты просил принять Муху — я принимаю. А сам выйди и закрой дверь.
Аргилай кивнул и выскочил из фургона. Юноша никак не мог понять свои чувства. С одной стороны, все прошло просто замечательно, и клятва данная Мухе пока исполнялась. Но с другой стороны одна мыль никак не давала покоя: «Не мог ли этот южанин, так ловко доставший розу из рукава, столь же легко подменить или перевернуть игральную кость под стаканчиком во время партии в Стук-Постук?»
Фургоны тронулись, поселение Йох, со своей многолюдной таверной, осталось позади. Впереди ждал первопрестольный Фельдбон до которого остался всего день пути.
Быстро смеркалось. Ветер, гонявший весь день по степи пыль и песок, стих. Сумерки встретили караван звенящей тишиной и немноголюдным трактом. А тишина, как известно бывает перед бурей.
— Внимание! — крикнул наемник, идущий в караване первым. — Вижу вооруженных людей!
Кучера, сидящие на козлах, натянули вожжи и фургоны остановились.
— Приготовиться! — громыхнул своим басом Мамба и попробовал, легко ли его огромная двуручная сабля, больше похожая на весло, покидает ножны.
Все всадники рассредоточились вокруг каравана так, чтобы в случае драки легко маневрировать. Однако оружие доставать никто не спешил.
Лиса, сидящая на крыше жилого фургона, достала из промасленного кожаного мешочка тетиву и хитро зажав между ног бронебойный эльфийский лук из Зеленого леса, натянула на него тетиву.
Аргилай снял арбалет с крюка на седле Упрямца, взвел оружие и наложил короткую стрелу, после чего поднялся в стременах во весь рост и попытался разглядеть возможного противника. Со стороны Фельдбона по тракту к каравану двигалось большое пыльное облако. В облаке угадывались силуэты всадников. Юноша пока не мог разглядеть сколько он видит бойцов и чем те вооружены. А вот глазастая Лиса углядела.
— Конные лучники! — сообщила девочка звенящим голоском. — Много. Вот столько! — она два раза сжала и разжала свои кулачки. Затем подумала и показала еще один палец.
— Две дюжины. — догадался Аргилай. Руки юноши, сжимавшие арбалет, вспотели от волнения и оружие принялось выскальзывать.
— Как выглядят? — спросил Мамба, поглаживая, оплетенную рыбьей кожей, рукоять своей сабли.
— Страшные, — ответила варварка, стоя во весь рост на крыше фургона. — Лысые и рожи размалеваны.
— А… — облегченно выдохнул чернокожий великан и перестал гладит рукоять своей сабли. — Эти не страшные.
— Что значит не страшные!? — искренне удивился Аргилай, который наконец разглядел непрошенный гостей.
Те ехали на низкорослых, коротконогих лошадках, сидя на скакунах без седла. Каждый из бойцов действительно был выбрит наголо, а лицо скрывала нарисованная черной краской маска в виде черепа. Справа на поясе у всадников висел колчан стрел, слева короткая сабля в ножнах, а из-за спины виднелся короткий лук, изогнутый в форме буквы «М».
 
— Очень даже страшные! Прям жуть жуткая! — добавил юноша. — Я бы с такими ночью встретиться не хотел.
— Они не тронут нас. — заверил Мамба.
Тем временем незнакомцы на низкорослых лошадках поравнялись с караваном. Охранники фургонов с подозрением разглядывали вооруженных лысых всадников, а те в свою очередь внимательно всматривались в лицо каждого из наемников, словно пытаясь найти среди них знакомого. Лаи обратил внимание, что весь отряд конных лучников одет в одинаковые черны робы без рукавов и несмотря на хорошее вооружение, ни один из бойцов не имеет доспеха.